Первое, что она увидела в то утро, была плаха. Камень, обтянутый вытертым сукном, и на нём — тёмное пятно, оставшееся от предыдущего исполнения приговора. 13 июня 1782 года Анна стояла и ждала, пока палач поправит меч.
Среди людей в толпе стоял человек, из-за которого всё это случилось: доктор Иоганн Якоб Чуди, судья, член совета пяти. Он пришёл посмотреть. Женщина положила подбородок в выемку на плахе и закрыла глаза…
Анна появилась на свет 24 октября 1734 года в Зеннвальде, деревне в верховьях Рейна, в землях Цюриха. Отец, Адриан Гёльди, и мать, Роза Билер, жили бедно: восемь детей, одна кровать на всех, дрова экономили, поэтому дети постоянно мёрзли — никакого будущего.
Анна была четвёртой и с ранних лет знала: в этом доме ей не остаться, родителям не нужны лишние рты, а девочек или старались сбыть с рук поскорее, выдав замуж, или отправляли работать, стараясь пристроить их на работу с проживанием.
С 18-ти лет Анна трудилась служанкой. В тридцать один год женщина оказалась беременной. Отца будущего ребёнка звали Якоб Родунер, он был наёмником и исчез до того, как живот Анны стал заметен. Малыш не сделал ни единого вздоха, родившись, — в те годы это случалось часто, но несчастную мать всё равно привлекли к ответу по подозрению в детоубийстве.
— Ей не нужен был этот незаконнорождённый, вот она и постаралась избавиться от обузы, — считали судьи.
Приговор был сравнительно «мягкий» — позорный столб, а затем шесть лет домашнего ареста в доме старшей сестры. Через два года Анна сбежала и в 1768 году поступила служанкой в деревню Моллис, в семью Цвики. Там женщина прожила семь лет.
Дом Цвики стоял на склоне, окнами на долину. Хозяин, старик Цвики, был одним из богатейших людей кантона, его сын, Иоганн, был моложе Анны на одиннадцать лет, учился на врача в Цюрихе и приезжал домой на каникулы. Сначала служанка и господский сын просто частенько беседовали, потом между господином и прислугой возникли близкие отношения. Анна снова оказалась «с прибытком».
— Я не могу на тебе жениться, — сказал Иоганн ей в Страсбурге, куда привёз женщину рожать. — Отец, практика… Я не могу ломать себе судьбу.
Мальчик родился в 1774 году. Что с ним стало дальше — нет сведений, вероятно, малыша отдали в приёмную семью. Позже, уже в суде над Анной, эта история всплыла, и молодого доктора оштрафовали на двести кронталеров.
Из дома Цвики Анне пришлось уволиться, а в сентябре 1780 года женщина устроилась служанкой к Иоганну Якобу Чуди в Гларусе. Чуди тоже был врачом, судьёй и членом совета пяти — одним из тех людей, которые в маленьком протестантском городе решают всё. Работа Анны была обычной: стряпня, уборка, стирка.
В конце октября 1781 года восьмилетняя дочь Чуди, Анна Мария, начала находить в своём молоке иглы. Девять штук за пять дней. Девочка кричала, отказывалась пить, в доме начался переполох. Мать девочки, хозяйка Анны, припомнила, что накануне у Анны с девочкой вышла стычка: та сорвала с неё головной убор, и Анна дала ей оплеуху. Когда хозяйка спросила, не она ли подкинула иголки в молоко ребёнка, Анна засмеялась: «У меня и игл-то нет».
— Ты смеёшься? — вышла из себя хозяйка. — Господский ребёнок плачет, а тебе смешно?
Через несколько дней Анна ушла из дома Чуди с узелком своих пожитков — её уволили. Женщина уехала к сестре, там пыталась жаловаться пастору и главе кантона на несправедливое отношение со стороны семьи Чуди. Пастор прогнал её, а глава кантона посоветовал служанке извиниться перед бывшим хозяином. Она извинилась, хотя и не считала себя виноватой.
А через восемнадцать дней после отъезда служанки маленькой Анне Марии стало хуже: из неё выходили не только иглы, но и гвозди, и куски проволоки, всего около сотни предметов за месяц. Левая нога скрючилась, ребёнок перестал ходить. По городу пошёл слух: служанка навела порчу. Никто не подумал изолировать девочку и понаблюдать за ней в нейтральной обстановке. Все свидетели были родственниками Чуди, который отказывался показывать дочь врачам в Цюрихе, объясняя, что он и сам врач.
В феврале 1782 года власти Гларуса объявили награду в сто кронталеров за поимку Анны Гёльди. В газете описали приметы: около сорока лет, крепкого сложения, глаза болезненные. Второго марта женщину арестовали в трактире, куда она устроилась служанкой. Выдал её деревенский учитель, соблазнившийся деньгами.
Иоганн Цвики послал человека предупредить женщину: боялся, что на допросах она расскажет про их связь. Предупредить успел, а Анна убежать — уже нет.
А потом произошло странное: 21 марта Анну привели к больной девочке — лечить. И после этого визита дитя чудесным образом исцелилось: перестали выходить иглы, нога разогнулась, девочка пошла. Женщина, которую через три месяца казнят за колдовство, сделала то, чего не смогли сделать все врачи города? Оказалось, что это была ловушка обвинения: в те времена верили, что порчу снять может только тот, кто её наслал. Анна была обречена.
Анну запугивали, она призналась, что положила иглы в молоко, но девочка не стала его пить, потом со слов ребёнка бывшую служанку начали обвинять в том, что она угостила хозяйскую дочь конфетой, начинённой гвоздями. Под пытками женщина назвала имя пожилого слесаря Рудольфа Штайнмюллера: конфету с иглами и гвоздями, якобы, дал ей он. Штайнмюллера арестовали тридцатого марта.
Он не был Анне ни родственником, ни любовником, ни даже близким другом. В мае 1782 года, поняв, что его уже «назначили» виновным, Рудольф свёл счёты с жизнью в камере.
— Какой хитрец, — сказали судьи. — От правосудия просто так не сбежишь, — на следующий день тело невинной жертвы процесса над Анной Гельди отдали палачу для «казни».
Анну пытали так, что она созналась в связях с нечистым, но на дворе был уже конец просвещённого восемнадцатого века, слово «ведьма» власти предпочли не произносить, а приговор Анне вынесли, как отравительнице. 13 июня 1782 года голова Анны скатилась с плеч. Анна вела не самую праведную жизнь, но мужчинам, которые вступали с ней в связь, головы всё же не рубили. Ну хоть не сгорела…
После казни в немецких газетах появилось словосочетание — судебное убийство. Оно вошло в оборот именно с этого дела. Двести лет спустя журналист Вальтер Хаузер разобрал архив и пришёл к выводу, который сегодня считают основным: у Чуди и Анны была связь, она угрожала его разоблачить, а в Гларусе прелюбодеяние судьи означало конец карьеры.
В 2008 году кантон Гларус официально признал Анну Гёльди невиновной. Это была первая реабилитация «ведьмы» в Европе. В официальном заявлении говорилось: евангелический совет не имел юридической власти, заранее решил, что она виновна, и казнил вопреки закону — смертная казнь не полагалась за нелетальное отравление. Интересно, что ещё одна жертва того суда, Рудольф Штайнмюллер, не реабилитирован до сих пор.
