Ей пятьдесят. Цифра круглая и немного дерзкая. Та самая, после которой принято либо подводить итоги, либо делать вид, что ничего не меняется. С Анастасией Волочковой оба варианта не работают. Она никогда не вписывалась в рамки – ни возрастные, ни профессиональные, ни общественные. Мне кажется, именно это по-настоящему цепляет людей уже много лет.
Она по-прежнему на виду, по-прежнему спорная, по-прежнему вызывает эмоции – от восхищения до раздражения. И, кажется, именно сейчас её история становится не про балет и даже не про скандалы, а про выбор, который так и не был сделан
Когда балет стал ежедневным трудом
В юности Волочкова была совсем другой. Тонкая, собранная, почти строгая. На ранних фотографиях нет сегодняшней демонстративности и нарочитых жестов. Там взгляд, в котором много концентрации и напряжения, словно она всё время доказывает что-то невидимому собеседнику.
Балет она выбрала в пять лет после «Щелкунчика» в Кировском театре и дальше шла к сцене не за красивой сказкой, а соблюдая жёсткий режим и испытывая боль, через постоянное преодоление себя.
В Вагановском училище в неё не поверили сразу, говорили о росте, о сложной фактуре, о спорных данных. Для балетного мира это почти приговор.
Но Волочкова оказалась из тех, кто не уходит после первого отказа. Подъёмы затемно, бесконечные повторения у станка, работа до изнеможения. Она окончила училище с отличием и уже на втором курсе вышла на сцену Мариинского театра. Тогда для неё слово «упорство» перестало быть красивым термином и стало образом жизни.
Звезда двух столиц и слишком громкая индивидуальность
Мариинка, а затем Большой театр сделали из молодой балерины одну из самых заметных фигур начала двухтысячных. «Жизель», «Лебединое озеро», «Баядерка» стали для неё не просто ролями, а признанием. В те годы Волочкова была на пике формы и красоты. Высокая, эффектная, с той самой линией ног, о которой говорили даже люди, далёкие от балета. Её запоминали мгновенно.
Она слишком рано вышла за рамки привычного образа примы. Интервью, обложки и светская жизнь стали частью её биографии. Для одних это выглядело свежо и смело, для других стало кощунством.
Мне всегда казалось, что конфликт Волочковой с академической средой начался именно здесь. Она не хотела быть молчаливым символом сцены, ей важно было говорить, присутствовать, жить на виду.
Увольнение, которое многое изменило
История с уходом из Большого театра стала для Насти переломной. Разговоры о весе, коллективные письма, отказ партнёров выходить с ней на сцену… Тогда публика впервые увидела не только балерину, но и женщину, оказавшуюся под жёстким давлением системы. Поддержка Николая Цискаридзе стала редким жестом открытой солидарности в балетном мире, в который чаще предпочитают не вмешиваться.
После этого классический балет постепенно ушёл на второй план. Волочкова выбрала сольный путь, гастроли и телевизионные проекты. Да, стало больше эпатажа, но она никогда не была тихоней. Просто раньше её энергия была направлена в академическую форму, а потом вышла за её пределы.
Пятьдесят без пауз
Сегодня Волочкова живёт так, как умеет. Мальдивы, домашние тренировки, сцена, партнёры, фотосессии и интервью. Она по-прежнему демонстрирует растяжку и по-прежнему раздражает одних и восхищает других. Исчезнуть из поля зрения она не готова. Сцена для неё до сих пор способ не остаться наедине с собой.
Но есть в этой жизни и другая, куда более хрупкая сторона. Отношения с близкими давно стали для Анастасии болезненной темой. Мать, дочь, люди, которые должны стать опорой в жизни, всё чаще оказываются по другую сторону баррикад. Волочкова говорит о предательстве, неблагодарности, зависти и корысти.
Со стороны же всё это выглядит как затянувшийся конфликт, в котором слишком много обид и слишком мало диалога.
Иногда создаётся ощущение, что сцена для неё не просто профессия, а убежище. Там не задают лишних вопросов и не ждут объяснений. Там принимают такой, какая есть. А в жизни, за кулисами, приходится слышать то, к чему она, возможно, так и не научилась быть готовой.
Мне кажется, в образе нынешней Волочковой слишком легко увидеть только внешнюю сторону. Скандалы, резкие слова, чрезмерную откровенность. И слишком легко забыть, что за этим стоит женщина, которая в своё время действительно покорила балетный Олимп и заплатила за это высокую цену.
Возраст как вызов
Пятьдесят лет для неё не про спокойствие. Это скорее вызов всем, кто давно вынес Анастасии Волочковой приговор. Она продолжает жить ярко, или создаёт видимость такой жизни, и именно поэтому остаётся заметной.
В день юбилей, похоже, главный вопрос не про форму, не про растяжку и не про сцену. А сможет ли она в пятьдесят сделать шаг к примирению или снова выберет сцену вместо близких.
А вы как считаете, Волочкова сегодня – это утраченный талант или закономерный результат слишком яркой жизни? Что важнее – сохранить себя или отношения с семьёй, и можно ли в пятьдесят успеть и то, и другое?
