В 2010 году на петербургском форуме «Тигр» Леонардо Ди Каприо встретился с Владимиром Путиным. Когда тот спросил, говорит ли актёр по-русски, Лео ответил: «Нет, но если бы здесь была моя бабушка, она бы говорила с вами по-русски с большим удовольствием». И добавил, что очень хотел привезти её в Петербург, да не вышло – она умерла двумя годами раньше, в 93 года.
За этой фразой стоит целая жизнь одной маленькой, но очень спелой женщины, о которой мало кто знает.
Елена, которую переименовали
Настоящее имя бабушки голливудской звезды – Елена Степановна Смирнова. Она родилась в 1915 году где-то в дореволюционной России – предположительно в Одессе, хотя некоторые источники называют Пермь. Вопрос так и остался открытым, но сам Ди Каприо всегда говорил просто: «из России».
Когда грянула революция, Елене было года два, максимум три. Родители бежали от развезшегося хаоса в Германию, прихватив дочь, – и там девочку стали звать Хелен, чтобы ей легче было влиться в немецкоговорящую среду.
Выжить в нацистской Германии
Когда Хелен выросла и вышла замуж за немца Вильгельма Инденбиркена, она взяла его фамилию – и это была не только традиция, но и здравый смысл. Носить русскую фамилию в Германии 1930–40-х годов было, мягко говоря, слегка небезопасно. То ли дело Инденбиркен – совсем другой коленкор.
Семья прожила всю войну в Германии, не имея возможности уехать. В 1943 году у Хелен родилась дочь Ирмелин – прямо в бомбоубежище, во время авианалёта. Роды под бомбами, ребёнок, которого непонятно чем кормить, – и при этом вся семья каким-то чудом избежала репрессий, несмотря на происхождение. Ди Каприо позже говорил, что и дед его был русским по происхождению (что вполне вероятно, будет ещё коренной немец жениться на дочери эмигрантов), так что выживание Инденбиркенов в нацистской Германии выглядит почти невероятно.
Третий переезд, третья жизнь
После войны семья наконец смогла уехать. В 1955 году Хелен с мужем Вильгельмом и дочерью Ирмелин перебрались в Нью-Йорк и осели в немецкой общине – среди таких же эмигрантов, говоривших на знакомом языке. Хелен к тому времени уже умела быть кем угодно: русской девочкой, немецкой домохозяйкой, а теперь вот – американской бабушкой. Но русский язык, кстати, она сохранила и говорила на нём до конца жизни, без труда и без акцента.
Ирмелин выросла в Нью-Йорке и вышла там замуж за Джорджа Ди Каприо, художника комиксов с итальянской фамилией. В 1974 году у них родился мальчик.
Имя выбрала бабушка
На имени Леонардо настояла именно Хелен – она была, по свидетельствам близких, невероятно счастлива появлению внука. Официальная версия гласит, что имя дали в честь Леонардо да Винчи: мать почувствовала первое шевеление ребёнка, когда смотрела на его картину в музее во Флоренции. Но без бабушкиного энтузиазма, судя по всему, не обошлось.
Когда родители Лео разошлись – ему тогда был год, – семья устроилась по-своему: отец с новой подругой жил в одном доме, мать с сыном – по соседству. Что-то в этом было одновременно очень современное и очень странное, но сам Лео потом говорил, что никогда не чувствовал себя ребёнком из разрушенной семьи. Мать работала на нескольких работах, они колесили по лос-анджелесским кварталам, и это была небогатая, шумная, пёстрая жизнь.
В этой жизни бабушка занимала особое место. Большую часть времени Лео проводил в Германии, у дедушки Вильгельма и бабушки Хелен, – и именно там он освоил немецкий язык, которым владеет вполне уверенно. Картофельные блины по-русски, немецкая речь, рассказы о страшном, но насыщенном прошлом, – это был отдельный мир, совсем непохожий на шумный Лос-Анджелес. Русский язык, Леонардо, впрочем, так и не выучил.
Зато именно от бабушки Ди Каприо унаследовал ощущение, что он «наполовину русский» – и повторял это в интервью вполне серьёзно: оба его деда, как он говорил, были русскими.
Бабушка на красной дорожке
Когда Леонардо стал знаменитым актёром, она не осталась дома. Хелен присутствовала на съёмках «Титаника» в Мексике.
На премьеру фильма в Лондоне она тоже поехала с внуком. Лео, в свою очередь, навещал её в маленьком немецком городке Ор-Эркеншвик всякий раз, когда позволял график. Они говорили по-английски, иногда по-немецки.
«Бабуля была самым сильным и внутренне целостным человеком из всех, кого я встречал в жизни, – говорил Ди Каприо. – Её не пугали никакие испытания».
И это неудивительно. В конце концов Елена-Хелен пережила революцию, две эмиграции, войну и роды в бомбоубежище, так что явно умеет смотреть на вещи спокойно.
Петербург, куда она так и не попала
Хелен Инденбиркен – урождённая Елена Степановна Смирнова – умерла в 2008 году. Ей было 93 года. Через два года её внук стоял в Петербурге и объяснял российскому премьер-министру (да, в нашей истории было время, когда Владимир Владимирович был премьером), что очень хотел привезти бабушку сюда, на её историческую родину, – да не успел.
Россия в её жизни осталась только языком – тем самым, который она сохранила через Германию, войну и эмиграцию и который так и не передала внуку. Зато передала ему имя, характер и, по его собственным словам, умение не бояться трудностей.
