Виктор Гюго сосредоточенно смотрел на стол. Но разглядывал он не узор на скатерти, а ждал сигнала. Согласно объяснениям Аллана Кардека, любой человек мог получить ответы на свои вопросы, стоило только дождаться определенного момента. И Гюго терпеливо ждал, что ему ответит Леопольдина. Его милая дочь, его свет в окошке. На тот момент он не видел Леопольдину уже десять лет.
У писателя и Адели Фуше было пятеро детей. Леопольдина родилась в 1824-м, вскоре после смерти старшего брата, и получила его же имя. Такой обычай никого не удивлял во Франции – там часто называли детей в честь почивших родных. Но дома за девочкой закрепилось другое имя, «Дидин». Звучало нежно, как звон колокольчика.
Отец обожал свою дочь. Он посвящал ей стихи, а когда дела вынуждали его уехать из Парижа, то посылал Леопольдине письма, куда более подробные и трогательные, чем даже Адели Фуше. С Адель он переживал разные периоды, уходил и возвращался, а Дидин всегда доставляла ему радость. Настоящий свет в окошке. «Папина дочка», — многозначительно говорили вокруг. «Прелестное и милое создание», — вторили художники, и выстраивались в очередь, чтобы запечатлеть на холсте портрет юной мадмуазель Гюго. Она была хрупкой, изящной, с большими тёмными глазами — словно героиня из романов её отца.
Леопольдина получила прекрасное образование, в самом лучшем учебном заведении Парижа, на Королевской площади. С мягкого одобрения Гюго пробовала себя в живописи и в литературе. Однако Дидин могла не заботиться о своем будущем: Виктор уже был знаменит и почитаем. Для своей обожаемой девочки он был готов на всё. Первый категорический отказ с его стороны прозвучал, когда Леопольдина влюбилась. Шарль Ваккери, сын судовладельца, был старше девушки на шесть лет. Однако Дидин в ту пору только исполнилось… четырнадцать.
«Если ваши чувства останутся прежними, — говорил Гюго своей старшей дочери, — то по прошествии нескольких лет вы сможете выйти замуж за Ваккери. Сейчас я нахожу вас слишком молодой для брака».
Дидин послушалась и терпеливо ждала пять лет, прежде чем отец разрешил ей выйти замуж. 12 февраля 1843 года, в Париже, в церкви Сен-Поль, что в аристократическом квартале Марэ, состоялась скромная церемония. Дочь писателя, члена французской академии, Леопольдина Сесилия Мария Пьер Катрин Гюго сочеталась браком со своим избранником. Шарль Ваккери своим ожиданием доказал, что его чувства – настоящие.
Лето они провели в путешествиях, а в начале сентября приехали в Виллекье. 4-го числа, утром, Шарль предложил молодой супруге прокатиться по Сене, в компании своего дяди и кузена. Погода установилась тёплая и ясная, но Дидин отказалась. Она уже переоделась для поездки в церковь, а речная прогулка требовала совсем другого наряда. Но Шарль замешкался, у молодой женщины появилось достаточно времени, чтобы поменять платье, и она поехала на пристань. Речная прогулка — что могло сложиться не так?
Старшая мадам Ваккери просила молодых вернуться к обеду. Но глядя, как медленно отплывает лодка, посетовала: «Какой штиль! Они не успеют». Ветер неожиданно стих совсем, и прогулка могла затянуться. Действительно, до Кодебека, небольшого соседнего городка, путешественники добирались больше часа. Можно было бы оставить судёнышко там, тем более, что дядя Шарля предложил свой удобный экипаж для обратной дороги, но в итоге все решили возвращаться по реке.
Ветер надул паруса так внезапно, что Шарль на некоторое время потерял управление лодкой. Он сумел потом выправить ситуацию, но порывы становились всё сильнее и сильнее. Дидин вскрикнула – сорвало шляпу с её головы. Она даже не пыталась поймать головной убор, слишком разыгрался ветер, но сделала только одно неловкое движение и… соскользнула в воду.
Шарль бросился за женой – ведь он отлично плавал. Лодку бросало по реке, словно щепку, и, наконец, она перевернулась. Уже позже предположили, что платье Дидин зацепилось за какую-то доску, и поэтому её не получилось вытащить наверх. Когда Шарль осознал, что все его старания не могут увенчаться успехом, он просто отпустил руки. Всё закончилось очень быстро. И не только для молодых супругов.
Леопольдина и её муж, дядя Шарля Вакери и одиннадцатилетний племянник Артур, упокоились в один день. Виктор Гюго в тот момент находился в Испании, в компании своей возлюбленной Жюльетты Друэ. Он узнал о дочери только четыре дня спустя.
Писатель долго не мог прийти в себя. Люди в такой ситуации легко начинают верить в чудеса. Поэтому, когда в Париже стал набирать популярность Аллан Кардек, тоже обратился к нему. Делец и фантазёр сделал «спиритизм» модным увлечением французской элиты. «Вертящиеся столики» поселились в каждой гостиной. Гюго не стал исключением. Возможность «поговорить» с дочерью стала для него светом в окошке.
Про «столики» весело болтала вся Европа середины девятнадцатого века. В Англии и в России, в Испании и в Австрии аристократы усаживались вокруг круглого стола, чтобы «заглянуть в прошлое». А затем моду подхватили и за океаном. Любопытно, но наибольшее число приверженцев Кардека оказалось… в Бразилии.
А Виктор Гюго встретил свой последний день сорок лет спустя, 22 мая 1885 года. С мыслями о Дидин.
