Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла в серванте. Марина вздрогнула, едва не выронив половник. Из прихожей донеслось глухое бормотание, звук брошенного портфеля, топот по паркету.
— Опять на голову сели! — Андрей ворвался на кухню, расстёгивая галстук резким движением. — Весь день как проклятый! А тут ещё пробка на Ленинском. Час простоял!
Марина молча помешала суп. Она знала это состояние мужа — как сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент. Лучше переждать, не попадаться под горячую руку.
— Ты меня слышишь вообще? — Андрей распахнул холодильник, вытащил бутылку воды, выпил, не закрывая дверцу.
— Слышу, — тихо ответила Марина. — Закрой холодильник.
— Сама закрой! — огрызнулся он, но всё же захлопнул дверь. — Что на ужин?
— Борщ и картошка с курицей.
— Опять борщ? — Андрей скривился. — У нас что, других блюд не существует?
Марина сжала половник так, что побелели костяшки пальцев.
— В прошлый раз ты сам просил борщ. Сказал, что соскучился.
— Да? Не помню. Наверное, я имел в виду раз в месяц, а не каждую неделю.
— Я готовила его две недели назад, — Марина почувствовала, как внутри начинает закипать что-то горячее и злое. — Но если тебе не нравится, можешь приготовить сам. Продукты в холодильнике.
— Что?! — Андрей развернулся к ней, и Марина увидела в его глазах опасный блеск. — Ты серьёзно сейчас? Я весь день вкалываю как проклятый, а ты не можешь элементарно нормальный ужин приготовить?
— Ужин нормальный! — Марина повысила голос, чувствуя, как терпение лопается. — Это ты придираешься на ровном месте!
— Я придираюсь? — Андрей истерически рассмеялся. — Я придираюсь? Марина, ты вообще понимаешь, что полдня проводишь дома? У тебя гибкий график, ты можешь планировать своё время! А я с утра до вечера в офисе!
— И что это должно значить? — Марина развернулась к нему, забыв про суп. — Что я должна прыгать перед тобой на задних лапах? Благодарить за то, чтоты зарплату приносишь?
— А ты разве не должна? — Андрей сделал шаг вперёд, нависая над ней. — Кто здесь зарабатывает основные деньги? Кто платит за эту квартиру? За машину? За отпуск в прошлом году?
— Я тоже зарабатываю! — закричала Марина, и её голос сорвался. — Или ты забыл? Я работаю! Полный рабочий день! Просто удалённо!
— Ой, пожалуйста! — Андрей махнул рукой. — Твоя подработка на фрилансе — это не работа! Это так, хобби с минимальным доходом!
— Подработка?! — Марина почувствовала, как краснеет лицо. — Я дизайнер! У меня клиенты, проекты, дедлайны! Я зарабатываю приличные деньги!
— Приличные? — Андрей презрительно фыркнул. — Ты зарабатываешь меньше того, что приношу я. Факт. Так что не надо строить из себя добытчицу.
— Зато я успеваю и работать, и дом вести! — Марина перешла в наступление. — Кто готовит? Кто убирается? Кто стирает твои рубашки? Кто следит, чтобы в доме была еда?
— Так это твоя обязанность! — рявкнул Андрей. — Ты же дома сидишь! У тебя есть время на всё это!
— Обязанность? — Марина почувствовала, как накатывает обида. — Обязанность? Мы что, в средневековье живём?
— Марина, не начинай! — Андрей потёр виски. — Я устал. Просто очень устал. И мне хотелось прийти домой, нормально поесть и отдохнуть. А вместо этого я получаю это… — он махнул рукой в сторону плиты, — и твои претензии.
— Мои претензии? — Марина задохнулась от возмущения. — Это ты ворвался сюда и начал орать, что тебе не нравится ужин!
— Потому что ты могла бы постараться! — рявкнул Андрей. — Могла бы хоть немного подумать о муже! Но нет, тебе плевать! Главное — свои дизайнерские штучки рисовать!
— Подумать о муже? — Марина почувствовала, как наворачиваются слёзы, но не от обиды, а от ярости. — А ты когда-нибудь думаешь обо мне? О том, что я устаю? Что у меня тоже бывают плохие дни?
— У тебя плохие дни? — Андрей захохотал, и этот смех был как пощёчина. — Ты сидишь дома в тапочках, пьёшь кофе, когда захочешь, не стоишь в пробках, не терпишь идиота-начальника! У тебя идеальная жизнь!
— Ты вообще ничего не понимаешь! — закричала Марина. — Ничего! Ты считаешь, что моя работа — это ерунда! Что дом сам себя ведёт! Что еда сама готовится!
— Зато я плачу за всё это! — закричал Андрей. — Только деньги на тебя трачу, иждивенка! И то, что ты зарабатываешь, ничего не меняет!
Повисла тишина. Марина смотрела на мужа, и ей казалось, что она видит его впервые. Чужого, незнакомого человека с искажённым злостью лицом.
— Иждивенка, — медленно повторила она. — Иждивенка.
— Марина, я не то хотел сказать… — Андрей осёкся, видимо, почувствовав, что перешёл черту.
— Нет-нет, ты всё правильно сказал, — Марина вытерла руки о полотенце, сняла фартук. — Иждивенка. Которая тебе ничего не даёт. Которая живёт за твой счёт.
— Марин…
— Заткнись! — рявкнула она с такой силой, что Андрей отшатнулся. — Просто заткнись! Знаешь что? Ты прав. Абсолютно прав. Я не должна ничего для тебя делать. Ты же сам всё можешь, да? Ты взрослый, самостоятельный мужчина!
— Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, — Марина говорила медленно, отчеканивая каждое слово, — что с этой минуты я не буду для тебя делать ровным счётом ничего. Вообще ничего. Хочешь есть — готовь сам. Хочешь чистую рубашку — стирай сам. Хочешь порядок — убирай сам.
— Ты шутишь?
— Я совершенно серьёзна, — Марина взяла тарелку, наложила себе борща. — Я буду работать, зарабатывать свои деньги, готовить и убирать только за собой. А ты справляйся сам. Раз у меня такая лёгкая жизнь, у тебя тоже получится.
— Марина, не неси чушь! — Андрей попытался взять её за руку, но она отступила. — Я просто сорвался! Тяжёлый день был!
— У всех тяжёлые дни бывают, — Марина села за стол. — Но почему-то я не позволяю себе орать на тебя и называть иждивенцем.
— Я извинюсь, ладно? Прости.
— Извинения не принимаются, — Марина зачерпнула ложку супа. — Ешь свой борщ, пока не остыл. Или не ешь. Мне всё равно.
Андрей постоял, явно не зная, что делать. Потом рывком выдернул стул и плюхнулся на него.
— Ты как маленькая, честное слово, — пробурчал он, наливая себе борщ. — Раздуваешь из мухи слона.
Марина промолчала. Она ела молча, не поднимая глаз. Андрей тоже ел, шумно хлебая. Они не произнесли больше ни слова до конца ужина.
Утром Марина встала раньше обычного. Сварила себе кофе, поджарила яичницу. Андрей вышел через полчаса, заспанный, явно рассчитывающий на готовый завтрак.
— Кофе есть? — пробормотал он.
— В турке, — не поднимая глаз от ноутбука, ответила Марина.
— Ты не сделаешь?
— Нет.
Андрей замер, потом фыркнул.
— Ладно, сам справлюсь.
Он возился на кухне минут десять, громыхая кастрюлями, ругаясь вполголоса. Марина работала, делая вид, что не замечает этого. Наконец Андрей плюхнул на стол кружку с кофе и тарелку с бутербродами.
— Знаешь, ничего сложного, — сказал он с вызовом. — Не понимаю, чего ты вчера разоралась.
— Замечательно, — Марина продолжала печатать. — Значит, проблем не будет.
Следующие дни были похожи на холодную войну. Марина готовила только себе — небольшие порции, которых хватало на один раз. Андрей сначала пытался делать вид, что ему всё равно. Покупал полуфабрикаты, разогревал в микроволновке. Первые дни даже хвалился:
— Видишь, я отлично справляюсь! Прекрасно обойдусь без твоей стряпни!
Марина молчала. Она убирала только за собой, стирала только свои вещи. Андрей первое время тоже пытался поддерживать порядок, но быстро сдался. Грязная посуда копилась в раковине, на диване росла гора мятой одежды.
— Марин, может, хоть посудомойку запустишь? — попросил он через неделю. — Там уже тарелки кончились.
— Запускай сам.
— Я не знаю, как она работает!
— Инструкция в интернете есть.
Андрей что-то пробурчал и ушёл. Вечером Марина обнаружила, что посудомойка действительно работает, но Андрей забыл положить таблетку, и теперь вся посуда покрыта жирной плёнкой.
Через две недели терпение Андрея лопнуло.
— Ладно! — заявил он, врываясь в комнату, где Марина работала над очередным проектом. — Ты победила! Всё, что я ем, — это отвратительная дрянь из магазина! Мне уже тошнит от этих замороженных блинчиков и пельменей!
— Попробуй готовить сам, — не поднимая глаз, посоветовала Марина.
— Я пытался! Спагетти разварились в кашу, курица или сырая внутри, или горелая снаружи! Я не умею готовить, ты же знаешь!
— Я тоже когда-то не умела. Училась.
— Марина, хватит! — Андрей сел напротив неё. — Я понял, ладно? Я понял, что был не прав!
— Правда? — Марина наконец оторвалась от экрана. — А что именно ты понял?
— Что… что готовить — это сложно. И долго. И вообще…
— И вообще?
Андрей помолчал, глядя в пол.
— И вообще, я недооценивал, сколько ты делаешь.
— Продолжай, — Марина откинулась на спинку кресла.
— Я вызвал клининг, — признался он. — Потому что сам убираться не умею. У меня времени нет, и я не знаю, как правильно. Они приходили позавчера.
— Знаю. Видела чек на столе.
— Ты видела, сколько это стоит? — Андрей всплеснул руками. — За одну уборку они берут столько, что… В общем, много. Очень много.
— И?
— И химчистка! Я отнёс туда рубашки. Тоже недёшево вышло. А главное — они два моих любимых галстука испортили! Говорят, краска полиняла, не их вина.
Марина промолчала, ожидая продолжения.
— Я посчитал, — Андрей говорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Если каждую неделю вызывать клининг, пользоваться химчисткой, покупать готовую еду… Это обходится дороже, чем разница между моей и твоей зарплатой. Намного дороже.
— Ого, — Марина не смогла сдержать сарказм. — Какое открытие.
— Но дело не только в деньгах! — вспылил Андрей. — Дело в том, что еда из магазина — это гадость! Я уже не могу на неё смотреть! А когда я пытаюсь сам готовить, у меня уходит весь вечер на то, чтобы сделать что-то съедобное! Я прихожу с работы в восемь, начинаю готовить, и к десяти у меня что-то получается. Потом посуду мыть, убирать. Когда мне спать, когда отдыхать?
— Ты серьёзно сейчас это говоришь? — Марина подалась вперёд. — Ты серьёзно жалуешься мне на то, что я делала каждый день, совмещая с работой?
Андрей сник.
— Я… я просто не думал, что это так тяжело.
— Вот именно! — Марина повысила голос. — Ты не думал! Ты считал, что это ерунда, что я просто дома сижу и ничего не делаю! Что моя работа — это так, баловство!
— Я не так говорил…
— Именно так! — Марина вскочила. — Ты говорил, что только деньги на меня тратишь! Что я иждивенка! Что моя работа ничего не значит!
— Марин, прости, — Андрей тоже поднялся. — Я был идиотом. Полным идиотом. Я тогда сорвался, и наговорил много того, о чём жалею. Искренне жалею.
— И что теперь? — Марина скрестила руки на груди. — Я должна вернуться к прежней жизни? Снова готовить, убирать, стирать, а ты будешь снисходительно позволять мне это делать?
— Нет! — Андрей сделал шаг к ней. — Нет, конечно нет! Я… я хочу помогать. Правда. Я понял, что не могу сам всё делать, но и ты не должна. Мы должны делить это пополам.
— Ты уверен? — Марина смотрела ему в глаза. — Ты уверен, что не сорвёшься снова? Не наговоришь гадостей, когда у тебя будет плохое настроение?
— Я постараюсь, — Андрей протянул руку, и на этот раз Марина позволила ему взять её за руку. — Я правда постараюсь. И я хочу, чтобы ты знала — я ценю твою работу. И то, что ты делаешь по дому. Я просто… я привык к этому, понимаешь? Привык, что ты всё делаешь, и перестал замечать, перестал ценить.
— Знаешь, что обиднее всего? — тихо сказала Марина. — Не то, что ты не ценил. А то, что ты считал это само собой разумеющимся. Как будто я должна тебе. Как будто я обязана всё это делать просто потому, что зарабатываю меньше.
— Это было по-свински с моей стороны, — признал Андрей. — И глупо. Я вообще много глупостей тогда наговорил.
— Много, — согласилась Марина. — Но знаешь что? Я рада, что это случилось.
— Что? — Андрей удивлённо посмотрел на неё.
— Я рада, — повторила Марина. — Потому что теперь ты понимаешь. Понимаешь по-настоящему, а не на словах. Ты прожил три недели так, как я живу каждый день. И ты понял, каково это.
— Я понял, — кивнул Андрей. — И мне стыдно. Очень стыдно за то, что я сказал. За то, что я даже думал так.
Марина помолчала, разглядывая его лицо. Усталое, измученное. Он действительно выглядел так, словно пережил трудные времена.
— Ладно, — наконец сказала она. — Давай попробуем начать сначала. Но по новым правилам. Мы делим всё пополам. Готовку, уборку, стирку. Всё.
— Согласен, — быстро кивнул Андрей. — Только научи меня готовить что-то кроме яичницы? А то я правда не умею.
Марина не смогла сдержать улыбку.
— Научу. Но ты должен серьёзно отнестись к этому. Это не так просто, как кажется.
— Я понял это на горьком опыте, — Андрей потёр живот. — У меня уже гастрит от этой магазинной еды начинается.
— Драматург, — фыркнула Марина, но уже без злости.
— Марин, — Андрей притянул её к себе. — Прости меня. Правда прости. Я был полным кретином.
— Был, — согласилась она, уткнувшись ему в плечо. — Но я тоже не подарок. Могла же нормально поговорить, объяснить, а не устраивать демонстративный бойкот.
— Ты устроила мне встряску, которая была мне необходима, — Андрей поцеловал её в шею. — Без этого я бы так и продолжал вести себя как последний эгоист.
Они постояли в обнимку, молча. Потом Марина отстранилась.
— Знаешь, что я хочу прямо сейчас?
— Что?
— Приготовить нормальный ужин. Я соскучилась по нормальной еде.
— Я помогу, — тут же вызвался Андрей.
— Поможешь, — кивнула Марина. — Будешь резать овощи. И запомни — лук режется кубиками, а не как попало.
— Есть, шеф! — Андрей изобразил что-то вроде отдания чести.
На кухне они работали вместе. Андрей неумело резал овощи, периодически спрашивая, правильно ли он делает. Марина руководила процессом, объясняла, показывала. Когда Андрей в очередной раз порезался ножом, она молча подала ему пластырь.
— Это сложнее, чем кажется, — пробормотал он, заклеивая палец.
— Ещё как сложно, — согласилась Марина. — Особенно когда делаешь это каждый день после работы.
— Я правда был слепым идиотом, — покачал головой Андрей. — Как я вообще мог думать, что это легко?
— Потому что никогда не пытался, — Марина помешала в кастрюле. — Всегда проще не замечать чужой труд, чем признать его ценность.
— Это так, — улыбнулся Андрей.
— Просто человек, который понял кое-что о жизни, — Марина подала ему морковку. — Режь тонкими кружочками.
Когда ужин был готов, они сели за стол вдвоём. Андрей с наслаждением вдохнул запах домашней еды.
— Я так по этому скучал, — признался он. — Ты даже не представляешь, как я скучал по твоей стряпне.
— Представляю, — Марина разложила еду по тарелкам. — Судя по твоему виду, ты похудел за эти недели.
— Ещё бы! От магазинной дряни аппетит пропадает.
Они ели молча, наслаждаясь простым домашним ужином. Потом Андрей откинулся на спинку стула.
— Знаешь, я ещё кое-что понял за эти недели, — сказал он задумчиво.
— Что?
— Что дело не в деньгах вообще. Не в том, кто сколько зарабатывает. Дело в том, что мы — семья. И у каждого свой вклад. Твоя работа важна, моя работа важна, то, что ты делаешь по дому — важно. Всё это складывается в нашу общую жизнь.
— Красиво сказано, — Марина улыбнулась. — Правда, до этого тебе пришлось три недели питаться пельменями.
— Эх, не напоминай, — Андрей скривился. — Мне теперь от одного вида пельменей плохо становится.
— Бедняжка, — Марина протянула руку через стол, и Андрей сжал её ладонь.
— Марин, а давай заведём правило, — предложил он. — Если у кого-то из нас плохой день, мы просто говорим об этом. Прямо. Вместо того чтобы срываться друг на друга.
— Хорошая идея, — кивнула Марина. — Тогда и ты не будешь орать из-за борща, и я не буду устраивать молчаливые бойкоты.
— Договорились, — Андрей поднял бокал с водой. — За новые правила?
— За новые правила, — Марина чокнулась с ним. — И за то, чтобы больше никогда не есть магазинные пельмени.
— Аминь, — рассмеялся Андрей.
Вечер они провели вместе, разговаривая о планах, о работе, о том, как будут распределять обязанности. Андрей настоял на том, чтобы составить расписание — кто и когда за что отвечает.
— Я серьёзно отношусь к этому, — сказал он. — Хочу, чтобы всё было честно.
— Я вижу, — Марина смотрела, как он сосредоточенно записывает обязанности в блокнот. — И знаешь что? Я верю тебе.
— Правда? — Андрей поднял на неё глаза.
— Правда. Потому что ты прошёл через это. Понял на собственной шкуре, каково это. И я думаю, ты не захочешь повторения.
— Ни за что, — твёрдо сказал Андрей. — Эти три недели были худшими в моей жизни. Я чувствовал себя полным ничтожеством.
— Ну, это ты зря, — Марина подошла к нему, обняла за плечи. — Ты не ничтожество. Ты просто совершил ошибку. Мы все их совершаем.
— Ты слишком добра ко мне, — Андрей накрыл её руку своей.
— Просто я люблю тебя, — просто сказала Марина. — Даже когда ты ведёшь себя как кретин.
— А я люблю тебя, — Андрей повернулся к ней. — И обещаю больше никогда не забывать, как мне повезло.
Они обнялись, и в этот момент Марина поняла, что кризис миновал. Что они прошли через него и стали сильнее. Научились ценить друг друга по-настоящему.
А на кухне на плите тихо булькала кастрюля с борщом, который они вместе доваривали на завтра. Обычный домашний борщ, который теперь Андрей никогда не назовёт просто супом. Потому что он знал теперь, сколько труда, времени и любви в него вложено.
