— Ты продал золотое кольцо моей прабабушки, которое я хранила как семейную реликвию, чтобы купить какую-то криптовалюту, которая завтра, возможно, взлетит? Ты променял память моего рода на виртуальные фантики? — спросила жена, глядя на пустую шкатулку.
Настя не кричала. Голос её был сухим и шершавым, как старый бархат внутри той самой коробки, которую она сейчас держала. В маленьком углублении, где еще утром тускло поблескивало тяжелое червонное золото с крупным рубином, теперь лежала только пыль. Сиротливая вмятина на ткани повторяла форму украшения, сохраняя его фантомный след, и это пустое пространство казалось тяжелее самого металла.
Артем даже не обернулся. Он сидел перед монитором, сгорбившись в позе эмбриона, переросшего утробу, и быстро щелкал мышкой. Экран отбрасывал на его лицо мертвенно-бледное, голубоватое свечение, в котором глаза мужа казались двумя стеклянными шариками. В комнате пахло нагретым пластиком и остывшим кофе — запах его новой, одержимой жизни.
— Настя, не начинай, а? Ты сбиваешь мне фокус, — бросил он через плечо, не отрывая взгляда от дергающегося графика. — Какие фантики? Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит на рынке? Это исторический момент. Это коррекция перед глобальным пампом. Я вошел на самом дне, слышишь? На дне! Такое бывает раз в жизни.
Настя медленно закрыла шкатулку. Крышка хлопнула с глухим, окончательным звуком, похожим на выстрел из пистолета с глушителем. Она сделала два шага и положила коробочку на стол рядом с его локтем. Артем дернулся, словно ему подсунули горячий утюг, но тут же вернулся к созерцанию зеленых и красных свечей, ползущих по черному полю.
— Артем, — произнесла она, глядя на его сальный затылок. — Это кольцо пережило блокаду. Прабабушка не обменяла его на хлеб даже в сорок втором. Бабушка не продала его в девяностые, когда им с дедом нечего было есть. Мама передала его мне в день свадьбы. А ты отнес его в ломбард за час, пока я была на маникюре?
Муж наконец соизволил развернуться. Его кресло скрипнуло, жалуясь на нагрузку. Лицо Артема выражало не раскаяние, нет. На нем было написано раздражение гения, которого отвлекают от великого открытия бытовыми мелочами. Он потер переносицу и посмотрел на жену так, как смотрят на неразумного ребенка, требующего конфету во время лекции по квантовой физике.
— Вот именно, Настя. Вот именно! — он ткнул пальцем в сторону шкатулки. — Оно просто лежало. Семьдесят лет оно просто лежало в темноте. Это мертвый актив. Ты понимаешь термин «ликвидность»? Нет, конечно, ты не понимаешь. Золото — это для стариков, это для тех, кто боится жить. Оно не растет, оно только пыль собирает. А здесь…
Он резко развернулся обратно к монитору и широким жестом обвел график, напоминающий кардиограмму человека в предсмертной агонии.
— Смотри! Видишь этот паттерн? Это «перевернутая голова и плечи». Аналитики говорят, что этот токен — новый биткоин, только технологичнее. Я не просто продал твою безделушку. Я реинвестировал застойный капитал в будущее. Я заставил деньги работать. Понимаешь? Оно теперь работает на нас!
Настя смотрела на цифры, бегущие в боковой колонке сайта. Какие-то доли центов, миллионные доли чего-то, что не имело ни веса, ни запаха, ни истории.
— Ты украл его, — констатировала она. Это было не обвинение, а установление факта, как диагноз.
— Я не украл, я оптимизировал семейный бюджет! — взвился Артем, и в его голосе прорезались истеричные нотки. — Мы живем от зарплаты до зарплаты. Ты ходишь в пуховике третий год. А у нас в шкафу валялись живые деньги! Я сдал его как лом, да, цена была не очень, но мне нужно было срочно закупиться, пока курс не улетел. Ты потом мне спасибо скажешь. Когда мы закроем ипотеку одним нажатием кнопки, ты будешь умолять меня простить твою узость мышления.
Он говорил с таким жаром, с такой фанатичной убежденностью, что Насте стало физически дурно. Она видела перед собой не мужа, с которым прожила пять лет, а незнакомца, укушенного бешеной собакой алчности. В его мире, сузившемся до размеров 27-дюймового монитора, не существовало понятий «память», «честь» или «уважение». Там был только «профит», «плечо» и «волатильность».
— То есть, по-твоему, память о моих предках стоит того, чтобы купить… как это называется? — она кивнула на экран.
— «MoonRabbit», — гордо произнес Артем. — Это мем-коин на новом блокчейне. Сообщество растет бешеными темпами. Илон Маск, возможно, твитнет про него. Слухи ходят.
— «Лунный кролик», — повторила Настя, пробуя слова на вкус. Они горчили. — Ты обменял кольцо с императорским червонцем на «Лунного кролика».
— Да не цепляйся ты к названию! — Артем снова начал злиться. — Главное — потенциал роста! Х 100, Настя! Сто иксов! Представь, что твое кольцо превратилось в сто таких колец. Я куплю тебе новое. Десять новых куплю, хочешь? Картье, Тиффани, что там у вас модно? Без царапин, без этой старой, депрессивной энергетики. Нормальное, современное золото.
Он снова отвернулся, считая разговор оконченным. Для него проблема была решена: старая вещь конвертирована в перспективу. Его пальцы снова забегали по клавиатуре, он открыл какой-то чат в Телеграме, где тысячи таких же безумцев спамили гифками с ракетами.
Настя стояла неподвижно. Внутри у неё что-то замерзло. Это был не гнев. Гнев горячий, он толкает бить посуду, орать, царапать лицо. А это был абсолютный ноль. Она смотрела на сутулую спину мужа и понимала, что кольцо было последней нитью, связывающей их с реальностью. Он перерезал её, чтобы связать себе петлю из цифрового кода.
— Ты правда веришь, что купишь мне десять колец? — тихо спросила она, подходя ближе к спинке его кресла.
— Не верю, а знаю, — буркнул Артем, не отрываясь от переписки с анонимными миллионерами. — Просто подожди пару дней. Или часов. Рынок сейчас дикий. Главное — не паниковать и держать строй. HODL, Настя. Это стратегия. Тебе не понять.
Он был так уверен в своем превосходстве, так упивался своей ролью финансового воротилы в трениках с вытянутыми коленками, что даже не заметил, как изменился её взгляд. Он стал таким же пустым, как та бархатная шкатулка на столе.
— Ты меня вообще слушаешь? — Артем раздраженно поерзал в кресле, не отрывая взгляда от монитора. — Я тебе объясняю элементарные вещи. Основы финансовой грамотности. А ты смотришь на меня так, будто я котенка утопил.
Он развернулся к ней всем корпусом, и Настя увидела, как в глубине его зрачков пляшут крошечные отражения графиков. Его лицо лоснилось от возбуждения, на щеках горел нездоровый румянец, какой бывает у людей при высокой температуре или в момент сильного опьянения. Но Артем был трезв. По крайней мере, алкоголем от него не пахло. Он был пьян возможностью, той самой эфемерной «перспективой», ради которой он перешагнул через всё, что было дорого ей.
— Это кольцо было просто куском металла, Насть, — продолжил он, чеканя слова, словно вбивая гвозди в крышку гроба их брака. — Сакральная ценность? Память рода? Это всё лирика для бедных. В современном мире есть только одна ценность — капитализация. Твоя прабабушка, будь она жива и в здравом уме, сама бы мне спасибо сказала. Она бы поняла, что лучше иметь миллион на счету, чем побрякушку в шкатулке, которую ты надеваешь раз в год на Новый год.
Настя молчала. Ей казалось, что если она откроет рот, то оттуда вырвется не крик, а сгусток черной, вязкой ненависти. Она смотрела на мужа и видела, как он изменился за эти полчаса. Его жестикуляция стала резкой, дерганой. Он говорил о деньгах с придыханием, с тем религиозным экстазом, с которым фанатики говорят о своем божестве.
— Я же для нас стараюсь! — голос Артема сорвался на фальцет. — Вот сейчас этот «Кролик» пробьет уровень сопротивления, и мы удвоимся. А к утру — утроимся. Я тебе клянусь, Настя, я тебе куплю десять таких колец! Более современных, без этой старомодной огранки. С бриллиантами, платиной, чем хочешь! Ты будешь вся в золоте ходить, как… как королева!
Он искренне не понимал. В его системе координат кольцо было равнозначно сумме денег, которую за него дали в ломбарде. Для него не существовало истории, не существовало того факта, что это украшение грело руки женщинам её семьи в самые страшные зимы. Для него это был просто «ресурс». Топливо, которое нужно сжечь в топке биржи, чтобы разогнать паровоз его амбиций.
— Десять колец, — эхом повторила Настя. — Ты думаешь, дело в количестве золота?
— Дело всегда в количестве! — рявкнул Артем, снова отворачиваясь к экрану. — Количество переходит в качество. Это диалектика, Настя, восьмой класс. Всё, не мешай. Сейчас начнется волатильность, мне нужно следить за стаканом ордеров. Иди чай сделай, что ли. Отпразднуем начало новой жизни.
Он погрузился в созерцание бегущих цифр, полностью вычеркнув жену из реальности. Настя стояла у дверного косяка, чувствуя, как холод расползается от кончиков пальцев к сердцу. Она поняла страшную вещь: для Артема сейчас не было ничего святого. Вообще ничего. Если бы завтра ему сказали, что можно продать её почку и получить за это инсайд по новой криптовалюте, он бы, наверное, начал гуглить цены на органы, оправдываясь тем, что «человек может жить и с одной почкой, а такой шанс выпадает раз в жизни».
Вдруг Артем резко выдохнул и схватился за голову.
— Черт, сушит неимоверно… — пробормотал он, облизывая пересохшие губы. Адреналин выжигал воду из организма. — Насть, воды принеси! А, ладно, сама не догадаешься…
Он вскочил с кресла так резко, что колесики прочертили борозды на ламинате.
— Я сейчас, одну секунду, водички хлебну и вернусь. Не трогай ничего! — крикнул он уже из коридора, топая в сторону кухни.
Настя осталась одна в комнате. Монитор светился манящим, ядовитым светом. Компьютер не был заблокирован. Артем был настолько уверен в своей безнаказанности, в своей власти над ней, в её технической беспомощности, что даже не подумал нажать «Win+L». Зачем прятать что-то от жены, которая, по его мнению, не отличает биткоин от биточки для отбивных?
Она сделала шаг к столу. Потом еще один. Ноги двигались сами, словно кто-то невидимый дергал за ниточки. Она опустилась в его кресло. Сиденье было теплым, влажным и хранило запах его пота — кислый, тяжелый запах страха и жадности.
На экране пестрела биржа. Десятки графиков, колонок, мигающих огоньков. Для неподготовленного человека это выглядело как пульт управления космическим кораблем пришельцев. Но Настя не была глупой, как считал Артем. Она работала бухгалтером. Цифры были её профессией, просто она привыкла к цифрам скучным, надежным и предсказуемым.
Ее взгляд сразу выцепил главное — правый верхний угол. Баланс кошелька.
Цифра была внушительной. Видимо, ломбард оценил старинный рубин и пробу золота довольно высоко, хоть и наверняка вдвое дешевле реальной стоимости. И вся эта сумма, до последней копейки, сейчас была конвертирована в токены с идиотским названием «MoonRabbit».
Прямо на её глазах цифра баланса дернулась и уменьшилась на несколько долларов. Курс пошел вниз.
— Коррекция, — прошептала Настя голосом мужа. — Просто коррекция.
В браузере была открыта вкладка «Управление активами». Пароль был сохранен. Артем ленился вводить его каждый раз, ведь «дома все свои». Настя положила руку на мышь. Пластик был липким. Ей стало противно, но она не отдернула руку.
Из кухни донесся звук льющейся воды и довольное кряхтение Артема. Он пил большими глотками, утоляя жажду перед новым рывком к богатству. У неё было от силы две минуты. Может, меньше.
Курсор мыши дрожал, повторяя биение её сердца, но Настя сделала глубокий вдох и заставила руку замереть. Она кликнула на вкладку «Торговля». Интерфейс сменился. Кнопки «Купить» горели зеленым, маня обещаниями. Кнопки «Продать» светились тревожным красным.
Настя посмотрела на красную кнопку. Она не думала о мести в привычном понимании. Она не хотела скандала с битьем тарелок. Она просто хотела восстановить справедливость. Если он превратил память её семьи в пустоту, то эта пустота должна стать абсолютной. Деньги, вырученные за предательство, не могут принести счастья. Они должны исчезнуть, раствориться, уйти в никуда, как ушло кольцо.
Она нажала «Продать всё по рынку».
Система выдала предупреждение: «Вы уверены? Текущая цена ниже цены покупки на 15%. Вы понесете убытки».
Настя усмехнулась. Убытки? Главный убыток в этой комнате сейчас пил воду на кухне и мечтал о десяти кольцах.
— Подтвердить, — шепнула она и кликнула мышкой.
Звук клика потонул в шуме кулеров, разгоняющих горячий воздух. Цифры на экране моргнули. Токены исчезли. На балансе появились USDT — цифровой аналог долларов. Сумма была меньше той, что лежала в ломбарде, рынок уже откусил свой кусок, но это было неважно. Главное — деньги снова стали ликвидными. И теперь ими распоряжалась она.
На экране застыли цифры. Сумма в эквиваленте USDT — цифровых долларов — светилась холодным белым цветом на темном фоне интерфейса биржи. Это было всё, что осталось от золота, переплавленного в цифру, а затем поспешно выведенного из безумной гонки «Лунного кролика». Настя смотрела на эти деньги и чувствовала к ним физическое отвращение. Они казались ей заразными, словно купюры, поднятые с пола в инфекционном отделении. Оставить их на счету означало признать эту сделку, стать соучастницей. Перевести себе на карту? Нет, тогда Артем будет орать про кражу, будет требовать половину, будет годами попрекать её этими деньгами.
Ей нужно было, чтобы эти деньги исчезли. Чтобы они испарились так же бесследно, как испарилось уважение к человеку, за которого она вышла замуж.
Настя открыла новую вкладку. Пальцы летали над клавиатурой с пугающей четкостью пианиста, исполняющего финальный аккорд. В поисковой строке она набрала первое, что пришло в голову, что-то абсурдное, максимально далекое от мира блокчейна, майнинга и «успешного успеха». Ей нужно было что-то живое, теплое, беззащитное и абсолютно некоммерческое.
«Фонд помощи диким животным».
Поисковик выплюнул десятки ссылок. Кошки, собаки, тигры… Слишком банально. Артем не поймет всей глубины иронии. Ей нужно было что-то такое, что заставит его мозг закипеть от бессильной ярости. Взгляд зацепился за скромный сайт с зеленым логотипом: «Центр реабилитации степных сурков и сусликов». На главной странице сидел толстый, смешной зверёк, стоящий столбиком и тревожно вглядывающийся в даль.
— Идеально, — прошептала Настя. Губы её тронула злая, мстительная улыбка. — Суслики. Ты променял историю на воздух, а я поменяю твой воздух на сусликов. Это честный обмен.
Она быстро нашла раздел «Помочь проекту». Кнопка «Crypto Donation» была в самом низу, маленькая и неприметная. Видимо, сусликам редко жертвовали биткоины. Настя скопировала длинный, похожий на шифр от ядерного чемоданчика, адрес кошелька.
Вернулась на вкладку биржи. Нажала «Вывод средств». Вставила адрес. В графе «Сумма» выбрала опцию «Max». Все до последнего цента. Система послушно подтянула все доступные средства, оставив на балансе лишь жалкие нули после запятой.
На столе, рядом с клавиатурой, коротко звякнул смартфон Артема. Экран загорелся, высветив уведомление: «Код подтверждения вывода: 4892. Никому не сообщайте этот код».
Настя даже не дрогнула. Артем был настолько беспечен, что даже не включил скрытие содержимого уведомлений на заблокированном экране. Он был уверен, что его телефон — это священный грааль, к которому никто не посмеет прикоснуться. Она ввела четыре цифры.
На кухне звякнул стакан, поставленный в раковину. Послышались тяжелые шаги. Артем возвращался. Он шел уверенно, по-хозяйски, напевая какой-то дурацкий мотивчик. Он уже мысленно тратил заработанные миллионы, выбирал цвет кожи в салоне нового автомобиля и, возможно, прикидывал, какую модель часов купить, чтобы утереть нос коллегам.
— Подтвердить транзакцию, — Настя нажала на кнопку с такой силой, что мышка глухо стукнула о столешницу.
На экране появилось вращающееся колесико загрузки. Секунда. Две. Три. Время растянулось, превратившись в вязкую субстанцию.
«Транзакция отправлена в сеть. Ожидайте подтверждения».
Баланс кошелька моргнул и обнулился. Там, где еще минуту назад была сумма, способная покрыть половину их ипотеки, теперь зияла стерильная пустота. 0.00 USDT.
Дверь распахнулась. Артем вошел в комнату, вытирая мокрые руки о футболку. Его лицо сияло. Он выглядел как человек, который только что выиграл в лотерею, но еще не знает, что потерял выигрышный билет по дороге домой.
— Фух, ну и жара, — бодро произнес он, плюхаясь на диван за спиной Насти, даже не пытаясь подойти к компьютеру сразу. — Слушай, Насть, я тут подумал… Мы, наверное, зря ссоримся. Нервы, сам понимаю. Рынок — это стресс. Но ты должна мыслить масштабнее. Я вот сейчас водички попил и решил: как только зафиксируем прибыль, полетим на Мальдивы. Прямо на следующей неделе. Ты давно хотела на море. Купим тебе купальник новый, а?
Он говорил снисходительно, великодушно прощая ей её «глупость» и «недальновидность». Он уже распределял шкуру неубитого медведя, даже не подозревая, что медведь давно сбежал, а шкура продана в фонд защиты грызунов.
Настя медленно развернулась на кресле. Она сидела очень прямо, положив руки на колени. В её позе не было ни напряжения, ни страха. Только ледяное спокойствие хирурга, который только что ампутировал гангренозную конечность и теперь протирает инструменты спиртом.
— На Мальдивы? — переспросила она. Голос был ровным, лишенным эмоций. — Это вряд ли, Тём. Суслики на Мальдивах не живут.
— Чего? — Артем нахмурился, не понимая. Улыбка медленно сползала с его лица, как плохо приклеенные обои. — Какие еще суслики? Насть, ты перегрелась? Отойди от компа, дай я посмотрю, что там с курсом. «Кролик» поди уже туземун улетел.
Он встал с дивана и подошел к столу, слегка подтолкнув её кресло бедром, требуя уступить место капитана корабля. Настя не сопротивлялась. Она оттолкнулась ногами и отъехала в сторону, открывая ему обзор на монитор.
Артем упал в кресло, по-хозяйски схватил мышку и уставился в экран. Сначала он ничего не понял. Его взгляд метался по вкладкам, ища привычные зеленые свечи, растущие проценты, пляшущие цифры прибыли. Но вместо графика торговой пары перед ним была открыта страница «История транзакций».
— Это что такое? — пробормотал он, щурясь. — Глюк какой-то? Почему баланс ноль? Где токены? Настя, ты что-то нажимала?
Он начал судорожно кликать, обновляя страницу. F5. F5. F5. Но упрямые нули никуда не исчезали.
— Я продала всё по рынку, — тихо, но отчетливо произнесла Настя.
Артем замер. Его рука с мышкой зависла в воздухе. Он медленно повернул голову. Шея хрустнула. В его глазах плескался не просто страх — там зарождался первобытный ужас.
— Продала? — переспросил он шепотом. — Зачем? Ты… ты дура? Ты хоть понимаешь, сколько мы потеряли на комиссии? Ладно, черт с ним, сейчас откупим обратно, пока цена не ушла… Где тезеры? Где доллары, Настя?!
Он снова уставился в монитор, и тут его взгляд наконец сфокусировался на последней строчке в таблице выводов.
Status: Completed. Amount: [Вся сумма]. Address: [Кошелек фонда].
— Что это за адрес? — Артем начал задыхаться. Он хватал воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. — Куда ты отправила деньги? Это твой кошелек? Ты решила их украсть? Верни немедленно! Я полицию вызову!
Настя встала. Она возвышалась над ним, жалким, скрюченным в геймерском кресле, и чувствовала невероятную легкость.
— Вызывай, — разрешила она. — Только скажи им, что ты украл у жены фамильное золото, а жена пожертвовала выручку на благотворительность. Посмотри на вкладку в браузере, Артем. Рядом с биржей.
Дрожащей рукой он кликнул на соседнюю вкладку. На экране появился упитанный сурок с грустными глазами и большая надпись: «Спасибо за вашу помощь! Ваш вклад спасет сотни жизней».
— Суслики… — прохрипел Артем. Лицо его пошло красными пятнами, жилка на виске вздулась и начала пульсировать. — Ты… ты отправила двести тысяч… сусликам?
— Не двести, а сто восемьдесят семь с копейками. Курс просел, пока ты воду пил, — уточнила Настя с педантичной точностью бухгалтера. — Зато теперь у них будет много орехов. И новые норки. Они, в отличие от тебя, умеют ценить дом.
— Это шутка? — голос Артема упал до шепота, в котором слышался треск рвущейся реальности. — Скажи мне, что это какой-то демо-счет. Что ты просто код элемента в браузере поправила, чтобы меня напугать. Ну? Смейся! Смейся же, тварь!
Он вцепился в края стола так, что побелели костяшки пальцев. Его взгляд метался между ее спокойным лицом и мордой сурка на мониторе, словно он пытался найти кнопку «Отменить» в реальной жизни. Но жизнь, в отличие от текстового редактора, не поддерживала функцию Ctrl+Z. Блокчейн был безжалостен: транзакция подтверждена, деньги ушли, суслики получили финансирование, какого не видел ни один зоологический фонд мира.
— Никаких шуток, — Настя прислонилась бедром к подоконнику, скрестив руки на груди. Ей было удивительно легко дышать. Словно вместе с деньгами из квартиры выкачали весь тот спертый, удушливый воздух лжи и несбыточных надежд, которым она давилась последние годы. — Ты хотел, чтобы кольцо работало? Оно сработало. Ты хотел инвестиций в будущее? Мы инвестировали в биоразнообразие планеты. Гордись, Артем. Ты теперь меценат.
— Ты больная… — он медленно поднялся, и его качнуло. — Ты уничтожила всё. Это был наш шанс! Я бы отыгрался! Я бы… Ты понимаешь, что ты натворила?! Это были живые деньги! Мои деньги!
— Это были не твои деньги, — оборвала его Настя. Тон её был ледяным, режущим, как скальпель. — Это была память моей семьи, которую ты присвоил. Ты украл у меня прошлое, Артем. А я просто лишила тебя будущего. По-моему, мы квиты.
Артем схватился за голову и завыл — глухо, сквозь зубы, как раненый зверь. Он начал ходить по комнате кругами, натыкаясь на мебель. Его трясло. Это был крах. Не просто потеря депозита, к которой привыкли игроманы. Это было уничтожение его эго. Он уже видел себя королем крипторынка, а оказался спонсором грызунов. Эта нелепость, этот сюрреалистичный финал сжигал его изнутри сильнее, чем просто потеря денег.
Он подлетел к ней, занеся руку, но остановился в полуметре. В глазах Насти не было страха, только брезгливое ожидание. Она смотрела на него, как смотрят на лужу рвоты в подъезде — с желанием перешагнуть и вызвать уборщицу. И этот взгляд остановил его надежнее, чем любой пистолет. Он понял, что если ударит, она его уничтожит. Не физически, но как-то иначе, еще страшнее.
— Убирайся, — тихо сказала она.
— Что? — он опешил, словно не расслышал.
— Твои деньги улетели, — Настя кивнула на монитор, где всё еще висело уведомление об успешном переводе. — Как и ты из этой квартиры. У тебя 15 минут. Время пошло.
Артем замер, открыв рот. Он пытался найти слова, угрозы, мольбы, но в голове была звенящая пустота. Квартира принадлежала Насте, досталась от той самой бабушки. Он был здесь прописан, но птичьи права сейчас не имели значения. Юридические тонкости рассыпались в прах перед абсолютной, монолитной решимостью женщины, которая только что сожгла мосты стоимостью в несколько тысяч долларов.
— Ты не можешь меня выгнать, — жалко пробормотал он. — Куда я пойду? Ночь на дворе.
— Мне всё равно, — отрезала она. — Можешь пойти к маме. Можешь пойти на вокзал. Можешь пойти искать нору и жить с сусликами, ты теперь их почетный спонсор. Пятнадцать минут, Артем. Или я вызываю наряд и пишу заявление о краже ювелирных изделий. Ломбард подтвердит, кто сдал кольцо. Паспортные данные там твои. Выбирай: улица или статья.
Он посмотрел на неё и понял: она не блефует. Она действительно это сделает. Та Настя, которая варила борщи и слушала его бредни про биткоин, умерла в тот момент, когда открыла пустую шкатулку.
Артем метнулся к шкафу. Он не стал аккуратно складывать вещи. Он сгребал одежду в охапку, роняя носки и футболки. Его движения были дергаными, судорожными. Он запихивал джинсы в спортивную сумку, пыхтя от унижения и злобы. Но первым делом, конечно же, он схватил ноутбук. Свою прелесть. Свой инструмент «заработка». Зарядку, мышку, коврик. Он спасал «железо», словно это были его дети.
Настя наблюдала за ним молча, не двигаясь с места. Она не помогала и не мешала. Она была просто камерой наблюдения, бесстрастно фиксирующей процесс утилизации биологического мусора.
— Ты пожалеешь, — шипел Артем, пытаясь застегнуть молнию на распухшей сумке. — Ты приползешь ко мне, когда я поднимусь. А я поднимусь! Я найду деньги. Я всем докажу. А ты сгниешь здесь со своими старыми тряпками и никому не нужной памятью! Ты просто дура, которая не видит дальше своего носа!
Он натянул куртку, даже не попав в один рукав, схватил сумку и системный блок под мышку. Он выглядел нелепо и жалко — взъерошенный, потный, с безумными глазами и кучей проводов, торчащих из карманов.
У двери он остановился. Обернулся, надеясь увидеть хоть тень сомнения на её лице, хоть каплю жалости. Но Настя уже отвернулась. Она смотрела в окно, на темную улицу, где в свете фонарей падал редкий снег.
— Ключи на тумбочку, — сказала она, не поворачивая головы.
Артем с грохотом швырнул связку ключей на пол. Металл ударился о ламинат и отлетел к стене, оставив царапину. Это был его последний, жалкий акт агрессии.
— Сдохни со своими сусликами, — выплюнул он и вышел в подъезд.
Дверь закрылась. Щелкнул замок — Настя повернула вертушку, отсекая его от своего мира навсегда.
В квартире стало тихо. Не было ни истерики, ни слез, ни желания выпить. Была только оглушительная, кристальная чистота. Настя прошла в комнату. Монитор компьютера Артема погас — он унес системный блок, но экран остался, теперь это был просто черный прямоугольник пластика.
Она подошла к столу и взяла в руки пустую бархатную коробочку. Открыла её. Внутри всё так же лежала темнота. Кольца не было. Бабушкиного наследства не было. Но впервые за долгое время Настя не чувствовала тяжести.
— Прости, бабуль, — тихо сказала она в пустоту. — Я не сберегла золото. Но я купила на него свою свободу. Думаю, это выгодный курс.
Она закрыла шкатулку и убрала её в ящик стола. Затем взяла телефон и открыла приложение банка. На счету оставалась её зарплата — небольшая, но честная и надежная. Её собственная.
Настя села на диван, вытянула ноги и закрыла глаза. Где-то далеко, в степях, о которых она ничего не знала, сотни маленьких зверьков готовились к зиме, не подозревая, что их жизнь только что была оплачена ценой одного разрушенного брака. И эта мысль, абсурдная и странная, вдруг показалась ей самой правильной вещью на свете…
