— Антон, дай мне пять минут, мне нужно срочно выгрузить архив для Филатова, — Вера буквально втиснулась между подлокотником массивного геймерского кресла и столом, пытаясь дотянуться до клавиатуры. — У них совещание через полчаса, если я не скину рендеры сейчас, они утвердят смету без моих правок.
Антон, не снимая массивных наушников, лениво отмахнулся, словно от назойливой мухи. На мониторе, занимавшем добрую половину стола, пульсировала агрессивно-зеленая полоса загрузки. В углу экрана крутился логотип какой-то новой фэнтезийной вселенной, о которой он жужжал последние две недели.
— Погоди, Вер, не суетись. Тут установка идет, критический момент. Если сейчас прерву, файлы побьются, придется заново кэшировать. А весит эта дура, дай бог каждому.
— Мне плевать, сколько она весит, — Вера все-таки перехватила мышь, игнорируя недовольное цоканье мужа. — Мой проект весит больше, и в прямом, и в переносном смысле. Просто сверни свое окно.
Она свернула инсталлятор. Рабочий стол, обычно заваленный ярлыками игр Антона и её аккуратными папками с документацией, выглядел непривычно просторным. Вера моргнула, чувствуя, как внутри зарождается неприятный холодок, никак не связанный с температурой в комнате. Её взгляд метался по экрану, выискивая знакомую иконку папки «ЖК_Прибрежный_ФИНАЛ».
Иконки не было.
Вера открыла «Мой компьютер». Диск D, где они договорились хранить тяжелые файлы, светился синим, показывая, что свободной памяти теперь предостаточно. Она зашла внутрь. Папка «Games» распухла до невероятных размеров, занимая почти все пространство. Папка «Work_Vera» исчезла.
— Антон, — голос Веры стал пугающе ровным, лишенным интонаций. — Где моя папка? Где исходники по «Прибрежному»?
Муж, наконец, соизволил сдвинуть один наушник с уха. Он потянулся к банке с энергетиком, стоящей рядом с клавиатурой, и сделал громкий глоток.
— Чего? А, папка… Слушай, там места вообще не было. Диск горел красным, система орала, что производительность упадет. А эта новая игрушка требует минимум двести гигов на эс-эс-дишнике, иначе текстуры мыльные будут. Я там почистил всякий хлам, который давно лежит.
Вера замерла. Её пальцы зависли над клавиатурой. В голове медленно, со скрипом, проворачивалась услышанная информация. Она нажала комбинацию клавиш, открывая корзину.
Пусто.
— Ты почистил корзину? — спросила она, не оборачиваясь. Она смотрела на пустой белый прямоугольник системного окна, и ей казалось, что она смотрит в бездну.
— Ну естественно, — Антон хмыкнул, возвращая наушник на место, но не включая звук, чувствуя, что разговор затягивается. — Какой смысл удалять, если место не освобождается? Вер, не тупи. Я удалил всё старье. Там какие-то чертежи были столетней давности, файлы по два гигабайта каждый. Ты их полгода не открывала, они там мхом поросли.
— Я их открывала вчера, — Вера медленно развернулась к нему. Стул под ней скрипнул. — Я работала над ними каждый вечер после основной работы. Это был не «хлам». Это были финальные визуализации, 3D-модели и вся техническая документация. Там не было копий, Антон. Потому что облако не резиновое, а внешний диск ты забрал две недели назад, чтобы перекинуть фильмы другу, и так и не вернул.
Антон закатил глаза, всем своим видом показывая, как его утомляет эта женская драма на ровном месте. Он потянулся к мышке, чтобы снова развернуть окно установки, но Вера перехватила его запястье. Её хватка была железной.
— Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — прошипела она.
— Да господи, что я сделал? Удалил пару картинок? — он выдернул руку. — Вер, не начинай, а? У меня сегодня рейд, мне нужно было подготовить систему. Ты свои домики еще нарисуешь, у тебя рука набита. А тут ивент ограничен по времени, понимаешь? Старт сезона. Я не мог ждать, пока ты придешь и начнешь разбирать свои завалы. Комп общим считается, между прочим. Я его апгрейдил, я видеокарту покупал. Имею право использовать железо по назначению, а не как склад для твоего цифрового мусора.
Вера смотрела на него и видела совершенно незнакомого человека. Это был не тот мужчина, с которым она жила пять лет. Перед ней сидел великовозрастный подросток, для которого качество текстур в выдуманном мире было важнее реальной жизни.
Она снова повернулась к монитору. Запустила поиск по всему компьютеру, надеясь на чудо, на ошибку, на то, что он просто перенес папку куда-то вглубь системы. Поиск выдал ноль результатов. Программы для восстановления данных на компьютере не стояло, а поверх удаленных секторов прямо сейчас, в эту самую секунду, агрессивно записывались гигабайты данных новой MMORPG, окончательно уничтожая любые шансы на возврат информации.
— Ты удалил с моего ноутбука проект, над которым я работала полгода, и который должен был принести мне повышение, просто чтобы закачать туда свою новую игрушку? Антон, ты стер мою карьеру ради места на жестком диске!
Она даже не заметила, как назвала стационарный компьютер «своим ноутбуком» — старая привычка, оставшаяся с тех времен, когда она работала за лэптопом, пока Антон не убедил её продать его и вложиться в «мощную семейную станцию».
Антон лишь усмехнулся, глядя на то, как ползет полоска загрузки. Ему оставалось всего десять процентов до завершения.
— Карьеру? — переспросил он с издевательской ноткой. — Вер, давай будем честными. Твои фриланс-потуги — это не карьера. Это так, на булавки. Ты полгода ковыряла этот проект, и сколько тебе обещали? Сто тысяч? Двести? Я эту видеокарту брал за сто пятьдесят. Твоя работа даже железо не окупает, на котором ты её делаешь. Так что не надо тут громких слов про «карьеру». Место на диске — это ресурс. И я распорядился им рационально.
Он отвернулся к экрану, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Для него проблема была решена: место освобождено, игра ставится, а жена просто выпускает пар, как всегда. Он не видел, как побелели костяшки пальцев Веры, сжимающей край столешницы. Он не видел, что в её глазах не было слез, которых он, возможно, ожидал и которыми привык манипулировать. Там была сухая, выжженная пустыня.
Вера глубоко вдохнула спертый воздух комнаты, пахнущий нагретым пластиком и дешевым энергетиком.
— Рационально, значит… — тихо повторила она.
— Именно, — буркнул Антон, кликая по иконке настроек. — Сделай чай, а? У меня горло пересохло, пока с дровами возился.
Это была точка невозврата. Просьба о чае прозвучала как контрольный выстрел в голову её терпению.
— Чай? — переспросила Вера, и это короткое слово прозвучало в комнате как звук лопнувшей струны. Она смотрела на затылок мужа, на его широкую спину, обтянутую домашней футболкой, и чувствовала, как реальность вокруг начинает трещать по швам. — Ты только что уничтожил полгода моей жизни, лишил меня шанса на должность ведущего архитектора, а теперь просишь чаю?
Антон резко развернулся на кресле. Колесики скрипнули по ламинату. На его лице читалось искреннее, неподдельное раздражение человека, которого отвлекают от важного дела сущей ерундой.
— Вер, ну хватит уже драматизировать, а? «Полгода жизни», «уничтожил»… Ты послушай себя, прям героиня дешевого сериала. Давай будем реалистами. Мы живем в материальном мире, окей?
Он постучал пальцем по прозрачной стенке системного блока, за которой переливалась разноцветная подсветка дорогих комплектующих.
— Вот этот ящик, если ты забыла, стоит триста тысяч. Видеокарта, которую я сюда поставил в прошлом месяце — сто пятьдесят. Монитор — еще полтинник. Это профессиональное оборудование, Вера. И покупал его я. На свои деньги. На те деньги, которые я зарабатываю, пока ты там возишься со своими… эскизами.
— Это были не эскизы, — тихо, но твердо произнесла Вера. — Это был проект жилого комплекса. Реальный проект, за который платят реальные деньги.
— Какие деньги? — Антон усмехнулся, и эта усмешка была острее ножа. — Копейки? Тридцать тысяч аванса? Ты серьезно хочешь сравнить свой фрилансерский приработок с моей зарплатой? Вер, я тебя умоляю. Твоя так называемая «карьера» — это просто хобби. Дорогое, между прочим, хобби, потому что электричества этот комп жрет немерено, пока ты ночами сидишь и двигаешь свои виртуальные диваны.
Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. В его позе была абсолютная уверенность хозяина положения.
— Я просто оптимизировал ресурсы. Мне нужно место для рейда, для отдыха. Я пашу как лошадь пять дней в неделю, обеспечиваю нам этот уровень жизни, оплачиваю ипотеку, забиваю холодильник. Я имею право прийти домой и расслабиться в нормальном качестве, без лагов и фризов? Имею. А твои папки занимали критически важное пространство. Приоритеты, Вера. Учись расставлять приоритеты. Мой комфорт, как основного добытчика, стоит выше твоих попыток поиграть в бизнес-леди.
Вера слушала его, и каждое слово падало в её сознание тяжелым камнем. Она вдруг увидела их жизнь не как партнерство, а как холодную бизнес-схему, которую Антон выстроил у себя в голове. В этой схеме она была не женой, не любимым человеком, а чем-то вроде малоэффективного актива, который потребляет ресурсы, но не приносит достаточной прибыли.
— То есть, по-твоему, моя работа не имеет значения, потому что я зарабатываю меньше тебя? — спросила она, чувствуя, как внутри исчезает последняя надежда на понимание.
— Она имеет значение как развлечение для тебя, — снисходительно пояснил Антон, словно объяснял ребенку, почему нельзя есть конфеты перед супом. — Чтобы ты дома не скучала, пока я на работе. Но когда твое развлечение начинает мешать моему отдыху — извини, подвинься. Ты же не просишь меня удалить «Варкрафт», чтобы закачать туда, я не знаю, сериал турецкий? Вот и тут то же самое. Этот проект всё равно был бесперспективным. Филатов тебе повышение уже два года обещает, а ты ведешься, как девочка.
На мониторе звякнуло уведомление. Установка завершилась. Зеленая полоса сменилась яркой кнопкой «ИГРАТЬ». Лицо Антона мгновенно просветлело, злость и раздражение исчезли, уступив место детскому нетерпению.
— О, всё, готово! — он снова развернулся к столу, забыв о существовании жены. — Сейчас сервера откроют. Там очередь на вход будет дикая, надо успеть залогиниться.
Он поправил микрофон, предвкушая погружение в виртуальный мир, где он был великим воином, уважаемым лидером клана, а не просто менеджером среднего звена.
— Вер, серьезно, сделай чайку, а? И бутерброд какой-нибудь. С колбасой. Я ужинать не буду, времени нет, перекушу здесь. И дверь закрой плотно, я буду в голосовом чате орать, не хочу тебя будить.
Он уже кликал мышкой, запуская лаунчер. Щелчки дорогих механических переключателей звучали в тишине комнаты как выстрелы. Клац. Клац. Клац. Каждый звук был подтверждением того, что её чувства, её труд, её амбиции — всё это мусор, который можно стереть одним нажатием кнопки «Delete», просто чтобы освободить место для орков и эльфов.
Вера стояла неподвижно. Она смотрела на его сутулую спину, на мигающие огоньки подсветки клавиатуры, на то, как он деловито проверяет настройки звука. Он даже не думал извиняться. В его картине мира всё было правильно: сильный забирает ресурсы, слабый обслуживает сильного. Он не просто не уважал её. Он саботировал её развитие, чтобы она оставалась удобной функцией. Прислугой с расширенным набором опций.
— Значит, приоритеты… — прошептала она.
— Что? — буркнул Антон, не снимая наушников, но заметив краем глаза, что она всё еще стоит рядом. — Ты идешь? Давай быстрее, сейчас загрузка пойдет.
Вера не ответила. В ней не осталось ни обиды, ни злости. Только ледяная, кристальная ясность. Она поняла, что любой разговор окончен. Слова закончились. Аргументы обесценены. Остались только действия.
Она сделала шаг к столу. Но не к двери, как ожидал Антон, а вглубь комнаты, туда, где за монитором сплетались в узел толстые черные кабели.
Вера опустилась на колени под стол. Туда, где в полумраке, разгоняемом лишь ядовито-неоновым свечением кулеров, гудел системный блок. Это было сердце их дома — по крайней мере, так считал Антон. Огромный, тяжелый ящик из закаленного стекла и черного металла, который занимал больше места, чем их будущий ребенок, о котором они когда-то мечтали.
Антон, заметив её движение боковым зрением, довольно хмыкнул.
— Во, правильно. Там пилот внизу, может, ногой зацепила? Проверь контакт. А то вдруг скачок напряжения, и всё железо к чертям. И это… пыль там протри заодно, а то вентиляторы забиваются.
Он снова уткнулся в монитор, где уже пошла заставка игры: эпическая музыка, лязг мечей, рев драконов. Он был уже там, в Азероте или где-то еще, далеко от своей жены, от её проблем, от её уничтоженного труда. Он был в безопасности, защищенный броней своего равнодушия и дорогой периферией.
Вера нащупала толстый, жесткий кабель питания. Он вибрировал в её руке, пропуская через себя ток, питающий монстра. Она сжала его пальцами так сильно, что ногти вонзились в резиновую оплетку. В этом проводе была вся власть Антона. Вся его уверенность. Весь его статус «кормильца», который он использовал как дубину, чтобы загонять её в рамки удобной бытовой обслуги.
Она не стала искать кнопку выключения. Она не стала действовать цивилизованно. Цивилизация в этой квартире закончилась десять минут назад, когда была очищена корзина.
Вера уперлась одной рукой в стену, а второй резко, всем весом тела, дернула шнур на себя.
Раздался сухой треск пластика розетки. И мгновенно наступила тишина.
Гудение вентиляторов, которое было фоновым шумом их жизни последние годы, оборвалось, словно кто-то перерезал горло зверю. Разноцветная подсветка, переливавшаяся всеми цветами радуги, погасла, погрузив пространство под столом в серую тьму.
Сверху донесся звук, похожий на скулеж побитой собаки.
— Э?! — заорал Антон. — Ты че?! Свет вырубили?!
Он сорвал наушники и швырнул их на стол. Экран перед ним был черен и мертв. В его глянцевой поверхности отражалось перекошенное от ужаса лицо Антона. Он заглянул под стол и увидел Веру. Она всё еще стояла на коленях, сжимая в руке вырванный «с мясом» кабель.
— Ты… Ты что натворила?! — его голос сорвался на визг. — Ты с ума сошла?! Там же винда могла слететь! Там жесткий диск! Ты понимаешь, что резкое выключение убивает систему?! Включи обратно! Быстро!
Вера медленно поднялась. В её движениях была пугающая плавность хищника. Она не смотрела на мужа. Её взгляд был прикован к задней панели системного блока.
— Жесткий диск… — тихо повторила она, словно пробуя слова на вкус. — Тот самый, где много свободного места?
Она протянула руку и начала методично выдергивать остальные провода: HDMI, Ethernet, USB-хаб. Один за другим, безжалостно. Штекеры звякали об пол, как пустые гильзы.
— Не смей! — Антон вскочил с кресла, опрокинув его. — Руки убрала! Вера, я не шучу! Отойди от компа! Ты сейчас доиграешься! Это не твоя вещь!
Он попытался схватить её за плечо, оттащить, но Вера дернула плечом с такой силой и отвращением, что он отшатнулся. В её глазах, обычно теплых и мягких, сейчас горел ледяной огонь безумия. Или, наоборот, абсолютного здравомыслия.
— Не моя вещь… — произнесла она, выдергивая последний провод. — Ты прав. Это не вещь. Это твой идол. Твой бог. Ты приносишь ему жертвы. Мое время, мои нервы, мою работу. Теперь моя очередь.
Вера наклонилась и обхватила системный блок обеими руками. Он был тяжелым — килограммов пятнадцать, не меньше. Стекло холодил ладони, острые углы корпуса впивались в кожу. Но адреналин, бурлящий в крови, превратил её мышцы в сталь. Она подняла его, крякнув от натуги.
Антон замер, раскрыв рот. Он не верил своим глазам. Его хрупкая жена, которая всегда просила его открыть банку с огурцами, сейчас держала на весу его драгоценность, его гордость, его «сборку за триста кусков».
— Поставь, — просипел он, бледнея. — Вер, поставь на место. Ты его уронишь. Там стекло. Там видеокарта на текстолите держится, может выломаться слот. Поставь, дура!
Вера не ответила. Она развернулась и шагнула прочь от стола. Системный блок оттягивал руки, но она несла его перед собой, как щит. Или как таран.
— Куда ты пошла? — Антон кинулся за ней, пытаясь перегородить дорогу, но боялся хватать её за руки, опасаясь, что она выпустит корпус из рук прямо на пол. — На кухню? Зачем? Вера! Остановись! Мы поговорим! Я верну файлы! Я отнесу спецам, они восстановят!
— Поздно, — бросила она, не сбавляя шага. — Места не хватало, Антон. Ты сам сказал. Нужно освободить пространство.
Она прошла коридор. Антон семенил рядом, заламывая руки, пытаясь заглянуть ей в лицо, умоляя, угрожая, переходя с крика на шепот.
— Я вызову полицию! Ты крадешь мое имущество! Ты больная! Истеричка! Я тебя в дурку сдам! Поставь комп! Слышишь?!
Вера распахнула дверь на балкон. Морозный воздух мгновенно ударил в лицо, обжигая разгоряченную кожу. Ветер взъерошил волосы. Внизу, с высоты восьмого этажа, шумел ночной город — огни машин, свет фонарей, чужая жизнь.
Она переступила порог, выходя на бетонный пол незастекленного балкона. Холод сразу пробрался под домашнюю одежду, но она этого не чувствовала.
Антон застыл в дверном проеме. Его лицо приобрело землистый оттенок. Он понял. Наконец-то, сквозь пелену своего эгоизма, он понял, что сейчас произойдет.
— Нет… — выдохнул он, протягивая руку. — Вера, нет. Не надо. Пожалуйста. Это же… это же деньги. Это же три зарплаты. Вер… Я всё сделаю. Я куплю тебе новый ноут. Самый крутой. Только не это.
Вера подошла к перилам. Внизу, прямо под их окнами, чернел асфальт парковки. Там было пусто. Ни людей, ни машин. Идеальное место для жертвоприношения.
Она поставила системный блок на широкие деревянные перила. Стекло корпуса тускло блеснуло в свете уличного фонаря. Внутри, за прозрачной стенкой, всё еще угадывались очертания мощной видеокарты, массивного кулера, планок оперативной памяти. Всё то, что Антон любил больше, чем её.
— Знаешь, — сказала Вера, глядя не на мужа, а на темный двор. — Я полгода строила виртуальный дом. По кирпичику. А ты его снес за секунду, чтобы построить свой виртуальный замок. Справедливость, Антон. Это просто физика.
— Сука! — взвизгнул Антон, бросаясь к ней, понимая, что уговоры не действуют.
Но Вера была быстрее. Она разжала пальцы.
Тяжелый корпус, напичканный электроникой, на долю секунды, казалось, завис в воздухе, сопротивляясь гравитации. Блеснула в свете фонаря стеклянная боковая панель, за которой еще минуту назад билось цифровое сердце игровой станции. А затем физика взяла свое. Черный ящик рухнул вниз, разрезая морозный воздух, превращаясь из предмета гордости в неуправляемый снаряд.
Антон дернулся к перилам, едва не перевалившись через них, его пальцы судорожно сжали холодный металл ограждения, словно он мог телекинезом остановить падение.
Грохот удара был чудовищным. Он разорвал ночную тишину двора, как выстрел из гаубицы. Это был не просто звук удара металла об асфальт. Это был звук умирающих денег. Звон закаленного стекла, рассыпающегося на тысячи мелких бриллиантов, хруст дорогого пластика и скрежет текстолита смешались в единую, отвратительную симфонию разрушения.
— А-а-а-а! — Антон взвыл. Это был не человеческий крик, а вой раненого зверя, у которого отняли самое дорогое.
Он развернулся к Вере. Его лицо было белым, как мел, губы тряслись, а в глазах стояли настоящие слезы — те самые, которых не было, когда он стирал её полугодовой труд.
— Ты… Ты убила его! — прохрипел он, брызгая слюной. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала, тварь?! Видеокарта! Процессор! Там одна материнка стоит как твоя почка!
Вера стояла, прислонившись спиной к балконной двери. Холод пробирал до костей, но внутри нее разгорался пожар освобождения. Она смотрела на мужа и не чувствовала страха. Перед ней был не глава семьи, не мужчина, а истеричный ребенок, у которого отобрали погремушку.
— Иди, — спокойно сказала она. — Иди спасай. Может, кулер выжил.
Антон метнул на нее взгляд, полный чистой, незамутненной ненависти. В этот момент между ними рухнуло всё, что строилось пять лет: совместные ужины, планы на ипотеку, поездки на море. Всё это превратилось в пыль, такую же мелкую, как осколки стекла внизу.
— Я тебя ненавижу, — выплюнул он. — Чтобы ты сдохла со своими проектами. Я с тебя каждую копейку стрясу. Ты мне жизнь сломала!
Он толкнул её плечом, вылетая с балкона. Вера услышала, как грохнула входная дверь квартиры. Он даже не надел куртку. Он побежал вниз в домашней футболке и тапочках, спасать свои железки, забыв о собственном достоинстве.
Вера медленно подошла к перилам и посмотрела вниз.
Во дворе, в круге желтого света от фонаря, лежала груда искореженного металла. Корпус сплющило, он раскрылся, как цветок, вывалив наружу свои кишки — разноцветные провода, платы, куски системы охлаждения. Вокруг, в радиусе трех метров, блестело стекло.
В окнах дома напротив начали загораться огни. Кто-то вышел на балкон этажом ниже, пытаясь разглядеть источник шума.
Внизу появилась фигура Антона. Он выбежал из подъезда, поскользнулся на льду, едва не упав, и бросился к останкам компьютера. Он упал перед этой кучей мусора на колени, прямо на грязный, холодный асфальт. Его руки тряслись, когда он пытался собрать то, что собрать было уже невозможно. Он схватил массивную видеокарту — теперь это был просто кусок изогнутого текстолита с оторванными вентиляторами.
— Нет, нет, нет… — доносился снизу его скулеж. — Четырёхтысячная серия… Господи…
Он поднял голову и посмотрел на восьмой этаж. Его лицо, искаженное гримасой боли и злобы, было обращено к ней. Он что-то кричал, размахивая обломком материнской платы, угрожал, проклинал. Его голос эхом отскакивал от стен многоэтажки, превращая их личную драму в достояние общественности.
Вера смотрела на него сверху вниз, как смотрят на чужого, неприятного человека. Она видела, как он ползает на коленях, собирая микросхемы, выбирая их вместо неё. Он даже сейчас, в момент краха, думал только о гигабайтах, терафлопсах и рублях. Он не думал о том, что разрушил её профессиональную самооценку. Он думал о том, что ему не на чем будет играть в новую MMORPG.
Она перегнулась через перила, чтобы он точно её услышал. Ветер стих, и во дворе повисла та самая звенящая тишина после катастрофы, которую нарушало только тяжелое дыхание Антона.
— Антон! — крикнула она. Голос звучал твердо и звонко.
Муж замер, сжимая в руках искореженный блок питания. Он задрал голову, ожидая извинений, мольбы, обещаний все компенсировать.
— Что?! — рявкнул он снизу. — Что ты скажешь?! Что?!
Вера горько усмехнулась. Она чувствовала, как с плеч падает огромный груз, который она тащила все эти годы, пытаясь быть удобной, понимающей, тихой.
— Теперь места на диске много, — отчетливо произнесла она, чеканя каждое слово. — Собирай осколки и уходи. Домой не возвращайся. Замки я сменю утром.
Она не стала ждать его ответа. Не стала слушать очередной поток оскорблений про её зарплату и никчемность. Вера развернулась, вошла в квартиру и плотно закрыла балконную дверь, отсекая от себя мороз, крики мужа и прошлое, которое больше не имело значения. В комнате было темно, но она не стала включать свет. Ей нужно было привыкнуть к пустоте на столе. И к новой, пугающей, но такой долгожданной свободе…
