— А где миски? Почему в коридоре пусто? Лотка нет. Лена стояла в дверном проёме кухни, не успев даже снять плащ. Сумка с вещами так и осталась валяться у входа. Игорь, ты оглох? Я тебя спрашиваю: где Маркиз?
Игорь медленно пережёвывал кусок жареного мяса, даже не повернув головы в сторону жены. Он сидел за столом в своей любимой растянутой майке и с таким видом, будто вокруг него не кухня, а личный кабинет министра. На столе стояла початая бутылка пива и тарелка с жирной картошкой.
— Приехала уже? — лениво буркнул он, наколов на вилку очередной кусок. — Чё орешь с порога? Дай человеку поесть нормально после смены.
— Я не ору, я спрашиваю, — голос Лены стал твёрже, хотя внутри всё похолодело от нехорошего предчувствия. — Где мой кот? Почему его вещей нет на месте? Ты что затеял?
— Нет больше твоего кота, — спокойно ответил муж, отхлёбывая пиво прямо из горла. — Решил я проблему. Кардинально.
Лена замерла. Она смотрела на затылок мужа, на то, как ритмично двигаются его челюсти, и не могла поверить в услышанное. В квартире было слишком тихо. Той самой тишиной, когда нет привычного цоканья когтей по ламинату.
— В смысле — нет? — она шагнула к столу. — Он убежал? Ты окно оставил открытым? Что случилось, говори немедленно!
Игорь наконец соизволил повернуться. Он вытер губы рукой и посмотрел на жену, как на назойливую муху.
— Никуда он не убежал. Я его вывез, — произнёс он это так буднично, словно речь шла о выносе старых коробок на мусорку. — В лес отвёз. Километров за двадцать от города. Там природа, птички, мыши. Пусть живёт на вольных хлебах. Хватит ему тут дармоедом сидеть.
Лена почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. В голове не укладывалось, как можно вот так просто взять домашнее животное, которое никогда не было на улице, и выкинуть в лесу.
— Ты вывез моего кота, который жил со мной десять лет, в лес, потому что он «вонял» и один раз поцарапал твое кресло? Игорь, ты выбросил живое существо, как мусор, ради старой мебели?
— Не ори, дура, соседи услышат, — скривился Игорь. — И не ради мебели, а ради порядка. От него шерсти больше, чем от овцы. Я устал это жрать. Повсюду твоя эта шерсть: в супе, в постели, на одежде. А кресло? Да, он его изодрал. Это моё кресло, я на нём отдыхаю. А эта тварь когти свои точила.
— Какая шерсть, Игорь? Он лысый почти был, у него подшёрстка нет! — Лена задыхалась от возмущения. — И кресло это ты сам с помойки притащил, «винтаж» свой. А он просто зацепил его, когда прыгал. Один раз, Игорь! Один раз за десять лет!
— Неважно, — отрезал муж, снова поворачиваясь к тарелке. — Я так решил. Я мужик в доме или кто? Мне надоело спотыкаться об него. Надоело нюхать его лоток. Вонь стоит, как в общественном сортире.
— Я убирала лоток два раза в день. Там всегда чисто было. Ты к нему даже не прикасался никогда. — Лена обошла стол и встала перед лицом мужа. — Ты понимаешь, что он там погибнет? Он домашний, он не умеет охотиться. Там собаки, лисы, машины. Ты убил его. Ты просто его убил.
Игорь с грохотом опустил вилку на тарелку. Жир брызнул на скатерть.
— Да заткнись ты уже с этим котом! Сдохнет — значит, судьба такой. Выживет — молодец. Нашла из-за чего трагедию устраивать. Это просто животное, расходный материал. Заведёшь себе нового, если приспичит, хомяка какого-нибудь. Чтобы в клетке сидел и не отсвечивал. А этот меня бесил. Смотрит вечно, как будто я ему должен. Жрёт только спецкорм этот дорогой. А я, может, на эти деньги пива купить хочу.
Он говорил это с такой злобой, с таким наслаждением от собственной власти, что Лене стало страшно. Она вдруг увидела перед собой не того человека, с которым прожила пять лет, а какого-то чужого, злобного упыря, которому доставляет удовольствие причинять боль.
— Ты ничтожество, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Ты просто жалкое, злобное ничтожество.
— Рот закрой! — рявкнул Игорь. — И иди лучше чай поставь, раз приехала. Жена должна мужа встречать с улыбкой и ужином, а не истерики закатывать из-за блохастого коврика. Я здесь хозяин. Я плачу за эту квартиру, и я решаю, кто здесь будет жить. А кто поедет лес осваивать. Усекла?
Он снова принялся за еду, демонстративно чавкая. Лена смотрела на него и чувствовала, как внутри вместо боли и отчаяния начинает подниматься холодная, тяжёлая ярость. Она перевела взгляд на то самое кресло, стоящее в углу гостиной. Старое, потёртое, с продавленным сиденьем. Из-за этой рухляди он обрёк на смерть живую душу.
— Значит, ты хозяин? — медленно произнесла она.
— Хозяин, — с набитым ртом подтвердил Игорь. — И порядки тут мои будут. Всё, разговор окончен. Дай поесть спокойно.
Лена ничего не ответила. Она развернулась и вышла из кухни. Игорь усмехнулся, глядя ей вслед. Подумаешь, поплачет и успокоится. Бабы — они такие: поорать любят, а потом всё равно приползают. Куда она денется? Позлится и пойдёт борщ варить. Зато теперь дома чисто будет. Никакой шерсти. Никаких трат на корм. Красота.
Он допил пиво и сыто рыгнул. Жизнь налаживалась. Главное было показать, кто в доме главный. А с котом… ну что ж, лес большой, авось и выживет. А нет — ну и хрен с ним. Меньше проблем.
Игорь тяжело поднялся из-за стола, смахнув хлебные крошки на пол. Ему показалось, что жена не до конца прониклась важностью момента. Её молчание он воспринял как немое несогласие, а этого он терпеть не собирался. В его доме всё должно быть подчинено его правилам, и если уж он решил избавиться от раздражителя, то все домочадцы обязаны были это решение поддержать и одобрить.
— Чего встала? — буркнул он, проходя мимо застывшей Лены. — Иди сюда. Я тебе покажу, что твоя тварь натворила. Чтобы не думала, что я просто так взъелся.
Он по-хозяйски, вразвалку, направился в гостиную. Лена пошла за ним, словно во сне. Ноги были ватными, в голове шумело, но какая-то часть сознания уже начала работать чётко и холодно, фиксируя каждую деталь, каждое слово этого человека, которого она ещё вчера называла любимым мужем.
В углу комнаты, рядом с торшером, стояло то самое злополучное кресло. Игорь притащил его полгода назад от родителей, утверждая, что это «настоящее качество», а не современный ширпотреб. На деле это было уродливое, грязно-бордовое чудовище с протёртыми подлокотниками, которое воняло пылью и старостью. Лена ненавидела это кресло, оно уродовало интерьер, но Игорь запретил его выбрасывать, устроив тогда первый крупный скандал.
— Вот! Смотри! — Игорь ткнул толстым пальцем в боковину кресла. — Видишь? Видишь, я тебя спрашиваю?
Лена подошла ближе. На старой, выцветшей ткани виднелась пара затяжек. Никаких дыр, никаких лохмотьев. Просто несколько вытянутых ниток, которые можно было бы аккуратно срезать ножницами за три секунды. Маркиз, видимо, просто потянулся, проходя мимо, и случайно зацепил когтем обивку.
— И вот из-за этого? — голос Лены прозвучал глухо, почти шёпотом. — Из-за двух ниток ты вывез его умирать в лес?
— Из-за двух ниток? — взвился Игорь, лицо его покраснело. — Ты совсем тупая? Дело не в нитках! Дело в уважении! Это моё кресло! Я на нём сижу! А эта скотина смеет его портить! Сегодня нитки, завтра он мне всё тут в лохмотья превратит. Животное должно знать своё место. А если оно не понимает — его утилизируют. Это закон жизни, Лена. Выживает сильнейший. Я здесь сильный, а он — никто.
Он плюхнулся в это самое кресло, демонстративно раскинув руки и ноги, показывая, кто здесь царь и бог. Старые пружины жалобно скрипнули под его весом.
— Ты пойми, — сменил он тон на поучительный, который бесил Лену ещё больше, чем крик. — Я делаю из тебя человека. Ты слишком мягкотелая. Сюсюкаешься с этими котами, жалеешь всех. А надо быть жёстче. Вот увидишь, пройдёт неделя, и ты мне ещё спасибо скажешь. Воздух чище станет, никакой шерсти на одежде. Я о нас забочусь, дура. О семье.
Лена смотрела на него и вдруг поняла одну страшную вещь. Он не просто не любил кота. Он ненавидел всё, что любила она. Всё, что отвлекало её внимание от его драгоценной персоны. Кот был просто предлогом. На месте Маркиза мог оказаться кто угодно — подруга, мама, будущий ребёнок. Игорь был патологическим эгоистом, для которого существовало только его «Я», его комфорт и его старое вонючее кресло.
— Ты страшный человек, Игорь, — сказала она, глядя на него сухими глазами. Слёз больше не было. Внутри образовалась звенящая пустота, которую стремительно заполняло ледяное презрение. — Ты даже не понимаешь, что ты наделал. Для тебя живое существо — это просто вещь. Сломалась — выкинул.
— Ой, да хватит уже этой драмы! — поморщился он, отмахиваясь от её слов как от назойливой мухи. — «Страшный человек», «живое существо»… Тьфу. Слушать противно. Тебе бы романы писать для домохозяек. Ладно, настроение ты мне испортила окончательно своим кислым видом.
Игорь кряхтя поднялся с кресла и почесал живот под майкой.
— Пиво кончилось, — констатировал он с недовольством. — Пойду до магазина прогуляюсь. А ты пока тут подумай над своим поведением. И чтобы к моему приходу ужин разогрела, а то картошка остыла, пока я тебе прописные истины втолковывал. И убери там в коридоре сумку свою, разбросала шмотки, пройти негде.
Он прошёл мимо неё, даже не взглянув, уверенный в своей полной безнаказанности. Он был абсолютно убеждён, что Лена никуда не денется. Ну поплачет, ну подуется пару дней, а потом всё вернётся на круги своя. Ведь он — муж, добытчик (хоть и получал меньше жены, но никогда этого не признавал), хозяин. А она — женщина, её дело терпеть и создавать уют.
Лена молча наблюдала, как он натягивает кроссовки в прихожей.
— Ключи от машины где? — спросил он, хлопая себя по карманам. — А, ладно, пешком пройдусь, погода хорошая. Заодно отдохну от твоего нытья.
Он накинул ветровку, взял барсетку с документами, которую всегда таскал с собой даже за хлебом — паранойя, что кто-то украдёт его «важные бумаги», была ещё одной чертой его характера — и открыл входную дверь.
— Буду через полчаса, — бросил он через плечо. — И не вздумай мне тут опять рыдать. Приду — проверю.
Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок.
Лена осталась стоять посреди коридора. Тишина в квартире снова навалилась на неё, но теперь она не пугала. Теперь эта тишина была сигналом к действию. Полчаса. У неё есть всего полчаса, чтобы сделать то, что нужно было сделать ещё несколько лет назад.
Она медленно перевела взгляд на тумбочку, где лежали запасные ключи от машины Игоря. Потом посмотрела на шкаф-купе, где висели его выглаженные рубашки, стояли коробки с его обувью. Взгляд её стал тяжёлым и острым, как скальпель хирурга.
— Порядок, говоришь? — тихо произнесла она в пустоту. — Будет тебе порядок, Игорёк. Идеальный порядок.
Лена решительно направилась на кухню, но не к плите, чтобы греть картошку, а к нижнему ящику под раковиной, где хранились большие, прочные мешки для строительного мусора. Время пошло.
Лена действовала как робот, у которого переключили тумблер в аварийный режим «зачистка». Как только шаги Игоря стихли где-то в районе первого этажа, она рванула дверцу шкафчика под раковиной. Рулон плотных чёрных мешков на сто двадцать литров — то, что нужно. Она выдернула сразу три пакета, резким движением расправила первый и направилась в спальню.
В комнате пахло его дезодорантом — сладковатым и резким запахом, который раньше казался ей приятным, а теперь вызывал тошноту. Лена распахнула створки шкафа-купе. Перед ней висели его рубашки, отглаженные её руками, его костюмы, джинсы, джемперы. Всё то, чем он так гордился, называя себя «стильным мужчиной».
— Порядок, значит? — прошептала Лена, срывая с вешалки его любимый твидовый пиджак. — Будет тебе порядок. Абсолютная пустота.
Она не складывала вещи. Она их утрамбовывала. Дорогие брендовые рубашки летели в чёрное жерло пакета вперемешку с грязными носками, которые он по привычке засунул под кровать, а не в корзину. Лена достала их оттуда двумя пальцами, с брезгливостью, будто это были радиоактивные отходы, и швырнула следом за пиджаком. Свитера, футболки, домашние штаны — всё отправлялось в одну кучу. Она работала быстро, методично, с пугающей эффективностью. Никакой жалости к ткани, никаких сантиментов к вещам, которые когда-то дарила ему на праздники. Теперь это был просто мусор. Биомасса, принадлежащая чужому человеку.
Когда первый мешок наполнился до отказа, она затянула пластиковую завязку морским узлом и принялась за второй. Теперь очередь дошла до «святая святых» — его рабочего стола.
Игорь всегда запрещал ей трогать его стол. «Там важные документы, там мой порядок!» — орал он, если она пыталась вытереть пыль. Лена смахнула рукой в пакет всё, что лежало на поверхности: ежедневник, дорогую ручку, стопку каких-то счетов, внешние жёсткие диски. Затем выдвинула ящики.
— Паспорт с собой унёс, параноик, — хмыкнула она, проверяя содержимое. — Зато диплом здесь. И трудовая книжка. И договор на кредит за машину. Отлично.
Документы полетели в пакет, смешиваясь с проводами, зарядками и старыми флешками. Следом отправился ноутбук. Лена на секунду задержала его в руках. Это был мощный игровой ноут, который Игорь купил с премии, вместо того чтобы поехать с ней в отпуск. «Мне для работы надо», — врал он тогда, а потом ночами резался в «танки». Лена с наслаждением опустила тяжёлый гаджет в пакет. Глухой удар пластика о жёсткие диски прозвучал для неё как музыка.
Третий пакет вместил обувь. Кроссовки, зимние ботинки, туфли — всё летело в кучу, пачкая подошвами одежду и электронику, если бы те лежали вместе. Но Лена не разбирала. Она просто зачищала территорию.
Спустя пятнадцать минут в прихожей стояли три туго набитых чёрных мешка. Лена смахнула со лба испарину. Она не плакала. Руки не дрожали. Наоборот, с каждым выброшенным предметом ей становилось легче дышать, будто из квартиры выветривался удушливый газ.
Она взяла с тумбочки ключи от машины Игоря. Он так кичился своей «ласточкой», сдувал с неё пылинки, запрещал Лене хлопать дверью. Что ж, сегодня его машине предстояло поработать мусоровозом.
Лена вытащила мешки на лестничную площадку, вызвала лифт. Соседка, баба Валя, как раз выходила из своей квартиры вынести мусорное ведро.
— Леночка, переезд затеяли? — любопытно спросила старушка, поглядывая на объёмные баулы.
— Вроде того, Валентина Петровна, — холодно улыбнулась Лена. — Провожу генеральную уборку. Выкидываю хлам, который отравлял мне жизнь.
Она с трудом дотащила ношу до машины. Открыла багажник, который Игорь всегда держал в идеальной чистоте, и с силой запихнула туда грязные, пыльные мешки. Один не влезал, и ей пришлось вдавливать его коленом, слыша, как внутри что-то хрустнуло — возможно, клавиатура или коробка с наушниками. Ей было плевать.
Лена села за руль, настроила под себя кресло, которое Игорь всегда отодвигал максимально назад, и завела двигатель. Она знала, куда ехать. Не к придомовым бакам — там он мог бы всё найти и вернуть. Нет. Она поехала в промзону, за несколько кварталов, туда, где за гаражами стояли огромные ржавые контейнеры для строительного мусора и отходов с местного рынка.
Дорога заняла десять минут. Лена гнала машину, не жалея подвески, по разбитому асфальту. Остановившись у зловонных баков, вокруг которых кружили жирные мухи и бегали крысы, она вышла наружу.
Здесь воняло гнилью и безнадёгой. Идеальное место.
Она открыла багажник и по одному перетаскала мешки в контейнер. Они тяжело падали на дно, поднимая облака пыли. Последним полетел пакет с ноутбуком и документами.
— Животное, говоришь? Расходный материал? — прошипела Лена, глядя, как чёрный полиэтилен тонет в куче гнилых досок и прокисших арбузных корок. — Вот теперь ты почувствуешь, каково это — быть выброшенным на помойку. Надеюсь, твои «важные бумаги» подружатся с местными крысами.
Она отряхнула руки, словно стряхивая с себя всю грязь прожитых с этим человеком лет. Теперь оставался последний штрих. Самый важный.
Лена прыгнула в машину и рванула обратно. Ей нужно было успеть до его возвращения. У неё был номер знакомого мастера по вскрытию замков, который жил в соседнем доме и когда-то помогал ей, когда она потеряла ключи. Но сейчас ей нужно было не вскрыть, а забаррикадироваться. Или сделать так, чтобы старые ключи стали бесполезным куском металла.
Пока она ехала, в голове созрел план ещё лучше. Замки менять долго. А вот сломать их, забив личинку, или просто закрыться на внутреннюю задвижку, которую нельзя открыть снаружи — дело одной минуты. А его ключи… Его ключи от квартиры ждала та же участь, что и кота.
Лена припарковала машину Игоря на место, бросила ключи от авто на пассажирское сиденье и захлопнула дверь. Запасным брелоком она закрыла центральный замок. Всё. Теперь он даже в машину не попадёт без танцев с бубном.
Она поднялась в квартиру. Сердце билось ровно и мощно. Она чувствовала себя не жертвой, а судьёй, приводящим приговор в исполнение. Взгляд упал на часы. Прошло двадцать пять минут. Игорь должен был вот-вот вернуться. Лена закрыла входную дверь на все обороты, щелкнула ночной задвижкой, которую невозможно открыть ключом снаружи, и стала ждать.
Её рука потянулась к телефону. Нужно было подготовить сообщение. Короткое. Ёмкое. И с геолокацией той самой помойки.
Тишина в квартире была плотной, осязаемой, но теперь она не давила. Это была тишина крепости перед осадой. Лена стояла в коридоре, прислонившись спиной к прохладным обоям, и сжимала в руке смартфон. Экран светился, отображая карту города с отмеченной геолокацией — той самой грязной промзоной, где теперь покоилась вся жизнь её мужа. Сообщение было набрано, палец завис над кнопкой «Отправить».
Она услышала, как звякнул лифт на этаже. Тяжёлые, уверенные шаги Игоря гулко разносились по бетонному перекрытию. Он шёл домой как победитель, как хозяин, который дал своей неразумной женщине время остыть и теперь готов принять её извинения вместе с разогретым ужином.
Скрежет ключа в замочной скважине прозвучал как звук затвора. Замок щёлкнул, ригель отошёл, но дверь не поддалась. Игорь дёрнул ручку раз, другой. Ночная задвижка — простая, но надёжная металлическая щеколда — держала оборону намертво.
— Лен, ты чего? — голос за дверью звучал пока ещё удивлённо, без агрессии. — Открой, я ключ не могу повернуть до конца. Или ты на засов закрылась?
Лена молчала. Она представляла его лицо: недоумение, сменяющееся раздражением. Пакет с пивом, наверное, оттягивает руку.
— Лена! — стук кулаком по металлу. — Кончай этот цирк. Я устал, я жрать хочу. Открывай немедленно!
— Ты здесь больше не живёшь, Игорь, — громко и чётко произнесла она, глядя на закрытую дверь. Голос её не дрожал, в нём звучал металл, о который можно порезаться.
За дверью повисла секундная пауза, словно Игорь переваривал услышанное. Потом раздался нервный смешок.
— Чего? Ты там перегрелась, что ли? Какой «не живёшь»? Это моя квартира, я за неё плачу! А ну быстро открыла, пока я дверь не вынес! Ты меня знаешь, я церемониться не буду!
Удар ногой в дверь заставил дрогнуть косяк, но стальное полотно выдержало.
— Ломай, — спокойно ответила Лена. — Только пока ты будешь ломать, бомжи на свалке за гаражами уже примерят твой твидовый пиджак. А крысы доедят провода от твоего игрового ноутбука.
Шум за дверью стих. Игорь перестал колотить.
— О чём ты говоришь? — в его голосе прорезались нотки настоящей тревоги. Не за жену, не за семью — за вещи.
— Я говорю о порядке, Игорь. О том самом порядке, который ты так хотел навести, — Лена подошла вплотную к двери, почти касаясь её губами. — Ты сказал, что в доме должен быть один хозяин. И что всё лишнее, что раздражает, надо вывозить. Я согласилась с тобой. Я провела генеральную уборку.
— Где мои вещи? — прорычал он. — Где мои документы, дура?!
— Там же, где мой кот, — отчеканила Лена. — Я собрала всё. Твой ноутбук, твои жесткие диски со всей работой, твой паспорт, диплом, твои брендовые шмотки, ключи от твоей драгоценной машины. Всё это я упаковала в чёрные мешки для мусора. Помнишь, ты говорил, что кот — это расходный материал? Так вот, Игорь, твоя жизнь — это тоже расходный материал. Куча пластика и тряпок.
— Ты врешь… — просипел он, но уверенности в его голосе уже не было. Он знал её. Знал, что она никогда не шутит такими вещами. — Ты не посмела бы. Там же ноутбук… Там проекты за полгода… Кредитный договор… Лена, открой дверь, сука! Я тебя убью!
— Не убьёшь. Тебе сейчас будет не до меня, — она нажала кнопку «Отправить» на экране смартфона. — Лови сообщение.
Звук уведомления на телефоне Игоря прозвучал в тишине подъезда оглушительно громко. Лена слышала, как он судорожно роется в карманах, доставая гаджет.
— Это геолокация, Игорь. Промзона, мусорные контейнеры за рынком. Четвёртый бак с края. Я не завязывала мешки слишком туго, так что если поторопишься, может быть, успеешь спасти хоть что-то, прежде чем их увезёт мусоровоз или растащат местные обитатели. А ноутбук… он был тяжёлый, наверное, упал на самое дно. Там арбузные корки и какая-то тухлятина. Надеюсь, твоему «железу» это понравится.
— Тварь… — выдохнул он. В этом слове было столько ненависти, что она, казалось, просочилась сквозь замочную скважину ядовитым дымом. — Больная психопатка! Я тебя засужу! Я тебя в дурку сдам!
— Беги, Игорь, — перебила она его холодно. — Беги скорее. Время идёт. Помойка не ждёт. Ты же сам сказал: выживает сильнейший. Вот и посмотрим, кто сильнее — ты или бомжи, которые сейчас, возможно, уже нашли твою заначку в зимнем ботинке.
Она услышала, как он выругался — грязно, матерно, срываясь на визг. А потом послышался топот. Тяжёлый, быстрый топот бегущего вниз по лестнице человека. Он даже не стал вызывать лифт. Страх за своё барахло, за свои бумажки и железки оказался сильнее желания разбить ей лицо. Он выбрал вещи. Как и всегда.
Лена слушала удаляющиеся шаги, пока они не стихли совсем, сменившись хлопком подъездной двери. Только тогда она выдохнула, и плечи её опустились.
В квартире было пусто. В прихожей не было его ботинок, на вешалке не было его куртки. В воздухе всё ещё витал его запах, но Лена знала — это ненадолго. Скоро она откроет все окна, и сквозняк выдует этот дух без остатка.
Она медленно сползла по стене на пол и села, обхватив колени руками. Взгляд её упал на старое кресло в гостиной, виднеющееся через дверной проём. То самое, с царапиной.
— Вот и всё, Маркиз, — тихо сказала она в пустоту. — Мы победили.
Она не знала, найдёт ли он свои вещи. Ей было всё равно, спасёт он ноутбук или нет, найдёт ли кота (хотя в глубине души надежда тлела, что она поедет искать его завтра же с утра). Главное было сделано. Она вышвырнула из своей жизни самый главный мусор — человека, который считал себя хозяином, но оказался просто пустой оболочкой, набитой эгоизмом и жестокостью.
Лена поднялась, подошла к входной двери и ещё раз проверила задвижку. Затем она прошла в кухню, взяла со стола недоеденную Игорем тарелку с остывшей жирной картошкой и небрежно смахнула содержимое в мусорное ведро. Тарелка со звоном полетела следом.
В доме должен быть один хозяин. И теперь это была она.
За окном начинался дождь. Где-то там, на грязной окраине города, Игорь, в своей дорогой одежде, сейчас, наверное, уже нырял в вонючий контейнер, разгребая гниль в поисках смысла своей жизни. Лена представила эту картину и впервые за вечер улыбнулась. Жестоко, криво, но искренне.
Она взяла телефон и заблокировала номер мужа. История была окончена. Никаких переговоров. Только чистый лист и полная тишина, которую больше никто не смел нарушить своим чавканьем…
