— Нин, ну ты че… Мы же двадцать лет вместе…
— Вот именно. Двадцать лет я потратила на то, чтобы вырастить третьего ребенка, который так и не повзрослел. Иди, Жора. Иди!
— И долго ты еще собираешься штаны на диване просиживать? Жора, я к тебе обращаюсь!
Нина стояла в дверях спальни, за ее спиной орали дети.
Младший в голос требовал новый пластилин, а старшая сокрушалась из-за внезапной пропажи одного кроссовка.
А Жора даже не повел глазом. Он лежал на боку, спиной к жене, и большим пальцем методично прокручивал ленту коротких видео.
Ритмичные звуки д..рацких мелодий из динамика вызывали у Нины раздражение.
— Жора, я вчера видела в приложении, что с нашей общей карты списали двенадцать тысяч.
Что это за «магазин для охоты и рыбалки»? Ты рыбу в последний раз видел в консервной банке три года назад!
Тишина. Только с экрана телефона кто-то громко смеялся.
— Мы договорились, что пока ты не найдешь работу, мы тратим деньги только на самое необходимое.
На двенадцать тысяч мы можем жить неделю! Слышишь? Жора!
Он резко повернулся.
— Чего ты орешь с утра пораньше? Взял и взял! Имею право. Я мужик в этом доме или кто?
— Ты мужик, который два месяца не разговаривает с женой и не может починить розетку в детской! — Нина шагнула вглубь комнаты. — Ты купил эхолот? Зачем он тебе, если у нас даже лодки нет?
— На будущее, — Жора снова уткнулся в телефон. — Отстань, Нин. У меня голова болит.
С тобой вообще разговаривать не хочется, ты орами этими меня до белого каления доводишь!
— Не хочется? Ты молчишь уже восемь недель! Ты со мной не поздоровался ни разу за это время, ты детей не замечаешь. Мы живем как в коммуналке!
— Сама виновата, — бросил он, не отрываясь от экрана. — Вечно умную из себя строишь, дипломы коллекционируешь, а мужа поддержать не можешь.
Всё, уйди! Закрой дверь с той стороны.
У Нины затряслись руки.
Они были вместе двадцать лет. Поженились совсем зелеными: ей едва исполнилось семнадцать, ему — девятнадцать.
Жора работал водителем, крутил баранку на стареньком грузовике, и Нина была уверена, что с таким мужиком она не пропадет.
Пока она грызла гранит науки, получала первый диплом, потом второй, Жора сидел на месте. Его вполне устраивало крутить баранку.
— Зачем мне эти книжки твои? — посмеивался он. — Я привык руками работать. Посмотри, какой я забор у твоей матери поставил. На века!
Забор действительно стоял крепко. Но это было давно, с годами умение работать руками осталось только на словах — муж обленился.
Дом, в котором они жили, достался Нине от бабушки. Старый, добротный, но требующий постоянного присмотра: то крыльцо заскрипит, то кран потечет.
Нина со временем сама научилась менять прокладки в смесителе и забивать гвозди, потому что ждать Жору было бесполезно.
— Завтра сделаю, — говорил он, заваливаясь вечером на диван.
Пресловутое «завтра», естественно, не наступало.
А два месяца назад Жору уволили — нахамил начальнику гаража, развернулся и ушел, хлопнув дверью.
Нина тогда промолчала, поддержала. Сказала, мол, найдешь лучше, ты же профессионал.
Но поиски работы ограничились просмотром объявлений в первый вечер.
Потом Жора впал в «состояние амебы».
Он перестал реагировать на вопросы, вообще. Нина спрашивала:
«Будешь ужинать?»
А в ответ — тишина.
Спрашивала:
«Ты сходил в садик за младшим?»
А он просто проходил мимо.
Такое уже было пять лет назад — муж тоже внезапно начал ее игнорировать.
Тогда Нина испугалась, подумала, что депрессия на любимого накатила, бегала вокруг него, заглядывала в глаза.
А Жора просто наслаждался.
Вечером Нина вернулась из офиса выжатая как лимон.
В сумке лежали учебники — она пошла на курсы повышения квалификации, чтобы претендовать на должность руководителя отдела.
В доме пахло чем-то неприятным.
Дети сидели перед телевизором, а муж..
Жора сидел за столом и рассматривал свою новую покупку — тот самый эхолот.
Он вертел его в руках, протирал тряпочкой, и на его лице блуждала блаженная улыбка.
— Дети обедали? — спросила Нина, бросая сумку на стул.
Жора не ответил. Он даже голову не поднял.
— Жора, я с тобой разговариваю. Ты покормил детей?
Он медленно встал, взял эхолот и направился к выходу из кухни.
— Понятно, — Нина преградила ему путь. — Значит, опять играем в молчанку?
Скажи мне, на какие шиши мы будем платить за свет в следующем месяце?
Моей зарплаты на всё не хватает, особенно когда ты спускаешь деньги на игрушки.
Жора остановился.
— Я не вижу смысла в наших отношениях, — вдруг произнес он. — Ты стала невыносимой, пилишь и пилишь.
Надоело! Мне нужно пространство…
— Пространство? — Нина рассмеялась. — Жора, ты живешь в моем доме! Ты ешь еду, которую я купила! Ты спишь на простынях, которые я постирала!
Какое тебе еще нужно пространство? Может, на вокзал пойдешь? Там пространства много.
— Вот об этом я и говорю, — он скривил губы. — Дом твой, и вечно ты мне этим тычешь. Гордишься, что ты тут хозяйка.
А я тут кто? Приживала?
— Ты муж! Отец! Или должен им быть. Но ты выбрал роль мебели, которая еще и деньги из бюджета ворует.
Жора ничего не ответил. Он просто отодвинул её плечом и ушел в спальню. Через минуту оттуда донеслись звуки всё тех же видеороликов из телефона.
Прошла еще неделя. В доме стало невыносимо находиться.
Дети начали шептаться по углам, спрашивая у мамы:
— А папа на нас обиделся? Почему он не отвечает, когда я прошу машинку починить?
Нине было обидно за них, она пыталась компенсировать это молчание своей активностью: водила их в парк, читала сказки, разрешала приглашать друзей по выходным.
Но сил с каждым днем становилось все меньше и меньше, она очень уставала.
Последней каплей стал случай с крыльцом — старая доска окончательно прогнила, и старшая дочь, возвращаясь из школы, провалилась ногой, сильно ободрав колено.
Нина, услышав плач, выскочила на улицу. Дочь сидела на ступеньках.
— Мама, больно! — всхлипывала девочка.
Нина обработала рану, перевязала ногу.
Жора в это время сидел в беседке с телефоном, он все видел, но даже не попытался помочь ребенку.
— Жор, принеси инструменты, — тихо сказала Нина. — Надо забить это место хотя бы фанерой, пока никто больше не упал.
Жора посмотрел на дыру в крыльце, медленно поднялся и… Зашел в дом.
И все, внутри Нины что-то сломалось. Она сама притащила ящик из сарая, нашла какую-то фанерку и забила дырку.
Последним гвоздь и стал той самой точкой не возврата.
Вечером Нина дождалась, когда дети уснут, и зашла в спальню.
Жора валялся на кровати с телефоном.
— Вставай, — сказала она.
— Чего тебе еще? — буркнул он.
— Собирай вещи. Прямо сейчас.
Жора вскочил:
— Ты чего, с ума сошла? Куда я пойду на ночь глядя?
— Мне всё равно. Можешь пойти к своей матери, можешь в гараж, можешь в лес со своим эхолотом. Ты здесь больше не живешь.
— Нин, кончай цирк, — он попытался ухмыльнуться, но губа задрожала. — Ты без меня и месяца не протянешь.
Кто тебе забор поправит, если что? Кто в машине копаться будет?
— Тот, кому я за это заплачу, — отрезала Нина. — И это выйдет дешевле, чем кормить тебя и оплачивать твои капризы.
Я тяну этот дом, детей и тебя, трут..ня несчастного, уже много лет.
Все, мне надоело. Жить с тобой я больше не хочу, кормить тебя не собираюсь.
Собирай свои манатки и шуруй отсюда.
У тебя час на сборы!
Жора жену свою никогда такой не видел.
Когда ему хотелось почувствовать себя «хозяином», он заводил игру в молчанку — Нина делала все, чтобы поднять ему настроение, а он своим положением упивался.
А сейчас что произошло?
— Да я завтра работу найду! — Жора вскочил, размахивая руками. — Честное слово! Просто период такой был, тяжелый…
— Период у тебя длится всю жизнь, Жора.
Ты не работаешь не потому, что работы нет, а потому, что тебе удобно сидеть на моей шее.
И молчание твое — это не обида. Это способ заставить меня чувствовать себя виноватой.
Но знаешь что? Мне теперь начхать!
Жора испугался по-настоящему:
— Нин, ну ты че… Мы же двадцать лет вместе…
— Вот именно. Двадцать лет я потратила на то, чтобы вырастить третьего ребенка, который так и не повзрослел. Иди, Жора. Иди!
Жора собирался долго. Он то ругался, обвиняя Нину в меркантильности и эго.изме, то просил прощения, обещая «завтра» починить всё, что сломано.
Он пытался давить на жалость, говорил, что у него нет денег даже на автобус.
Нина молча выставила за дверь два больших чемодана и сумку с его железками.
— Слышь, ты хоть денег дай на первое время! — крикнул он уже с порога, когда дверь начала закрываться. — Ты же работаешь, у тебя есть!
— У меня есть деньги на детей и на учебу, — ответила Нина. — А у тебя есть руки и эхолот. Попробуй это все совместить и денег заработать.
Закрыв за мужем дверь, она прошла на кухню, налила себе воды. Завтра нужно было встать пораньше — вызвать мастера, чтобы починить крыльцо, и подготовиться к экзамену. Работы было много.
Конечно, Георгий пытался вернуться. Он буквально на следующий день после своего ухода позвонил пока еще законной супруге и закатил ей скан…дал:
— Слушай, Нин, давай я вернусь? Ну поиграла в хозяйку, хватит с тебя. Ты подумай, как ты дальше жить-то будешь одна, с двумя детьми?
Это же по.зорно, Нин. Ты ж прекрасно понимаешь, что люди к разведенкам, в одиночку воспитывающим детей, относятся как… как…
Ну как к мусору, понимаешь?
Когда соседи узнают, что ты со мной развелась, тебя же на смех поднимут!
Такого мужика упустила! Рукастого, не пьющего…
Нина слушала и ушам своим поверить не могла. Надо же, какого он о себе мнения!
Как она за столько лет его истинной нату.ры-то не разглядела…
Муж распалялся все больше и больше, а Нина все сильнее убеждалась в том, что выбор она сделала правильный:
— В общем, не д..ри! Я сейчас вещи соберу и приеду. Правда, Нин, денег у меня совсем нет, поэтому я такси вызову, а ты его оплатишь. Ладно?
Нина хмыкнула:
— Жорик, ты можешь не стараться. Я же тебе сказала, что в мой дом дорога тебе закрыта. Навсегда, Жора!
Ты можешь мне больше не звонить, я твой номер сейчас в черный список закину.
И еще: никто надо мной смеяться не будет.
В отличие от тебя, соседи наши — люди.
Счастливо оставаться, Жор.
Нина бросила трубку, заблокировала номер и занялась своими делами.
Через полчаса телефон снова ожил — на этот раз трезвонила свекровь. Которая Нину, кстати, всей душой не.на..видела.
— Ниночка, ну как же так?! Ты над Жорочкой зачем изде..ваешься?
Сыночек переживает, места себе не находит, не кушает, не спит нормально!
Нинуша, ты ведь мудрая женщина, ты просто обязана сохранить семью хотя бы ради деток!
Пусть Жорик возвращается. Я с ним побеседовала, он выводы определенные сделал.
Нин, я его домой сейчас отправлю.
Ты меня тоже пойми: я — пожилой человек, мне покой нужен.
Пенсия маленькая, я взрослого сына кормить не могу! Ну пожалей ты меня…
Нина звонок сбросила — номер телефона свекрови тоже отправился в черный список.
Больше никакого замужества! Ей и с детьми хорошо…
