— Мне нужно побыть одному. Я на море, — прочитала Алина Сергеевна вслух и опустила телефон на стол.
Кухня выглядела особенно пустой в утреннем свете. На плите стояла сковорода с остывшей яичницей на две персоны. Вторая тарелка так и осталась нетронутой. Алина убрала её в шкаф, потом достала обратно и поставила на место. Олег должен был вернуться. Просто задержался.
На столе рядом с телефоном лежала раскрытая папка. Заявление в ЗАГС, квитанция об оплате пошлины, медицинские справки. Её фотография на паспорт — она специально сделала новую, удачную.
Алина подошла к окну. Во дворе было тихо, только дворник мёл дорожки, сгребая прошлогоднюю листву. Машины Олега не было. Он уехал ночью, пока она спала.
В этот момент она ещё не знала, что исчез не только жених, но и все деньги, которые они копили несколько месяцев.
Три месяца назад жизнь текла совсем иначе. Алина привыкла к своему распорядку: работа в торговой компании с девяти до шести, вечерний чай с книгой, выходные в тишине собственной квартиры. Сорок лет — возраст, когда уже не ждёшь сюрпризов от судьбы, особенно приятных.
В тот субботний день подруга Лариса уговорила её прогуляться по парку. Лариса, разведённая дама пятидесяти трёх лет, обожала давать советы и устраивать чужую личную жизнь.
— Алинка, ну сколько можно сидеть в четырёх стенах? — причитала она, энергично шагая по аллее. — Погода отличная!
— Ларис, на дворе ноябрь, — усмехнулась Алина.
— Тем более! Последние тёплые деньки! Смотри, какой интересный мужчина!
На скамейке у фонтана сидел человек с книгой. Аккуратная куртка, очки в тонкой оправе, рядом —кожаный портфель. Он был так увлечён чтением, что не замечал ничего вокруг.
— Не смотри на него так, — зашипела Алина.
— А что такого? Прилично одет, читает — значит, интеллигентный. Давай подсядем!
Прежде чем Алина успела возразить, Лариса уже направилась к скамейке.
— Простите, не занято? — спросила она у мужчины.
Он поднял голову, моргнул, словно возвращаясь из другого мира.
— Нет, конечно, садитесь.
Так Алина познакомилась с Олегом. Ему был сорок один год, работал программистом в небольшой фирме. Говорил негромко, взвешивая каждое слово. В тот день они проговорили почти час — о книгах, о погоде, о том, как изменился город за последние годы.
— Приятный человек, — резюмировала Лариса, когда они шли домой. — И смотрел на тебя с интересом.
— Ларис, перестань.
— Что перестань? Он же номер телефона попросил!
Олег позвонил через два дня. Предложил встретиться в кафе после работы. Алина согласилась, хотя и нервничала, как школьница. В зеркале прихожей она разглядывала себя: русые волосы, собранные в хвост, усталые глаза, морщинки в уголках губ. Обычная женщина, каких тысячи.
Но Олегу, казалось, нравилось с ней общаться. Они встречались раз в неделю, потом чаще. Он рассказывал о работе, о том, как трудно найти общий язык с молодыми коллегами. Она делилась офисными новостями, жаловалась на вечные отчёты.
Через месяц Олег стал приходить к ней домой. Сначала на чай, потом на ужин. Однажды остался ночевать — поздно засиделись за разговором. А потом как-то само собой получилось, что он переехал.
— Мне удобнее отсюда на работу добираться, — объяснил он, притаскивая два чемодана и коробку с книгами. — Если ты не против, конечно.
Алина не была против. После стольких лет одиночества было приятно, когда кто-то варил кофе по утрам, чинил текущий кран, помогал нести сумки из магазина. Олег оказался хозяйственным: починил розетку в спальне, которая искрила уже год, наладил дверцу шкафа, смазал скрипящие петли.
Соседка Анна Ивановна, пожилая женщина, нахваливала его:
— Какой у тебя молодец, Алиночка! Вчера мою Жучку выгулял, пока я в поликлинике была. И продукты помог занести.
Жизнь налаживалась. По вечерам они смотрели фильмы, по выходным гуляли в парке или ездили за город. Олег был спокойным, предсказуемым, надёжным — именно таким, какого Алина представляла рядом с собой.
В январе Алина почувствовала недомогание. Списала на усталость — конец года, отчёты, проверки. Но когда тошнота не прошла через неделю, купила тест. Две полоски проявились мгновенно, яркие, неоспоримые.
Она сидела на краю ванны, держа в руках пластиковую палочку, и не знала, плакать или смеяться. Сорок лет, первая беременность. Страшно и… радостно?
Первым делом позвонила матери. Валентина Николаевна выслушала новость молча, потом вздохнула:
— Поздновато ты спохватилась, дочка. В твоём возрасте рожать — не шутки. И потом, ребёнок — это не кукла. Это бессонные ночи, болезни, расходы. Готова ли ты?
— Мам, я взрослая женщина.
— Вот именно. Взрослая. Подумай хорошенько.
Олегу Алина сказала вечером, когда он вернулся с работы. Он застыл с кружкой чая в руках, потом медленно поставил её на стол.
— Беременна? Точно?
— Тест показал. Завтра к врачу схожу.
— Да, конечно, сходи…
Он говорил правильные слова: что рад, что справятся, что всё будет хорошо. Но глаза оставались отстранёнными, словно он решал сложную задачу.
В последующие дни Олег стал более замкнутым. Приходил поздно, ссылаясь на завал на работе. За ужином молчал, уткнувшись в телефон.
— Может, расписаться нам? — предложила однажды Алина.
Олег кивнул:
— Да, наверное, стоит. Только давай без лишней суеты. Просто расписаться и всё. А потом можно на море съездить, отдохнуть.
— Без свадьбы?
— Зачем эти траты? Платье, ресторан, гости… Лучше на ребёнка отложим.
Алина согласилась. В конце концов, главное — семья, а не праздник. Они начали откладывать деньги на поездку. Из-за старого кредита, который Алина выплачивала за машину, проданную ещё три года назад, её карта была под арестом. Приходилось переводить зарплату Олегу.
— Не переживай, — успокаивал он. — Я всё оплачу, билеты куплю.
Она доверяла. Почему нет? Они же почти семья.
Февраль выдался промозглым. Алина отложила документы на поездку в сторону — всё равно до марта ещё две недели. Олег вернулся домой в половине одиннадцатого, хлопнул дверью так, что задребезжала посуда в серванте.
— Опять Петров придирается, — бросил он вместо приветствия, стягивая ботинки. — Код не так написал, документацию не так оформил. Сам бы попробовал в таких сроках работать.
Алина молча подогрела ужин. Котлеты с гречкой — Олег любил простую еду. Поставила тарелку перед ним, села напротив.
— Холодные, — сказал он, отодвигая тарелку после первого куска.
— Только из микроволновки.
— Резиновые какие-то. Есть невозможно.
Он встал, открыл холодильник, достал колбасу. Нарезал хлеб прямо на столе, крошки посыпались на клеёнку.
— Олег, что происходит? Третий день подряд ты…
— Что я? — он резко обернулся. — Работаю как проклятый, а ты тут со своими котлетами!
— Я не про котлеты.
— А про что? Про то, что я устал? Имею право?
В спальне Олег долго ворочался, дёргая одеяло. Потом встал, пошёл на кухню. Алина слышала, как он открывает и закрывает холодильник, гремит посудой. Включил телевизор — звук на полную громкость.
— Выключи, соседи же, — попросила она из спальни.
— Соседи, соседи, — передразнил он. — Вечно ты со своими соседями. Может, мне вообще уйти, чтобы никому не мешать?
В пятницу Алина задержалась — годовой отчёт требовал проверки. Пришла в девятом часу. Олег сидел на кухне полностью одетый, даже куртку не снял.
— Где была?
— На работе. Я же предупреждала утром.
— До девяти вечера? Что там делать до девяти?
— Отчёт сдаём. Олег, ты же знаешь.
— Знаю, знаю. Всё я знаю. И с кем ты там до девяти сидишь, тоже знаю.
— Что ты несёшь?
— А то! Думаешь, я дурак? Не вижу, как ты прихорашиваешься по утрам?
Алина села на табурет. Ноги не держали.
— Олег, я беременна. Какие мужчины? О чём ты?
— Вот именно что беременна! А от кого — это ещё вопрос!
Он ушёл в спальню, хлопнув дверью. Алина осталась на кухне. Заварила чай, выпила холодным. В три часа ночи легла на диван в гостиной.
Утром Олега не было. Постель застелена, зубная щётка на месте, но его самого — нет. Алина позвонила — телефон выключен. Она пыталась дозвониться весь день. А вечером пришло сообщение.
Мысли Алины возвращались к одному: на какие деньги Олег поехал на море? У него своих накоплений не было, жаловался постоянно, что всё уходит на бензин и обеды.
Она открыла приложение банка в телефоне. Пароль от счёта Олега она не знала. Полностью доверилась зачем-то. По сути, малознакомому человеку. Банк работал до девяти, но звонить вечером не стала — вдруг всё объяснится, вдруг Олег вернётся.
Не спала всю ночь. В пять утра встала, заварила крепкий чай. Ровно в девять, когда открылась горячая линия, набрала номер.
Алина всё ещё надеялась, что Олег оплатил поездку из каких-то других средств. Голос оператора звучал равнодушно:
— По вашему запросу могу подтвердить: вчера в 14:32 со счёта снято сто восемьдесят тысяч рублей через банкомат в аэропорту Домодедово. Остаток — триста двенадцать рублей.
Алина опустилась на табурет, глядя в одну точку. Сто восемьдесят тысяч — всё, что они копили. Её зарплата за три месяца, премия, отпускные.
Память услужливо подбрасывала детали, которые раньше казались незначительными. Как Олег уклонялся от разговоров о родителях — «у мер ли давно, не люблю вспоминать». Как не хотел знакомить её со своими друзьями — «они тебе не понравятся». Как однажды она увидела в его телефоне сообщение от какой-то Светланы, а он сказал, что это коллега по работе.
Вечером приехала Валентина Николаевна. Алина позвонила ей, не зная, кому ещё довериться. Мать выслушала всё молча, потом обняла дочь — впервые за много лет.
— Не буду говорить, что предупреждала, — тихо сказала она. — Ты и так всё понимаешь. Скажу другое: ты справишься. Ты сильная, просто забыла об этом.
— Мам, я такая ду ра…
— Нет. Ты доверилась человеку, которого любила. Это он подлец, а не ты ду ра. Чувствуешь разницу?
Той ночью Алина впервые позволила себе злиться. Не искать оправдания Олегу, не винить себя, а просто злиться. На его ложь, на его трусость, на то, что он украл не только деньги, но и её веру в людей.
Она методично собрала все его вещи в чемодан: рубашки, которые сама гладила, книги, которые он так и не дочитал, бритву, оставленную в ванной. Каждая вещь напоминала о том, какой дурой она была. Но с каждой сложенной рубашкой становилось легче, словно она складывала в чемодан своё прошлое.
На кухонном столе остались документы из ЗАГСа. Алина порвала их медленно, на мелкие кусочки, высыпала в мусорное ведро. Свадьбы не будет. И прощения тоже.
Олег вернулся через неделю. Позвонил в дверь воскресным утром, когда Алина пила чай на кухне. Она посмотрела в глазок: отдохнувший, даже счастливый казалось. Словно и не сбегал с чужими деньгами.
Алина открыла дверь, но не отошла в сторону, загораживая проход.
— Привет, — сказал Олег, улыбаясь. — Я вернулся. Отдохнул немного, голова прояснилась. Нам надо поговорить.
— Нам не о чем говорить.
Она вынесла чемодан с его вещами, поставила в коридоре.
— Алин, ну что ты? Я же объяснил — мне нужно было побыть одному. Это нормально, все мужчины иногда…
— Ты украл деньги.
— Какое украл? Это наши общие деньги! Я имел право…
— Ты украл, — повторила Алина спокойно. — И сбежал. Как последний трус. Забирай вещи и уходи.
— Ты беременна моим ребёнком!
— Это мой ребёнок. Ты отказался от него, когда сбежал.
Олег пытался что-то говорить ещё — про стресс, про давление на работе, про то, что имеет право на отдых. Алина смотрела на него и удивлялась: как она могла любить этого жалкого, лживого человека? Где тот интеллигентный мужчина с книгой, которого она встретила в парке?
— Я подам на алименты, — сказала она, когда он замолчал. — Адрес твоей работы у меня есть. И не пытайся снова исчезнуть — найду.
Олег подхватил чемодан и пошёл к лифту. У дверей обернулся:
— Ты пожалеешь.
— Я уже пожалела. О том, что впустила тебя в свою жизнь.
Дверь закрылась. Алина прислонилась к ней спиной, закрыла глаза. Всё кончено. По-настоящему кончено.
В сентябре родилась Соня. Роды были сложными — возраст давал о себе знать. Но когда акушерка положила на грудь Алине крошечный тёплый комочек, все страхи исчезли. Дочь смотрела на мир серьёзными серыми глазами, словно уже всё понимала.
Валентина Николаевна приезжала каждый день. Готовила обеды, гуляла с коляской, пока Алина отдыхала. Отношения с матерью, всегда прохладные и формальные, вдруг стали тёплыми, почти дружескими.
— Я тоже одна тебя растила, — призналась как-то Валентина Николаевна, укачивая внучку. — Отец ушёл, когда тебе три года было. Думала, не справлюсь. Но ничего, выстояли же.
Лариса тоже помогала как могла. Приносила домашние супы, забирала Соню на пару часов, чтобы Алина могла сходить в магазин или просто поспать.
— Лучше одной, чем с кем попало, — приговаривала она. — Вон у меня бывший до сих пор судится из-за дачи. А ты молодец, быстро его раскусила.
Алина не стала рассказывать, что «раскусила» только когда он сбежал. Некоторые уроки слишком болезненны, чтобы делиться ими даже с подругами.
Денег не хватало. Пришлось брать подработку — вести бухгалтерию у знакомых предпринимателей по вечерам, когда Сонечка спала. Олег исправно платил алименты — минимальную сумму, высчитанную с официальной зарплаты. Но Алина не жаловалась. Она справлялась.
Иногда, укачивая дочь, она вспоминала ту историю. Уже без боли, скорее с удивлением — как она могла быть такой наивной? Но если бы не Олег, не было бы Сони. А Соня стоила всех разочарований.
В первый день рождения дочери Алина испекла торт. Валентина Николаевна принесла подарки, Лариса — воздушные шары. Сонечка радовалась гостям, и Алина думала: вот оно, счастье. Не в призрачной семье с ненадёжным мужчиной, а в этом моменте — с дочерью, мамой, подругой.
Вечером, когда все разошлись, а Соня уснула, Алина вышла на балкон. Город светился огнями, где-то вдалеке гудели машины. Жизнь продолжалась. Не так, как она планировала, но, возможно, именно так, как должна была сложиться.
Телефон пиликнул — сообщение от неизвестного номера:
«Алина, это Олег. Может, встретимся? Поговорим о дочери».
Она удалила сообщение, не читая до конца, и заблокировала номер. Некоторые двери должны оставаться закрытыми навсегда.
