«Как вы думаете, муж вернется к вам?» – безжалостно кричали журналисты. Симона усмехалась и кивала в ответ. «Конечно, да!» — она старалась говорить уверенно. На самом деле, там, в Америке, ее душа погасла навсегда.
Тот вечер, когда они сидели рядом за столом: она сама, Ив, эта крашеная блондинка и умница Артур, до сих пор вызывал у нее тягостное чувство. Тогда они сидели вчетвером, но казалось, что остались только двое. Мэрилин и Ив. Остальные – только статисты, ненужные марионетки рядом с великими звездами.
Она была уже известной актрисой, когда встретила Ива. Замужем, воспитывала трехлетнюю дочь Катрин… Ив влюбился в нее с первого взгляда, когда они встретились в кафе «Золотая голубка». Позже, в день их свадьбы, Пабло Пикассо передал влюбленным сделанный его рукой рисунок: голубки на парижской улице.
На этом браке настаивал Ив. Симоне Синьоре надо было оставить своего мужа и уйти к нему, как можно скорее… Он сам уже обжигался и не хотел повторений: Симона должна принадлежать только ему одному!
Эта спешка была результатом очень болезненного и одновременно прекрасного эпизода из его жизни. Во время Второй мировой, он, приехавший покорять Париж из Марселя, попробовал постучаться к Эдит Пиаф. Она – великая, знаменитая и глубоко несчастная – подбирала молодых артистов, которые бы выступали у нее «на разогреве». Самым талантливым и удачливым прочила карьеру… А когда увидела Ива, то скривилась.
Он пел дешевый американский репертуар, и пел плохо. Двигался по сцене, как клоун. Даже одет был нелепо! Пиджак в крупную яркую клетку делал из Ива посмешище. Но что-то такое было в его глазах, что заставило Эдит посмотреть на него повнимательнее.
— Сейчас у меня нет времени, — деловито сказала она, — приходите ко мне в отель. Поговорим.
Он летел, как на крыльях, не забыв купить букет дешевых цветов (на другие у него просто не было денег). А она, открыв дверь и пригласив его в гостиную, начала свою уничижительную отповедь.
Ив краснел и бледнел, слушая ее. И одновременно замирал от восторга: сама Эдит Пиаф снизошла до него! Он узнал, что старомоден и смешон, что его песни никуда не годятся. И если он не прекратит одеваться, как грузчик, то она вышвырнет его вон.
— Я принят? – заикаясь, спросил он.
Королевским жестом Эдит выставила его вон.
Пиаф, впрочем, и ободрила его тоже. Заметила, что он хорош собой и на сцене будет смотреться превосходно. Что ему надо поработать над тембром, и он станет близким к идеальному. А потом взялась за его репертуар.
«Ив признался, что поначалу нашел мои претензии чрезмерными, и не стал скрывать от своего импресарио, что считает меня, как и всех певиц моего жанра, «торговкой меланхолией», — позже писала со смехом Пиаф.
Они не только работали вместе. Довольно скоро Ив переселился в номер к Эдит, и демонстрировал такую невероятную влюбленность, что это вызывало смешки. Этот рослый детина и крошечная Пиаф? Да он ей в сыновья годится…
Но он любил ее. Яростно, не позволяя никому приближаться на пушечный выстрел. Вспыхивал и загорался от гнева, если только мог заподозрить Эдит в нежных чувствах еще к кому-то. Мог раздавить от гнева винный фужер или запустить им же в зеркало… Этот постоянный накал страстей утомлял женщину, повидавшую все.
Эдит не верила ему до конца. Она вообще утратила веру в мужчин. Ив, каким бы влюбленным ни был, на ее дороге жизни был случайным пассажиром. Рано или поздно поезд тронулся бы в путь, а он – остался с чемоданом на полустанке.
— Я стара, — говорила Эдит.
— Ты прекрасна, — возражал Ив.
Для него она готовила сольный концерт. Писала песни, подбирала костюмы и лично следила, чтобы Ив не набрал лишнего веса. Когда он вышел на сцену в октябре 1945 года в театре на Елисейских полях, то от напряжения едва не свалился в обморок. Софиты били ему в лицо, публика ждала, и он запел.
А к концу выступления купался в овациях. За кулисами стояла Эдит и усмехалась. Она сделала из этого недотепы настоящую звезду….
Но это был уже финал и отношений. Эдит посчитала, что выполнила свою задачу и им обоим пора двигаться дальше. По параллельным путям. Монтан, получивший отставку, просто не мог поверить этому. Как? За что она его так?
Эта боль, складывалось такое впечатление, была с ним навечно. Неудивительно, что, повстречав Симону, он решил моментально «сделать ее своей». Требовал, чтобы она ушла от Ива Аллегре к нему, а когда это произошло, даже удочерил ее Катрин. Баловал, сам водил в школу, обращался с ней как со своей дочерью (впрочем, позднее сплетники находили поводы позубоскалить об этом).
Симона вила гнездо и как-то очень быстро начала стареть. Ей нравилось хлопотать по дому, заниматься вязанием (она бесконечно стучала спицами), так что роли в кино стали интересовать ее все меньше. Приходя домой после концертов или съемок, Ив не узнавал эту женщину. Где та великолепная красавица из «Золотой голубки»? Она упорхнула. А что с их браком? Неужели Симона не понимает, что так продолжаться не может? Это сейчас их двое. А потом они могут оказаться втроем. Или вчетвером.
Однажды он напрямую обвинил ее в том, что Симона потеряла лицо. Ее больше нет! А она чувствовала, как на глаза набегают слезы. От фильмов она отказывалась ради него, ради семьи… Сразу же приняла предложение от режиссера, которое обдумывала и собиралась отвергнуть. Но это была уже не та слава (хотя Симона получила «Оскар»). Но все-таки Ив шел вперед, а Симона – всего лишь плелась за ним.
Когда он получил предложение сниматься в США с Мэрилин Монро, это было подобно удару грома. Невероятное событие! Это было в 1960 году и рабочее название фильма звучало как «Миллиардер» (потом его заменили). Супруги Монро-Миллер приглашали пару Синьоре-Монтан к себе. На ужин вчетвером. Познакомиться поближе, обсудить картину…
Симона знала, что Мэрилин намного красивее. Это был невозможно не признать. Разница между ними составляла всего пять лет, но внешне казалось, что целых пятнадцать. Мэрилин встретила их на пороге своего дома в сногсшибательном платье и в туфлях на каблуке… Симона уныло посмотрела на свой наряд и поняла, что этот вечер проигран заранее.
Впрочем, весь ее брак уже проигран.
Мэрилин щебетала и была столь непосредственна, что ее хотелось ударить. А иногда она замолкала и так смотрела на Ива, что Симоне было неловко. Артур Миллер, драматург и муж Мэрилин, казалось, ничего не замечал. Или он уже заразился безразличием?
Артур был умен. Симоне всегда нравились такие мужчины: вдумчивые, интересные, образованные… Иву не хватало этого лоска. Так что ужин вчетвером запомнили все.
А потом она едва могла дышать.
Все вокруг обсуждали, что Монро и Монтан играют в любовь не только на съёмочной площадке. Появлялись какие-то подробности, которых Симона желала бы не знать. Все это добавляло интереса к фильму и саму себя Симона успокаивала именно так: они стараются ради популярности картины!
Но когда она приземлилась в аэропорту Шарль де Голль, кто-то из журналистов прокричал:
— Как вы думаете, муж вернется к вам?
Иву оставалось пробыть в Голливуде еще несколько недель.
Да, он вернулся.
«Я был польщен. – позже скажет Ив о той мимолетной влюбленности, которую испытала к нему Мэрилин. — Но куда больше растроган и тронут. Тронут тем, как это было прекрасно. Тронут, потому что это было безысходно. Ни разу ни на один миг не возникала у меня мысль порвать с женой».
Симона не смогла его простить. Не выдержала этого прессинга. Теперь она, действительно, таяла, уходила. Дочь, прекрасно видя, что происходит с матерью, поддерживала при этом Ива. Роли у Симоны теперь были редкими, почти случайными. Да Симона и не рвалась к ним.
«Мама, очнись!» — кричала ей Катрин. Но Симона не могла. Позже сказала, что ненавидела Монро всем сердцем…
Она покинула этот мир в 1985-м, после тяжелой болезни. Ив пережил ее на шесть лет.
Мэрилин Монро завершила свой земной путь намного раньше, и ее кончина потрясла Монтана. Он тоже до конца своих дней не смог забыть то время вчетвером…
