— А ты, видно, ещё не в курсе того, что случилось, так? — расстроенная Юля влетела в автомастерскую, где Антон спокойно трудился над починкой очередного автомобиля, совершенно не подозревая о душевной буре, творившейся в душе супруги.
Разговаривать ему сейчас было не удобно, так как Антон находился под днищем автомобиля.
— Юлечка?! А ты чего здесь? Что случилось? — муж выглянул из-под машины.
— У тебя сейчас глаза на лоб полезут от того, что произошло! — жена была явно не в себе. Такой Антон её видел впервые.
— Подожди-ка минуточку…
Мужчина выбрался наружу и взял салфетку, чтобы вытереть руки от мазута и грязи.
— Ну, теперь рассказывай! Надеюсь, что все живы и здоровы?
— Живы! Вот только здоровы ли? У твоей мамаши явно с головой проблемы! — обиженно выдала Юля. — Такое сделать — это вообще мозгов не иметь!
— Юль, давай без эмоций. Ты можешь по делу говорить? Что произошло? — Ты же видишь — работы полно, мне некогда тут с тобой рефлексировать.
— О, Боже! Хочешь по делу — пожалуйста! Свекровь бабкину квартиру Таньке отдала! И золовка там уже начала обустраиваться. Ты знал об этом? — рявкнула жена так, что все, кто был в мастерской, с интересом обернулись в их сторону.
— Нет… Конечно, не знал. Может, ты что-то путаешь, Юль? Мать нам двоим обещала эту квартиру. Сказала, как только продаст её, так деньги поделит между мной и сестрой.
— Какой же ты наивный! Говорить свекровь может всё, что угодно, но факты говорят о другом. Обещать и выполнить обещание — это не одно и то же!
— Какие факты, Юля? Может, ты успокоишься и всё подробно мне объяснишь? А лучше, давай поговорим не здесь, а дома. Тут не место, ну правда. Ты кстати почему не на работе?
— А потому! Думала вмешаться в ситуацию. Но, вижу, тебе всё равно. А Танька ваша мне уже похвалилась. И фото документа прислала, где чёрным по белому написано, что квартира теперь её. Свекровь дарственную на дочку оформила. Понял теперь или ещё объяснять?
По удивлённому лицу Антона Юля догадалась, что он не в курсе дел, которые происходят между роднёй.
— Иди домой. Потом поговорим, — произнёс сквозь зубы муж.
Он старался выглядеть спокойным, но это спокойствие очень непросто далось сейчас мужчине. Антон почувствовал себя обманутым, его предали самые близкие люди.
«Как же так? Неужели мать на самом деле отдала жильё Таньке? И я теперь остался ни с чем? И со своими долгами,» — невесело подумал Антон.
К своим детям Раиса Васильевна относилась совершенно по-разному. Со старшего Антона она с детства что-то требовала, приучала к тому, что он будущий мужчина и должен быть самостоятельным, уметь постоять за себя. И, конечно, знать, как зарабатывать и обеспечивать семью. А когда сын вырос и стал взрослым, искренне считала, что именно он должен обеспечивать своих родителей, даже после того, как женился.
Младшая дочь Татьяна была любимицей матери с отцом. Всё самое лучше предназначалось только ей. И Антону часто было обидно от такого положения дел.
«Она же младше тебя, притом девочка, ты должен это понимать,» — с детства твердили родители. И ситуация усугублялась тем, что дочка росла слабой и болезненной. И все крутились вокруг неё.
Антон хорошо помнит, как завидовал сестрёнке, которой доставалось всё — и лучшие игрушки, и вкусные необычные гостинцы, и внимание-любовь родителей. А старший сын чувствовал себя обделённым.
Буквально через месяц после его свадьбы с Юлей, год назад, Раиса Васильевна попросила сына помочь им деньгами на ремонт.
— Сынок, не откажи нам с отцом. Уже давно наша квартира просит ремонта, кто же поможет, если не ты?
— Да с чего? Ты же знаешь, мы недавно с Юлей вложились в покупку нашей студии. И все подаренные деньги пошли на первый взнос. Ничем помочь не могу, — удивился сын.
— А ты кредит возьми, сынок. Небольшой. Тебе же это нетрудно, правда?
— Вот вы с отцом и возьмите. В чём проблема? — с досадой спросил Антон.
— Так мы уже… Мы взяли, но нам его не хватит. А я недавно объявление дала, бабушкину квартиру решила продать. Как только продам, так между тобой и Танюшей поделю эти деньги. Таки образом долг тебе отдам, да ещё и с плюсом неплохим. Ну, договорились? Нам ведь всё равно рассчитывать больше не на кого.
— Мам, ты опять всё усложняешь. Продашь квартиру и сделаешь ремонт с тех денег.
— Ой, сынок, если бы всё так просто было! Продажа — дело небыстрое. А мы уже мастеров позвали, они начали работу.
Антон тогда пошёл навстречу просьбам матери, и теперь на нём была ипотека и ещё немалый кредит на ремонт родительской квартиры.
Бабушкина квартира, которая находилась в хорошем районе и стоила даже по меркам их провинциального города очень хорошо, всё никак не продавалась. Раиса Васильевна постоянно сокрушалась, что покупателей всё нет. А те, что есть, предлагают меньше, чем хотелось бы. А она продавать так дёшево не хочет.
Только на днях Антон сообщил матери о том, что не справляется с платежами.
— Мам, сколько можно уже? Ты меня меня постоянно обнадёживаешь, а я не вытягиваю. Продавай уже тому, кто есть. Нам с Юлей надо на что-то жить!
— Ничего, подождёте со своей Юлей. Не голодаете же! Сказала отдам, значит, отдам. А жена твоя кстати тоже работает. На её зарплату пока живите, экономьте. Еду не заказывайте, а сами готовьте, с новой одеждой пока повремените. Вам что, надеть нечего? — удивила сына мать.
— Какая доставка еды, мам? Ты о чём? С нашими ли доходами об этом говорить? И про обновки мы тоже забыли. И так с женой на всём экономим! — возмутился Антон.
— Ничего, уметь экономить — это хорошее качество. А дети пойдут, ты думаешь, проще будет? Вот именно тогда ты по-настоящему поймёшь, что такое — денег ни на что не хватает.
Разговоры с матерью ни к чему не приводили. Юля пилила его каждый день, и Антон уже не раз пожалел о том, что пошёл на поводу у матери и согласился взять этот кредит.
Конечно, душу грела мысль о материнском наследстве — квартире, которую мать должна была вскоре продать. Антон уже планировал, что сделает с деньгами, которые получит за половину квартиры.
Но то, что сообщила ему сегодня супруга, прозвучало словно гром среди ясного неба.
Получается, родители за его спиной решили, что квартиру бабушки продавать не нужно. И теперь ждать нечего. Никаких денег Антон не получит. И кредит, который он брал для родительского ремонта, будет платить сам. И никого уже не интересует, как он это должен делать.
От тяжёлых мыслей голова гудела словно колокол. Мужчина не мог нормально работать, всё валилось из рук. Отпросившись у директора автосервиса, он ушёл.
Но домой не поехал. Там его ждал непростой разговор с Юлей, которая уже была в курсе того, что родные мать и отец попросту его кинули. Антон поехал к родителям, чтобы выяснить все вопросы.
Когда с недобрым лицом он вошёл в отремонтированную на его же деньги квартиру родителей, сына встретила Раиса Васильевна. И по выражению его лица всё поняла.
— Сынок, Антоша, прошу тебя, ты только не горячись! Ведь всё решаемо, правда? — начала она прямо в прихожей.
— Решаемо? — гаркнул Антон. — Ну давай порешаем тогда! Сегодня же верни мне мой долг. Сейчас же! Что молчишь?
— Антон, ты что это? Почему кричишь на мать? — попыталась обидеться Раиса Васильевна.
— А я ещё не начинал кричать, только разминаюсь перед основным вопросом, — с презрением глянув на родительницу, произнёс сын.
— Ты что себе позволяешь, щенок? — в прихожей появился отец. — Скандалишь тут, и из-за чего? Прекрасно знал о том, что мы с матерью не сможем так быстро рассчитаться. Посмотришь вон — другие дети своим родителям безвозмездно помогают! С них бы пример брал, а ты нервы матери мотаешь, бессовестный!
— А я сейчас не про ремонт и не про ваш долг мне. К этому вернёмся после. Я про другое хочу у вас спросить, дорогие родители. Почему вы меня кинули с квартирой? Или опять всё нашей Танюше как самой лучшей девочке? А я для вас что, неродной? Со мной можно и так?! — еле сдерживая гнев, рвущийся наружу, закричал Антон. — Мало того, что долг за кредит решили половиной наследства покрыть, уже ущемив меня этим, так теперь вообще ни с чем оставили!
— Да как ты можешь-то, а? Антон, ты что против счастья сестры? Вот уж никогда бы не подумала про тебя такое! Как вы вообще можете думать о себе, когда моя дочь ещё не устроена? Танюша страдает от одиночества, тебе её совсем не жалко?
— А меня вам не жалко!?
— Пойми, Антон, ты мужчина, и тебе проще заработать на своё жильё. А Таня не устроена. И ей бабушкина квартира поможет обрести своё счастье. Ведь это же очевидно — с квартирой её шансы встретить мужа возрастут, — пыталась вразумить сына Раиса Васильевна.
— Да не против я счастья своей сестры! Ну почему такой ценой? — не сдерживал себя Антон.
— Какой ценой?
— Из твоих слов выходит, что вы против моего счастья! Как я в глаза жене теперь смотреть буду? Что скажу ей?
— Ну объяснишь как-нибудь. Жена у тебя неглупая, должна понять, — цинизм матери зашкаливал, а сын лишь головой качал от удивления.
— Вот ты говоришь, что мне проще, чем сестре, заработать себе жильё, так, мама?
— Ну конечно!
— А ты, мама, не подумала, что за эту мизерную квартирку, в которой мы с Юлей едва умещаемся, я буду рассчитываться десятилетиями? А ты запросто, одним мановением руки, за красивые глазки подарила дочери целую квартиру, чтобы она там счастье своё обрела! Тебе не кажется, что даже для вашей семьи, где так по-разному относятся к своим детям, это слишком?
— Сынок, ну не стоит, не надо так горячиться? Поможем мы с папой и тебе. И ты все свои долги постепенно выплатишь. Главное — это семья. Представь, как будет хорошо — Танюша встретит мужчину, выйдет замуж, родит ребёнка. И вы все будете общаться, дружить семьями. И у каждого будет своя отдельная квартира. А мы будем смотреть на вас, своих детей, и радоваться.
— Да с чего вы мне поможете, если долг уже год вернуть не в состоянии? Я так надеялся на бабушкину квартиру, но вы меня и в этом обманули.
— Всё отдадим, сынок, даже не сомневайся. Вот только Танюше поможем квартиру отремонтировать. Хотели вот поговорить с тобой и помощи у тебя попросить. Но теперь я вижу, что это бесполезно, своими силами этот вопрос придётся решать.
— Что? Я не верю ушам! Вы с отцом опять хотели взять у меня денег? Ещё один кредит на меня повесить? Да у вас с головой проблемы! Вам лечиться надо, родители! — ошарашенно выдал Антон.
— Если ты не прекратишь кричать, я тебя выгоню, — громко проговорил отец. — Такое ощущение, что тебя чужие люди просят о помощи. И кредит могла бы Юля в этот раз взять.
— Юля? — Антон злобно захохотал. — Да, ты прав как никогда, папа. Именно такое ощущение у меня складывается — мы с вами чужие люди! Я вам чужой. Но по странному стечению обстоятельств являюсь вашим родным сыном.
Антон замолчал. А потом вздохнул, готовясь сказать следующее. Он видел, как вытянулись от изумления лица матери и отца.
— С самого детства я чувствовал себя чужаком в своей семье, настоящим изгоем. У вас на первом месте всегда была Танечка. «Она же маленькая, отдай ей мандарин! И конфетку тоже. Почему ты отнял у Тани игрушку, она ведь девочка, уступи немедленно. Танюше положено мороженое, а тебе нет, потому что ты не убрал в детской комнате ваши с ней игрушки,» — вот что я слышал всё детство. Даже когда болел и ждал, что вот теперь-то и ко мне вы повернётесь душой и мне тоже положены гостинцы, новые игрушки и ваше внимание и любовь, я всё равно ничего не получал. Напрасно я плакал и тянул к вам ручки. Всё было напрасно… Ну да ладно, всё это уже в прошлом, — произнёс ледяным голосом Антон. — Мне от вас больше ничего не нужно. Только одно. Немедленно верните мой долг, чтобы я мог погасить кредит. Иначе — суд.
Родители, не ожидавшие подобного откровения от своего сына, сейчас молчали и не смотрели ему в глаза.
— Ну что, сами отдадите, или мне с заявлением в суд идти?
— Неужели ты действительно пойдёшь в суд? — ахнула мать.
— Даже не сомневайтесь! Ещё и за моральный ущерб с вас немалую сумму потребую. Бабкина квартира пусть на вашей совести будет. Никакого счастья ваша Танечка в ней не обретёт, это и дураку понятно. Нельзя ждать счастья, предав родного человека. Всё вам аукнется, потому что Бог всё видит. Только вот вы почему-то предпочитаете не думать об этом.
— Зачем же ты так о сестре, Антон? — растерянно проговорила мать.
— А что не так? Вы что, реально верите в то, что она способна жить самостоятельной жизнью, без вас? Да как же! Привяжется какой-нибудь проходимец, позарится на жилплощадь бесплатную — вот и всё её счастье. Но вы её до старости собрались нянчить, не так ли? Всё, я ухожу. Но про долг не забывайте. Завтра же жду от вас денег.
Антон уезжал от родителей с тяжёлым сердцем. Дома его тоже ждал непростой разговор с Юлей. Но она-то свой человек, её он попытается уговорить.
Через три дня родители вернули сыну долг, наверное, побоялись суда. Слишком убедителен он был в своём гневе.
Антон погасил кредит. Больше с роднёй он не общается. Не может им всем простить того, как с ним обошлись.
