— Мама, а можно я сегодня просто погуляю? — тихий голосок четырехлетней крохи с глазами цвета грозового неба тонул в гулком коридоре московской фотостудии.
Гликерия Широкова, женщина с железной хваткой и мягким голосом, присела перед дочерью на корточки. Она поправила выбившийся из прически светлый локон девочки.
— Кристиночка, солнышко, у нас контракт. Если мы не сделаем эти пять кадров для обложки, дядя-редактор очень расстроится. Поиграем завтра, обещаю. Смотри, какое платьице тебе привезли! Настоящее бальное. Ты будешь принцессой.
— Но настоящие принцессы гуляют в саду, а не торчат целый день перед камерой— прошептала малышка, послушно позволяя надеть на себя тяжелое кружево.
Она стояла под слепящими лампами, пока визажист рисовал ей губы ядовито-розовой помадой. В свои четыре года она уже знала главное правило этого странного мира взрослых: если ты перестал быть красивым, тебя больше нет. И никто не спросит, хочешь ли ты спать или играть в куклы.
Династия бутс и косичек
Кристина родилась 27 декабря 2005 года в семье, где самым громким звуком был свисток судьи на стадионе. Ее отец, Руслан Пименов, — бывший нападающий сборной России, человек, чьи ноги стоили миллионы долларов.
Он рубился за московское «Динамо», потом забивал голы за столичный «Локомотив». Дома он появлялся редко, пахнущий морозом и тяжелым мужским потом после тренировок. Мать, Гликерия, выпускница экономического факультета, променяла скучные цифры отчетов на пеленки.
Когда матушка-природа смешивала гены этой пары, она явно была в щедром настроении. От отца девочке досталась точеная линия подбородка, от матери — фарфоровая кожа и огромные, чуть раскосые серо-голубые глаза, обрамленные густыми ресницами. Это было лицо куклы ручной работы, случайно оказавшееся в обычной панельке на окраине Москвы. На детской площадке прохожие останавливались как вкопанные.
— Ваша дочь непременно должна сниматься в кино, — говорили они Гликерии каждый день.
Сначала мать небрежно отмахивалась. Но когда комплименты стали звучать навязчивее уличной рекламы, экономическое образование подсказало верное решение. Золотая жила сама пришла в их дом в виде маленькой красавицы..
Королевство глянцевых теней
В три года и одиннадцать месяцев маленькая ручка неуверенно вывела подпись (вернее, крестик) под первым серьезным контрактом. Мир высокой моды принял ее мгновенно. Итальянская Prada, британский Burberry, детский Silvian Heach — бренды выстраивались в очередь. Но настоящим русским триумфом стала кампания Ferrero. Русская Золушка рекламировала шоколадные яйца Kinder по всему миру. Мама стала ее главным продюсером.
Снимки получались невероятными. В то время как другие дети кривлялись, щурились или плакали перед объективом, Кристина смотрела прямо в душу зрителю. Взгляд взрослого, немного печального человека на лице ангела. Фотографы называли это магией.
— Ляжь вот здесь, милая, сделай вид, что тебе грустно, — командовал седой итальянец на съемках в Милане.
И девочка, которой хотелось бегать и есть мороженое, ложилась на холодный мраморный пол, сжимала кулачки и выдавала такую вселенскую тоску, что у всей команды бежали мурашки.
Деньги потекли рекой. Вскоре гонорары пятилетней модели превысили зарплату футболиста-отца. Руслан смотрел на банковские выписки молча, лишь крепче сжимая челюсти. Дочь кормила семью.
Тяжелый рюкзак маленькой королевы
Хейтеры проснулись быстро. Интернет-блоги закипели от праведного гнева.
— Вы посмотрите на нее! У ребенка уже тени под глазами! — писали анонимные пользователи под фотографиями улыбающейся Кристины.
— Ее мать — хищница! Она украла детство ради новой шубы! — кричали заголовки желтых газет.
График девочки напоминал расписание премьер-министра. Утро начиналось в шесть. Школа, затем жесткий купальник и зал художественной гимнастики, куда ее отдали ради идеальной осанки и гибкости. Затем два часа дороги через пробки. Вечерняя фотосессия до девяти. Обед — остывший куриный суп в пластиковом контейнере прямо на заднем сиденье автомобиля, пока водитель лавирует между таксистами.
— Я не держу пистолет у ее виска, — жестко отвечала Гликерия на нападки журналистов в эфире ток-шоу. — Ей самой нравится переодеваться. Для нее сцена — это просто цветная радуга. Мы развиваем ее талант! Вы бы предпочли, чтобы она ковырялась в грязном песке во дворе?
Но даже самые преданные поклонники вздрагивали, глядя на кадры в детских журналах. Яркая бордовая помада, глубокое декольте платьев, позы, скопированные со взрослых эротических каталогов. Красота Кристины продавалась слишком дорого, и цена эта измерялась не только в евро.
Критика ее фото
Многие опубликованные мамой кадры с Кристиной подписчики сочли тогда «чересчур провокационным». Основной претензией было, например, что короткие спортивные шорты якобы выглядят неуместно для ребенка, позы девочки показалась кому-то слишком взрослыми или вызывающими.
— А где у нее рука между ног? Когда ее мать публикует такие снимки, она хоть задумывается, сколько извращенцев вокруг? Богатство и деньги к этому не дадут вам счастья! И тем более ребёнку! Дайте ей жить нормально, не губите. Мать просто зарабатывает на красоте дочери, лишая ребенка детства ради лайков и контрактов. Зачем вы одеваете 9-летнюю девочку в купальники «маленькой женщины»? Вы показываете голую малышку извращенцам, вы растите объект для извращенцев. Гликерия делает из собственного ребенка куклу Барби. Это не материнская забота, это ярмарка тщеславия родителей. Посмотрите на позы, которые выбирает мама для съемки. Это неестественно для ребенка, это постановочные взрослые кадры
А что же сама мама?
— Если человек нормальный, ему не придет в голову мысль, что фотография, на которой у девочки рука между ног, — это что то нет… Мне просто смешно, отвечала сама Гликерия Пименова. — У нас никогда не было цели сделать из ребенка звезду и зарабатывать на ней. Я делаю то, что и тысячи других матерей. Нужно думать как извращенец, чтобы увидеть в этих фотографиях что-то пошлое, поэтому вам пора к врачу.
Билет в одну сторону до Лос-Анджелеса
Когда ей едва исполнилось девять, сотовый телефон Гликерии раскалился добела. Американское агентство LA Models предложило переезд за океан. Семья оставила просторную квартиру в Москве ради тесных апартаментов в Городе Ангелов. Здесь золото блестело ярче.
Американцы потеряли голову. Они сравнивали русскую малышку с юной Брук Шилдс. Заголовки окрестили ее «самой красивой девочкой планеты». Голливуд манил огнями. Гликерия сделала ставку: роль Ренесми Каллен в вампирской саге «Сумерки» должна была сделать дочь бессмертной.
Они ждали в приемной час. Два. Три. Из кабинета вышла другая девочка — угрюмая, с темными волосами. Роль ушла ей. А все потому что Кристина слишком плохо говорила по-английски…
Это был первый серьезный удар. Но вскоре удача улыбнулась иначе. Сам Жерар Депардье выбрал ее в партнерши для своего фильма «Русский бес». Великий французский лицедей, огромный и шумный, гладил ее по голове огромной ладонью, и говорил на ломанном русском:
— Ти маленький дьявол, Кри-стин. Ти нэ боишься камеры.
Казалось, впереди вечность в кино…
Пластиковая сказка разбивается о зеркало
Время — самый безжалостный кредитор. Оно начало требовать проценты у Кристины примерно в двенадцать лет. Милое детское очарование стремительно таяло. Черты лица становились резче, подростковая сутулость сменила балетную выправку гимнастки. Камера все еще любила ее, но той магии, того гипноза, который заставлял людей покупать журналы, становилось меньше.
А потом грянул скандал иного рода. Подписчики ее блога вооружились лупой. Они начали сравнивать исходники фотографий и финальные публикации.
— Смотрите! — писали они. — У нее тут прыщик на лбу замазали. А тут нос кривоват. А талию нарисовали заново!
Иллюзия идеального инопланетного существа рухнула. Оказалось, что самая красивая девочка мира все больше существует только в слоях графического редактора. Толпа всегда требует крови тех, кому вчера поклонялась. Хейтеры обвинили Гликерию в обмане: она якобы годами жестоко ретушировала обычного ребенка, продавая людям цифровую мечту. И Кристина исчезла…
Обычная студентка в городе падших ангелов
Сейчас Кристине Руслановне Пименовой двадцать лет. Она живет в том же Лос-Анджелесе, но теперь снимает скромную студию подальше от Беверли-Хиллз.
На ее лице почти нет косметики. Вместо кутюрных платьев — потертые джинсы и толстовки оверсайз. Она поступила в колледж, грызет гранит науки и отчаянно зубрит учебники. Говорят, она всерьез увлекается дизайном компьютерных игр и цифровой живописью. Та, кто привыкла стоять перед объективом, теперь предпочитает смотреть прямо в монитор…
Она иногда выходит на подиум по старой памяти, но отказывается от предложений, если нужно надевать купальники или слишком открытые наряды. Ее агентам приходится нелегко.
— Мне не нужна ваша неделя моды в Нью-Йорке, — спокойно говорит она по телефону, закатывая глаза. — У меня завтра экзамен по макроэкономике. И вообще, я хочу рисовать монстров, а не изображать их.
Ее внешность изменилась кардинально. Ушла детская припухлость, исчез тот гипнотический взгляд. Перед нами обычная, весьма симпатичная современная девушка. Не Венера Боттичелли, но и не чудовище. Просто человек, которому позволили вырасти.
Эпилог: Цена застывшего мгновения
История Кристины — это не трагедия сломанной судьбы. Это история огромного родительского честолюбия, упакованного в красивую коробку заботы. Гликерия дала дочери мир, о котором миллионы детей могут только мечтать, но взамен потребовала абсолютного подчинения расписанию.
*
*
Руслан Пименов давно завершил карьеру, травмировав колено, и семья так и не вернулась в заснеженные московские дворы. Америка стала их клеткой и их спасением.
Мир полюбил не девочку Кристину. Мир влюбился в совершенную симметрию ее черт. А любовь публики проходит быстрее, чем высыхает краска на новых декорациях…
*
