— Я здесь работаю, — женщина у служебного входа сказала это спокойно. Без возмущения. Без обиды.
Вахтёр внимательно посмотрел на неё и покачал головой. Не знает. Не помнит. Не верит.
Тогда она назвала фамилию:
— Сазонова. Нина Сазонова.
Но и это не помогло. Трудно поверить, что такое могло случиться с известной актрисой. Только тогда она ещё не была известной. Да и выглядела совсем не так, как несколько лет назад. Война отняла у неё молодость.
Говорят, узнали её только по голосу. Она запела. И тогда стало понятно: перед ними действительно Нина Сазонова. Та самая. Только совершенно седая. В 26 лет! В 1943 году она вернулась в свой родной театр Советской Армии (бывший Центральный театр Красной Армии).
Эта история о любимой актрисе зацепила меня. Потому что в ней будто вся жизнь Нины Афанасьевны уместилась в нескольких минутах. Она возвращается в театр, а её не узнают. Что она пережила, знает, вернее, знала только она…
Нинка — колобок
В семье Сазоновых очень любили музыку. Отец играл на гитаре, мать — на скрипке. Братья тянули баян. Сёстры бренчали на балалайках. Маленькая Нина росла среди песен, домашних концертов и вечного шума большой семьи. Детей было пятеро. Она — самая младшая.
Позже семья переехала в Кимры. Жили в коммунальной квартире. Денег не хватало постоянно, но почему-то почти все воспоминания Сазоновой о детстве были светлыми. Наверное. Не в деньгах счастье, так говорили и думали раньше. Наверное, так оно и было. И люди были счастливей, может. Не знаю.
В школе на нее обратила внимание учительница Анна Михайловна. Именно она организовала драматический кружок и впервые вывела Нину на сцену. Первой ролью оказался… Колобок.
Через много лет Нина Афанасьевна смеялась:
— Эта замечательная роль досталась мне по праву. Была я юркая, ловкая и круглая.
В шестнадцать лет она поехала в Москву поступать в студию при Центральном театре Красной Армии. Конкурс был страшный. Мест почти не осталось. Но девчонка из коммуналки каким-то чудом прошла. Хотя, наверное, никакого чуда не было. Был талант.
Театр стал её судьбой. Именно там она встретила войну.
Час на мине
За годы войны Нина Сазонова дала больше трёх тысяч (!) концертов на фронте. Цифра огромная. Но за сухой цифрой прячутся вещи, о которых сегодня редко вспоминают.
Артисты фронтовых бригад часто рисковали собой. Снаряду или пуле все равно кто ты.
Однажды концертная бригада театра Красной Армии двигалась через заминированный участок леса. Их сопровождали и военные. Шли след в след. Очень осторожно. Ошибка могла стоить жизни всем. И вдруг Сазонова оступилась.
Военный сразу понял, что произошло:
— Не двигайся.
Остальные по его команде отошли назад, на безопасную тропу. Сазонова осталась одна…
— Он коротко огляделся и добавил:
— Ни шагу в сторону. Стоять на месте.
Только эти два слова. Под ногой оказалась противотанковая мина. Сапёров рядом не было. Военный отвёл остальных и пообещал вернуться. А она осталась одна. Посреди леса. На мине. На целый час.
Иногда читаешь подобные истории и понимаешь, что ни один фильм ужасов не способен придумать ничего страшнее реальности. Час. Шестьдесят минут. Триста шестьдесят тысяч ударов сердца. Каждый из которых может стать последним.
О чём думала тогда молодая актриса? О матери? О театре? О том, что так и не успела сыграть свои главные роли? Она никогда подробно не рассказывала. Наверное, некоторые воспоминания остаются слишком личными.
Сапёр всё‑таки пришёл. Мину обезвредили. Нина осталась жива. Но это было только начало.
Стог сена и немецкие вилы
Летом 1942 года фронтовая бригада попала в окружение под Харьковом. Был бой. Многие погибли в том бою. Кто чудом уцелел, пытался пробиться к своим.
Сазонова вместе с советским офицером спряталась в стоге сена. Позже она вспоминала этот день как один из самых страшных в жизни. Немцы прочёсывали местность. Подходили к каждому стогу. Проверяли вилами. Слышать шаги совсем рядом и ждать удара — испытание, которое трудно даже представить.
Офицера обнаружили. Нину — нет. Ей снова невероятно повезло. Из укрытия она выбралась только на следующий день. Голодная. Измученная. Почти без сил.
И снова спас её Всевышний, наверное. Она встретила деревенскую женщину. Та, выслушав ее историю, проявила смекалку. Принесла Нине старую одежду, испачкала лицо грязью и объяснила, как вести себя при встрече с немцами:
— Если спросят — ищешь корову. Потерялась. Ушла со двора.
Именно эта нехитрая легенда помогла Сазоновой пройти дальше. Иногда человеческая жизнь держится на одной случайной встрече. На одной доброй женщине. На одном сказанном вовремя слове.
Волосы цвета каштан стали седыми
О том эпизоде долго предпочитали не говорить. После того как Нина добралась до своих, начались проверки. Она несколько дней находилась на оккупированной территории. А в те годы этого факта уже хватало для подозрений.
После выхода из окружения Нину сразу вызвали на допросы. Офицеры методично сверяли показания: маршрут, даты, приметы людей, которые помогали. Долгие допросы, бесконечные вопросы. Выясняли каждую мелочь: где была, с кем встречалась, как выжила, почему осталась жива. Сама по себе ситуация чудовищная.
Позже многие знакомые актрисы говорили, что именно после этих событий она резко поседела. Точно установить причину невозможно. Да и нужно ли? После мины. После окружения. После смертей друзей. После допросов. После постоянного страха…
Когда всё закончилось, Нина взглянула в зеркало — и замерла. Её волосы цвета каштана резко стали седыми. Будто неведомый режиссёр уготовил ей, ещё молодой девушке — всего-то 26 лет, — сыграть роль бабушки. Без репетиций. Без грима.
Актриса, которую любила вся страна
*
Когда Сазонова вернулась в театр, никто не мог предположить, что впереди её ждёт всенародная любовь. Причём любовь совершенно особенная. Не как к кинозвезде. Не как к красавице. Не как к модной знаменитости. Её полюбят как родного человека.
В кино она пришла поздно. Многим актрисам к тому возрасту уже нечего было ждать. А её лучшие роли были впереди. Первой большой работой стала «Поэма о море».
Когда Нина сомневалась, сможет ли сыграть мать взрослых детей, режиссёр Александр Довженко сказал удивительную вещь:
— У вас глаза матери.
И попал в точку. Пожалуй, никто в советском кино не умел играть матерей так, как Сазонова. Не идеальных. Не плакатных. Настоящих. Уставших. Любящих. Терпеливых. Таких, каких миллионы людей видели дома каждый день.
Сейчас трудно представить, насколько популярной была Нина Сазонова в то время. Нет, она не была красавицей с журнальных обложек. Не участвовала в скандалах. Не рассказывала журналистам подробности своей жизни.
Её любили совсем за другое. После фильмов «Простая история», «Живёт такой парень», «Женщины», «Бабье царство», «Моя улица», «Нюркина жизнь», зрители начали воспринимать её как близкого человека. Казалось, что эта женщина живёт где‑то рядом. Работает в соседнем отделе. Живёт через двор. Может дать совет, пожалеть или просто выслушать.
Сегодня молодым зрителям трудно объяснить масштаб её успеха. После показа фильма на телевидение пришло около трёхсот тысяч писем. Триста тысяч! Даже сейчас цифра выглядит фантастической.
Сазонова играла там тётю Пашу. И сыграла так, что люди перестали отделять персонажа от актрисы. Письма приходили с удивительным адресом:
«Москва. Тёте Паше».
Без улицы. Без номера дома. Без индекса. И ведь доходили. Почтальоны прекрасно понимали, о ком идёт речь. Вот это, наверное, и есть настоящее признание. Когда тебя знает вся страна.
После «Дня за днём» зрители запомнили Нину Афанасьевну и по другим работам. Многие тепло вспоминают её Надежду Петровну Хмель, мать Юрки, в «Юркиных рассветах» Почти последней крупной работой актрисы стала роль Вассы Железновой в одноимённом телеспектакле 1978 года
Мать
В кино она играла матерей. На сцене играла матерей. Пела о материнской любви. И сама оказалась заложницей этой любви.
После войны Нина Афанасьевна вышла замуж за директора художественной галереи Александра Борисова. Казалось, впереди обычная счастливая жизнь. В семье родился сын Михаил. Но семейное счастье оказалось недолгим. Супруги расстались. Сына она воспитывала одна.
Именно тогда любовь к ребёнку постепенно стала главным смыслом её жизни. Предложения ей делали и позже. Рядом появлялись достойные мужчины. Известно, например, что у неё был роман с гипнотизёром Виктором Вишневским. Отношения были серьёзными. Он даже жил у неё дома.
Но однажды Вишневский и Михаил вернулись после гастролей в таком состоянии, что Сазонова выставила мужчину за дверь. Говорят, тогда она сказала:
— Мне сын дороже.
Похоже, именно этой фразой можно объяснить всю её дальнейшую судьбу. Ради сына она отказалась от возможности снова устроить личную жизнь. Ради сына прощала ошибки, покрывала долги и раз за разом давала новый шанс.
Когда Михаилу исполнилось шестнадцать лет, он неожиданно привёл домой молодую жену. Бросил школу. Пошёл работать. Вскоре родился сын Женя. Но семья быстро распалась.
Позже Михаил снова пытался устроить личную жизнь. И снова безуспешно. Постепенно в его жизни появились алкоголь, карточные долги и постоянные проблемы с деньгами. Мать снова приходила на помощь. Платила. Выручала. Спасала. Прощала.
Она продолжала работать, сниматься, ездить на творческие встречи, а заработанные деньги часто уходили на погашение долгов сына. Годы шли. Проблем становилось всё больше.
Алкоголь постепенно разрушал Михаила. Он становился раздражительным и вспыльчивым. Начались долгие запои, семейные конфликты и тяжёлые разговоры.
Последние годы жизни Нины Афанасьевны превратились в настоящее испытание. Сын практически изолировал её от внешнего мира. Не подпускал к телефону. Не впускал гостей. Контролировал её общение. Даже коллеги по театру далеко не всегда могли попасть к ней домой.
Самое страшное, что она продолжала его оправдывать. Продолжала любить. Продолжала считать маленьким мальчиком, которого нужно спасать. Наверное, именно поэтому она никогда не обращалась за помощью. Не жаловалась. Не выносила семейную драму на публику.
Только любовь не всегда умеет спасать. Иногда она ослепляет.
К началу 2000-х жизнь Нины Афанасьевны всё больше напоминала испытание, которому не видно конца. Новогодняя ночь 2002 года стала роковой для этой семьи. После очередного конфликта актриса получила тяжёлые травмы и оказалась в больнице. Врачи долго боролись за её жизнь. А Михаил, потрясённый произошедшим, не смог справиться с тем, что случилось.
Для Нины Афанасьевны начались долгие месяцы восстановления. Больницы, сложное лечение, попытки заново возвращаться к привычной жизни. Но, пожалуй, самой тяжёлой оказалась не физическая боль.
Близкие вспоминали: о судьбе сына ей долго не решались говорить. Когда она приходила в себя, то снова и снова задавала один и тот же вопрос:
— Где Миша?
И в этом вопросе была вся её жизнь.
Не обида. Не упрёк.
Только тревога матери за своего ребёнка.
Она любила его тогда, когда им гордилась. Любила, когда за него переживала. Любила, когда он приносил радость. И любила тогда, когда эта любовь причиняла ей боль.
Наверное, именно поэтому история Нины Сазоновой до сих пор так трогает людей. Это не только история известной актрисы. Это история матери, которая до последнего оставалась матерью.
Даже когда судьба испытывала её на прочность.
«Я тебе завидую…»
На юбилее Нины Сазоновой на сцену вышла актриса Ангелина Степанова. Посмотрела на коллегу и сказала слова, которые сегодня кажутся лучшим итогом её жизни:
— Если бы ты знала, как я тебе завидую. Ты не просто народная актриса. Ты всенародная.
И действительно. Званий было много. Орденов тоже. Но разве это главное? Главное, что спустя годы люди всё ещё помнят тётю Пашу. Помнят её песни. Помнят её глаза. Те самые глаза, о которых говорил Довженко. Глаза женщины, которая слишком многое пережила и всё равно не разучилась любить людей. А вы помните Нину Сазонову? Какой фильм или какая песня с её участием запомнились вам больше всего?
