Анжела закрыла ноутбук и потерла виски. Рабочий день выдался напряженным: два крупных поставщика сорвали сроки, служба поддержки была завалена жалобами, а новый сотрудник умудрился удалить половину карточек товаров.
В такие моменты женщина особенно ценила домашний уют: любимый коттедж в Подмосковье, где можно было спокойно выдохнуть и забыть о бесконечной суете маркетплейсов.
— Мамочка! — пятилетняя Вера вбежала в кабинет, размахивая рисунком. — Смотри, что я нарисовала! Это наш дом, а это ты, а это папа, а это я!
На листе красовался классический детский шедевр: квадратный дом с треугольной крышей, три человечка с огромными головами и палки вместо рук.
— Очень красиво, солнышко! — Анжела обняла дочку. — А почему с нами нет бабушки Лиды?
— Но она же в своём доме живёт. Далеко! — Вера пожала хрупкими плечиками. — Кстати папа сказал, что мы к ней завтра поедем. Она болеет?
— Немножко болеет. Мы ее навестим.
Павел появился в дверях, держа в руках телефон. Лицо у него было озабоченное.
— Звонила мама, — сообщил муж, когда Вера убежала показывать рисунок коту. — Зовёт завтра всех к себе. Говорит, что у нее есть важный разговор.
— Опять про лечение? — Анжела встала из-за стола. — Я уже договорилась с кардиологом на следующую неделю. И результаты МРТ должны прийти.
— Не знаю. Но голос у нее был какой-то странный. Решительный что ли.
Супруга с пониманием кивнула.
За последние восемь месяцев, с того самого дня, когда пришло известие об аварии, их жизнь кардинально изменилась.
Потерять сразу двоих, мужа и младшего сына Димку, было ударом, от которого Лидия Андреевна до сих пор не могла оправиться. Микро инсульт у женщины случился через неделю после похорон. С тех пор Анжела фактически координировала всё лечение свекрови.
— Катя с Андреем приедут? — спросила она.
— Конечно. И Алла с малышом тоже.
При упоминании Аллы Анжела невольно сжала губы.
Двадцатидвухлетняя вдова вызывала у неё странную смесь жалости и раздражения. Жалости… понятно почему. А раздражения… Наверное, из-за того, как та умела изображать беспомощность. После смерти Димки Алла словно превратилась в фарфоровую куколку: хрупкую, печальную, нуждающуюся в постоянной заботе.
И все вокруг бросались её утешать, помогать, решать за нее любые проблемы.
— Дорогая, о чем ты задумалась? — Павел подошёл ближе. — Всё в порядке?
— Да, просто устала, — женщина улыбнулась мужу. — Слушай, ты зафиксировал наши последние траты на лечение? Сколько мы уже в общем потратили?
— Точно не помню. А что? Решила подбить сумму?
— Нет. Просто интересно стало. Забудь.
На самом деле Анжела вела четкий финансовый учет всем тратам, включая лечение свекрови. Частная клиника, консультации профессоров, дорогостоящие обследования, лекарства… всё это требовало серьезных вложений.
Деньги у них водились. Компания приносила хорошую прибыль, но, несмотря на это, суммы получались внушительные.
А главное, что заботились о свекрови почему-то только они с Павлом. Андрей с Катей могли максимум привезти фруктов и посидеть часок у постели больной. У Аллы вообще денег не было: она после смерти мужа работать не пошла, сославшись на маленького ребёнка и депрессию.
— Дорогой, а тебе не кажется странным, что мама вдруг всех зовет к себе? — спросила Анжела, когда они укладывали Веру спать.
— Может хочет поблагодарить нас. За всё, что мы делаем для нее.
— Возможно, — согласилась супруга, но внутри у неё что-то тревожно заныло.
В квартире Лидии Андреевной еще год назад всегда пахло домашними пирожками и выпечкой. Сегодня пирожков не было: внутри стоял стойкий запах лекарств и… напряженная атмосфера.
Свекровь встретила гостей в нарядном тёмно-синем платье, которое явно не надевала месяцами, волосы были аккуратно уложены, на щеках светился румянец.
— Проходите, проходите, — женщина суетливо расстилала скатерть на большом столе. — Сейчас чай поставлю.
— Мам, сиди, не вставай, — Павел помог ей устроиться в кресле. — Анжела все сделает сама.
Через полчаса все были в сборе.
Андрей пришёл со слегка “помятым” лицом. Видимо, вчера что-то отмечал с коллегами-электриками. Его жена Катя как всегда выглядела уставшей: двое детей плюс работа в школе давались ей нелегко.
Алла появилась последней, неся на руках годовалого Артёмку. Малыш был копией погибшего Димки: те же светлые кудряшки, те же серые глаза.
— Ну вот! Наконец-то все за одним столом! — Лидия Андреевна оглядела домочадцев и сложила руки на коленях. — Я вас позвала, потому что… — она замолчала, Анжела увидела, как нервно дрогнули ее губы. — После того, что случилось с папой и Димочкой, я поняла, что жизнь может оборваться в любую секунду. Совсем в любую.
Алла тихо всхлипнула, прижимая к себе сына. Артёмка, чувствуя напряжение мамы, засопел и уткнулся ей в плечо.
— Мне шестьдесят два года. За эти месяцы я столько передумала, перечувствовала… — Лидия Андреевна достала из кармана платок и промокнула глаза. — Я лежала в больнице и думала… а что, если я в одну из ночей не проснусь? Что будет с вами? Как вы дальше жить будете?
— Мам, не говори так, — Павел наклонился к ней и заботливо обнял ее за плечо. — Врачи же сказали, что самое страшное позади.
— Врачи… — свекровь махнула рукой. — Они своё дело делают, спасибо им большое. Но они не могут дать никаких гарантий! Сегодня есть человек, завтра нет человека. Вот и вся правда! А я смотрю на вас и сердце кровью обливается. Вижу, как тяжело вам приходится! — женщина перевела взгляд на старшую невестку. — Катенька, милая, ты так похудела за последнее время. И глаза такие усталые. Два сына, работа, а дома нет. Съемная квартира, где даже детскую нормальную сделать нельзя.
Катя покраснела и опустила голову.
— А ты, Аллочка, — Лидия Андреевна повернулась к молодой вдове. — Мой бедный ребёнок! В двадцать два года остаться одной с малышом… Врагу не пожелаешь такой судьбы! У родителей живешь, в комнатке детской, где и развернуться негде.
Алла заплакала тихо, без всхлипов, только слёзы текли по щекам.
— А я что? Старая уже, мне много не надо. И поняла я, что нельзя откладывать на потом то, что можно сделать сегодня! — Лидия Андреевна выпрямилась и посмотрела на всех собравшихся уверенным взглядом. — Поэтому я приняла решение. У нас с папой, кроме этой квартиры, есть еще однушка в соседнем районе. Помните, мы её три года назад купили?
В комнате повисла напряженная тишина. Анжела почувствовала, как у нее учащается сердцебиение.
— Я решила… — свекровь помолчала, собираясь с мыслями, — я решила оформить дарственные на квартиры, которыми владею.
Воцарилась абсолютная тишина. Даже маленький Артем перестал сопеть и замер на маминых руках, словно чувствовал важность момента.
— Катенька, Андрей, — продолжила Лидия Андреевна, доставая из серванта какие-то документы, — эта квартира теперь ваша. Трёхкомнатная, для ваших мальчишек в самый раз. Можно будет каждому по комнате сделать после моей смерти. Наконец-то они перестанут друг друга будить по ночам.
Катя всхлипнула и зажала рот рукой. Глаза у неё наполнились слезами. Только теперь она плакала не от усталости, а от неожиданной удачи, которая свалилась им на голову.
— Лидия Андреевна, я… я не знаю, что сказать, — пробормотала старшая невестка сквозь слёзы.
— Ничего не нужно говорить. Просто примите мой подарок с благодарностью. А тебе, Аллочка, — свекровь повернулась к молодой вдове, — дарю нашу новую однушку. Тебе с Артёмкой она отлично подойдет. Да и район там спокойный.
Алла не смогла сдержаться и разрыдалась в голос, прижимая к себе малыша.
— Лидия Андреевна, вы… как же так… я не заслужила… — всхлипывала она.
— Заслужила, милая, ещё как заслужила! Ты же жена моего любимого Димки, мать моего внука. А Катя… супруга моего старшего. Вы мои девочки!
Андрей молчал, только часто моргал и глупо улыбался. Видно было, что новость его потрясла не меньше жены.
— Мам, — наконец выдавил он, — это… это серьёзно? То есть, прямо совсем даришь? Навсегда?
— Документы уже оформлены, — Лидия Андреевна похлопала по папке. — Завтра можете подавать справки в Росреестр.
— Но мама, — растерянно промямлил Андрей, — а где ты будешь жить? Это же твоя квартира…
— Да здесь и буду, если позволите! — Лидия Андреевна улыбнулась. — Только теперь не как хозяйка, а как… ну, как жилец. Я же вас знаю, Андрей. Катю знаю. Вы меня на улицу не выставите. Доживу свой век в родных стенах, а после моей смерти квартира полностью ваша останется. Без всякой дополнительной волокиты.
— Лидия Андреевна, мы вас никогда не обидим! — всхлипывала Катя. — Это же ваш дом, несмотря ни на что. Здесь не может быть другой хозяйки, кроме…
— Может, может. Но я вам полностью доверяю. Знаю, что вы меня в обиду не дадите.
Анжела молча наблюдала за происходящим, ощущая странную отстраненность. Словно всё это происходило не с ней. Словно она смотрела захватывающую мелодраму про чужую семью.
Алла плакала от счастья, Катя дрожащими руками гладила документы, Андрей неловко обнимал мать…
И тут Павел вдруг спросил:
— Мам, а мы для тебя не существуем? Насколько я понял, нам ничего не полагается.
Лидия Андреевна посмотрела на среднего сына с некоторым удивлением, как будто не понимала, почему он вообще задаёт такой вопрос.
— Паша, милый, — сказала она мягко, — у вас же всё есть. Собственный дом, машина хорошая, бизнес успешный… Я вас не меньше остальных люблю. Просто вы в жизни и так замечательно устроились. Ни в чём не нуждаетесь, живете припеваючи. А эти мои девочки мучаются. Нельзя так!
— Понятно, — коротко ответил Павел и больше ничего не сказал.
Анжела тоже промолчала.
Что тут скажешь? Формально свекровь была права: у них действительно всё было. Дом, стабильный доход, возможность ни в чём себе не отказывать. Другое дело, что всё это они заработали сами, без чьей-либо помощи. И то, что она последние месяцы тратила огромные деньги на лечение Лидии Андреевны, почему-то в расчет не принималось.
Ужин прошел в радостной атмосфере.
Катя и Алла обсуждали планы, делились радостью, благодарили свекровь. Лидия Андреевна сияла: было видно, что она счастлива от того, какую радость доставила невесткам.
— Нам пора, — сказала наконец Анжела, поднимаясь из-за стола. — Вера с няней осталась. А у нее рабочий день подходит к концу.
— Конечно, конечно, — засуетилась свекровь. — Спасибо, что приехали. Для меня очень важно собрать всех за одним столом.
Супруги попрощались и вышли на лестничную площадку. До машины они шли молча.
По пути домой Павел сосредоточенно смотрел на дорогу, а Анжела в боковое окно на мелькающие фонари. Только когда они свернули в посёлок, женщина наконец заговорила:
— Четыре миллиона шестьсот тысяч рублей.
— Что? — не понял супруг.
— Именно столько мы потратили на лечение твоей мамы за последние восемь месяцев. Я сегодня еще раз все пересчитала.
Павел притормозил у шлагбаума и помахал охраннику.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Ничего. Просто констатирую факт! — Анжела повернулась к мужу. — Паш, скажи, как есть. Тебе не обидно?
— Обидно, — честно признался он. — Но с другой стороны, мама права. У нас действительно всё есть.
— У нас есть то, что мы сами заработали. А у Андрея с Катей теперь будет то, что им подарили.
Супруги въехали во двор своего коттеджа. Анжела машинально отметила, что нужно срочно подстричь живую изгородь: за лето кустарники слишком разрослись.
— Анжел, ты же не из жадных, — сказал Павел, заглушив двигатель. — Что тебя так зацепило?
Женщина помолчала, подбирая слова.
— Знаешь, я никогда не отказывалась помогать родственникам. Никогда не выступала против. Когда у твоей мамы случился микроинсульт, я первая сказала, что мы сделаем все возможное для ее выздоровления. Лучшие врачи, лучшие клиники… без оглядки на деньги. Потому что это правильно, это по-человечески.
— А теперь что не так?
— А то, что помогали Лидии Андреевне только мы. И я сейчас имею ввиду не только деньги! — Анжела вышла из машины. — Андрей с Катей появлялись раз в месяц с пакетом фруктов. Алла вообще ни разу не поинтересовалась, во что нам обходится лечение свекрови. А теперь получается, что самые заботливые дети остались ни с чем, а те, кто и пальцем не пошевелил ради твоей матери, получили квартиры. Веселая история. Не думаешь?
Дома супругов встретила няня Светлана Ивановна. Это была приятная женщина лет пятидесяти, которая помогала с Верой, когда у Анжелы был аврал на работе.
— Вера уже спит, — доложила она. — Поужинала, сделала домашнее задание из развивашки, почитала. Послушная девочка.
Когда няня ушла, Анжела прошла в кабинет и включила ноутбук. Павел появился в дверях с двумя чашками чая.
— Что делаешь?
— Отменяю завтрашнюю запись к кардиологу, — спокойно ответила Анжела, кликая мышкой. — И послезавтрашнее МРТ тоже.
— Зачем?
— А зачем нам тратить деньги на лечение человека, который ставит нас на сто первое место в своей жизни? — женщина повернулась к мужу. — Пусть теперь Катя с Андреем заботятся о своем покровителе и оплачивают все расходы. Или Алла. У неё теперь тоже есть что продать в случае чего.
— Анжела, это же мама…
— Да. Это мама. Которая только что дала ясно понять, кого она считает детьми, заслуживающими заботы, а кого богатыми банкоматами, которых можно использовать для удовлетворения собственных нужд.
Павел сел в кресло напротив.
— А если ей станет хуже? Если что-то случится?
— Ничего не случится! — Анжела глотнула чай. — У свекрови теперь есть заботливые Андрей с Катей, которые получили трёхкомнатную квартиру. И благодарная Алла с однушкой. Пусть они и решают вопросы. А мы, как сказала Лидия Андреевна, будем жить припеваючи.
— Но ведь у них денег нет…
— Паш, — женщина внимательно посмотрела на мужа, — ты хочешь, чтобы я продолжала оплачивать лечение женщины, которая только что при всех объяснила, почему я недостойна даже символического подарка?
Павел молчал долго. Потом тяжело вздохнул:
— Понимаю тебя. Ты права. Если мама считает, что справедливость — это когда те, кто ничего не делал, получают квартиры, а те, кто тратил миллионы, остаются с носом, то пусть эта справедливость работает до конца.
— То есть ты меня поддерживаешь?
— Поддерживаю! — супруг кивнул. — И знаешь, мне даже интересно, что они скажут, когда поймут, что теперь финансовый вопрос по лечению мамы на их плечах.
Первый звонок поступил через три дня. Звонила не Лидия Андреевна, как ожидала Анжела, а Андрей. Он разъяренно сопел в трубку.
— Павел, ты совсем охренел? — начал мужчина без всяких приветствий. — Мать болеет, а ты устраиваешь какие-то игры!
— Никаких игр я не устраиваю, — спокойно ответил Павел. — Просто все стало на свои места. Мама захотела, чтобы ее имущество досталось тем, кто в нем нуждается. Без проблем. Но! Логично предположить, что и лечение должны оплачивать те, кто получил недвижимость.
— Так говоришь? Обида грызет? Да ты купаешься в шоколаде! — взвился Андрей. — И завидуешь простой квартире! Не ожидал от тебя такой подлости!
— Андрей, дело не в квартире, — Павел попытался объяснить брату свою позицию. — Дело в том, что за восемь месяцев мы потратили на мамино лечение почти пять миллионов рублей. И мама даже не поблагодарила нас за это. Зато тех, кто не потратил ни копейки, наградила квартирами.
— Пять миллионов? — голос Андрея на секунду дрогнул, но потом снова стал злым. — Брехня это всё! Хочешь из матери деньги вытрясти!
— Могу прислать все чеки и справки о переводах.
— Не надо мне твоих чеков! — рявкнул Андрей. — Ты и твоя жена — жадные тва ри! Мало вам того, что вы имеете? Не нажретесь все никак! А мать пускай дохнет, да? Ну ты и подлец, Павел! И жена твоя такая же! Больше не звони мне никогда!
Мужчина бросил трубку. Павел молча положил телефон.
— Ну что? — спросила Анжела, поднимая голову от документов.
— Примерно то, что я ожидал. Мы жадные, завидуем квартире, хотим из матери деньги вытрясти. А наше заветное желание — ее смерть.
— Господи, как такое можно говорить. Я в шоке. Теперь осталось дождаться звонка Аллы для полного счастья!
— За это можешь не переживать. Этого не случится! Алла после получения квартиры как в воду канула. Даже не интересуется, как дела у свекрови.
Женщина кивнула. Она не удивилась. В последние месяцы она всё лучше понимала, кто есть кто в семье мужа.
Больше никто из родственников не появлялся. Словно Павел с Анжелой внезапно перестали существовать. Только изредка через общих знакомых до них доходила кое-какая информация: Андрей начал пить ещё больше, устраивал Кате постоянные скандалы, Лидия Андреевна болела, но к врачам идти отказывалась.
А потом, через три месяца, когда Анжела уже почти забыла обо всей этой истории, секретарша доложила, что к ней пришла какая-то пожилая женщина.
— Лидия Андреевна? — удивилась Анжела, поднимаясь из-за стола. — Почему вы заранее не предупредили о своем приходе?
Свекровь выглядела ужасно.
— Не хотела беспокоить, — тихо ответила она. — Анжелочка, можно с тобой поговорить? Буквально пять минут.
— Конечно, проходите. Присаживайтесь.
Лидия Андреевна села на край стула и аккуратно сложила руки на сумочке.
— Я пришла попросить прощения, — сказала она без предисловий. — И поблагодарить. За всё, что вы для меня сделали.
Анжела почувствовала, как сжалось ее сердце.
— Лидия Андреевна…
— Андрей меня выгнал. Вчера. Пришел пьяный, как всегда в последнее время, начал скандалить. Сказал, что из-за меня у него отношения с братом испортились, из-за меня всё пошло наперекосяк! — она вытерла глаза платком. — Катя заступилась, так он и на неё наорал. А потом сказал, что если мне не нравится, как он живёт в своей квартире, я могу убираться.
— Боже мой… — Анжела присела рядом. — И где же вы теперь жить будете?
— Есть у меня старый домик в деревне, который остался мне от родителей. Там и доживу свой век! — Лидия Андреевна посмотрела на невестку. — Но перед отъездом я хотела попросить у вас прощения. Я поняла, какую огромную ошибку сделала. Вы единственные, кто действительно обо мне заботился. А я… я была слепая.
— Лидия Андреевна, — Анжела взяла свекровь за руку, — поезжайте к нам. Будете жить у нас, в нормальных условиях. Вера очень соскучилась по бабушке.
— Спасибо, милая, но нет, — свекровь покачала головой. — За свои ошибки нужно платить. А я наделала их много. Поеду в деревню, там спокойно. Но если вы с Павлом и Верочкой будете иногда навещать старую дуреху, я буду вам очень благодарна.
— Конечно будем! — Анжела обняла свекровь. — И не говорите так о себе. Пожалуйста!
— Говорю правду. Справедливость, она, оказывается, такая штука… Думаешь, что делаешь как лучше, а получается хуже некуда.
Супруги ездили к Лидии Андреевне каждые выходные: возили продукты, лекарства, помогали по хозяйству.
Вера обожала бабушку, которая пекла ей настоящие пироги и рассказывала сказки.
Ни Андрей с Катей, ни Алла ни разу не появились.
Лидия Андреевна прожила в деревне три года. Умерла она тихо, во сне, в своём доме. На похороны пришли только Павел с Анжелой, Вера и несколько соседей. Остальные родственники даже не откликнулись на извещения.
— Мам, а почему дядя Андрей не пришёл попрощаться с бабушкой? — спросила Вера, когда они ехали обратно.
— Потому что взрослые иногда совершают ошибки, которые потом нельзя исправить, — ответила Анжела. — И тогда им становится очень стыдно.
Дома, разбирая вещи свекрови, Анжела нашла письмо, адресованное ей и Павлу:
«Спасибо вам за то, что простили глупую старуху. За то, что не бросили, когда все остальные отвернулись. Ведь настоящая семья — это не те, кто получает подарки. Это те, кто остаются рядом, когда подарки заканчиваются».
