«Каяться мне не в чем. Передайте ее величеству, что если я и уйду в монастырь, то только в мужской», — когда этот смелый и остроумный ответ передали королеве, она пришла в ярость.
— Да ей место не в монастыре, а в Бастилии! — с некоторых пор королева Анна Австрийская не терпела никакой распущенности. Но когда ей рассказали, что однажды купить внимание Нинон де Ланкло пытался кардинал Ришелье, но красавица вернула ему присланные 50 000 ливров с запиской «Я отдаюсь, но не продаюсь», гнев королевы сменился благосклонностью.
Ненавидевшая кардинала королева оценила и шутку, и дерзость и велела оставить владелицу салона «нежной науки» в Париже в покое.
О том, что она не создана для монастырских стен, Нинон поняла еще в детстве. Ее матушка, добрая и набожная Мари де Ланкло, мечтала, чтобы дочь стала монахиней и посвятила свою жизнь благодатному служению. Но господин де Ланкло категорически воспротивился идее жены. Неужели их дочь не красива и не умна, отчего нужно прятать ее в монастыре и обрекать на вечное затворничество?
Он сам занялся воспитанием единственной дочери. У четы де Ланкло были еще сын и дочь, но они умерли в младенчестве, и Анна, которую в семье нежно называли Нинон, осталась единственным утешением родителей.
Отец сам преподавал Нинон философию, а для остальных наук наняты были лучшие учителя. Точные науки вызывали у девочки скуку, зато с каким изяществом она танцевала, с каким чувством декламировала и пела, как ловко ее пальчики перебирали струны лютни, извлекая нежнейшие звуки.
Убежденный, что его дочь в совершенстве готова предстать перед интеллектуалами Парижа, он берет пятнадцатилетнюю красавицу на «Суд Париса». И Нинон единогласно, без всяких дебатов признали первой красавицей, а когда она заговорила, еще и «полным собранием человеческих совершенств». Триумфальное вхождение в общество философов и поэтов.
Но найти для дочери достойного мужа, который по достоинству оценил бы такое сокровище, господин де Ланкло не успел. После его кончины мать девушки приняла решение уйти в монастырь и ее уговаривала последовать тем же путем. Нет, Нинон не создана была для монастырских стен. А через полгода мать скончалась, и Нинон осталась совсем одна.
К счастью, она не была бедной сиротой, родители оставили ей вполне приличное состояние и дом. Охотники за приданым, как бабочки на свет, слетались в гостиную Нинон, а она уже тогда поняла, что вовсе не желает становиться чьей-то женой.
«Благоразумная женщина не избирает себе мужа без согласия своего рассудка, как возлюбленного без согласия своего сердца», — повторяла очаровательный философ. В самом деле, к чему ей отдавать себя во власть мужчине? Она была достаточно умна, чтобы обезопасить свое финансовое положение, гарантию независимости. Весь свой капитал Нинон обратила в пожизненную ренту, удвоив его таким образом. Ежегодный доход ее составил 10 000 ливров. Не транжиря деньги бездумно, она умела тратить их с рассудительностью и часто помогала друзьям.
В доме на улице Турнелль собиралось самое изысканное светское общество. Посетители ее салона получили прозвище «турнельские птицы», завсегдатаями здесь были Мольер и Дебарро, Скаррон и Шапель. Но ни богатства, ни титулы не могли убедить Нинон отказаться от свободы ради мужчины. За ней ухаживал Гаспар де Колиньи, жених принцессы де Монморанси. Но ради Нинон молодой человек готов был отказаться от всего, она сама удержала его от опрометчивого шага.
Познакомившись с прелестной Нинон, кардинал Ришелье пожелал сделать ее своей. А в качестве аргумента прислал пятьдесят тысяч франков. Возмущенная подобным предложением Нинон отослала деньги назад, присовокупив записку: «Я отдаюсь, но не продаюсь». Это было правдой, она никогда не брала денег от своих поклонников, а в качестве подарков принимала только цветы.
«Скромность везде и во всем. Без этого качества самая красивая женщина возбудит к себе презрение со стороны самого снисходительного мужчины», — такова была ее философия.
Среди ее поклонников были граф де Граммон, принц Конде, герцог Эгиенский и многие другие. Нинон сама выбирала, кому дарить свою любовь и как быстро отобрать ее. Графа де Граммона она прогнала, заметив, что он украл деньги из ее шкатулки, с Конде сохранила дружбу.
Маркиз де Шартр был так ревнив, что поселился в доме напротив и следил, когда в окнах Нинон зажигается свет. Однажды он ночью ворвался в ее покои, но не смог уличить в обмане. Чтобы успокоить маркиза, Нинон выписала ему «вексель верности»: «Париж. Клянусь остаться верной маркизу Эдму де ла Шатру». Вместе с этим векселем маркиз отбыл на войну, но сдержать слово ей не удалось.
Однажды, когда в гостях у нее был граф ле Миоссан, разразилась гроза, а Нинон так боялась молний, что в панике прижалась к графу. К концу грозы вексель де Шатра ничего не стоил. Узнав об этом, маркиз отослал его с припиской «Уплачено банкротством».
Шли годы, а красота Нинон де Ланкло не увядала. Казалось, что время не властно над ней. Ходила легенда, что однажды в гостиную царицы нежной науки явился человек в черном. Он предложил Нинон выбрать себе подарок — власть, богатство или вечную красоту. Как истинная женщина Нинон выбрала красоту.
— Я навещу вас еще раз, но тогда вам останется жить всего три дня. Не забудьте, меня зовут Ноктамбюль, — с этими словами человек в черном исчез.
Не поколебали годы и уверенности Нинон в том, что она не хочет связывать себя узами брака или семьи. Она родила сына и без колебаний отказалась от него, отдав на воспитание отцу. Достаточно ей было того, что мальчика раз в год приводили к ней. В другой раз новорожденная девочка не пережила младенчества. Третьего ребенка тоже забрал его отец, маркиз де Жерсей.
С третьим сыном Нинон связана печальная, трагическая история. Повзрослев, молодой человек стал бывать в салоне Нинон и, не зная, что эта женщина его мать, сильно увлекся ею. Ее отказы доводили его до безумия, и однажды Нинон вынуждена была сказать правду. Не в силах пережить подобного удара, юноша взял в руки пистолет… Эта потеря тяжелым грузом легла на Нинон, что-то в ней надломилось.
В ее салоне Мольер читал «Тартюфа», сам Людовик XIV интересовался по поводу тех или иных событий: «Что сказала бы об этом Нинон?», слава ее не угасала, и мало кто мог, глядя на эту женщину, поверить, что ей уже исполнить пятьдесят, а потом шестьдесят, семьдесят…
В 1686 году в Париж прибыл шведский граф Банье. Он слышал о красоте Нинон, когда еще был ребенком, и был уверен, семидесятилетняя старуха представляет собой лишь тень былого, к чему ему встречаться с ней. Но, поддавшись на уговоры друзей, все же отправился в салон Нинон, заключив прежде пари — он останется совершенно равнодушен. А выйдя из дома Нинон, граф уверял всех, что ей не может быть более двадцати лет.
Все чаще уединялась она в своем доме, никого не принимая и не желая общества. В добровольном заточении Нинон де Ланкло написала собственные мемуары, отдавая дань уважения и восхищения тем, с кем довелось ей встречаться. И в восемьдесят лет она все еще была привлекательна, король Людовик XIV приглашал ее ко двору, но Нинон отказалась от этой чести, объяснив, что «уже поздно учиться лицемерить».
Все больше ей нравилось проводить время в обществе детей своих друзей и знакомых. Одним из них был десятилетний мальчик Франсуа-Мари Аруэ, которому Нинон предсказала будущую славу. Она оказалась права, мальчик вырос и стал известен под именем Вольтер. В своем завещании Нинон отписала ему 2000 франков.
Она умерла 17 октября 1706 года в возрасте девяноста лет. Поговаривали, что последними словами прелестной Нинон были: «Если бы я только знала, что это так кончится, я бы не соглашалась».
Приходил ли за три дня до этого человек в черном, тот самый, одаривший ее когда-то вечной красотой? «Любовь — самая рискованная торговля, оттого-то банкротства в ней столь часты».
