«Я так люблю тебя! Я так хочу, чтобы ты любил меня!» — шептала она, обвив его шею тонкими своими руками. В узком коридоре, кроме них, никого, а он же не каменный, в самом деле!
Утром Клод Дебюсси отправился просить руки этой решительной девушки, которая годами сводила его с ума.
Он был совершенно нищим студентом Парижской консерватории и ужасно нуждался в деньгах. Однажды профессор Мармонтель позвал талантливого студента к себе. Он очень хотел помочь ему, а потому выхлопотал необременительную, но выгодную должность на летние месяцы, когда нет занятий.
Одна его знакомая русская дама, путешествующая по Европе, хотела нанять пианиста на лето. Она очень ценила музыку и жить не могла без нее, но, будучи невероятно богатой, могла позволить себе причуды.
— Это всё не важно, — объяснял профессор, — главное, мадам фон Мекк очень хорошо платит.
Он поехал встретиться с миллионщицей. Дама эта действительно была в своем роде замечательная. Вдова крупного железнодорожного промышленника Карла фон Мекка имела одиннадцать детей, старшие из которых уже жили своими домами.
Надежда Филаретовна фон Мекк была одной из первых женщин в России, кто сумел не только сохранить, но и преумножить огромное состояние мужа, став железной леди русского бизнеса.
Твердой рукой вела эта дама дела и хозяйство, но душа ее тянулась к прекрасному. И более всего любила Надежда Филаретовна музыку. А потому оказывала покровительство музыкантам и композиторам, а в путешествиях нанимала таланты, чтобы услаждали слух своим исполнением. Но главной заслугой этой достойной дамы была пенсия, которую выплачивала она русскому композитору Петру Ильичу Чайковскому, освобождая его от необходимости думать о хлебе насущном и подарив возможность отдаться творчеству.
Высокая, худощавая, с копной седых волос, стянутых в пышный узел, она производила поистине царственное впечатление. Молодой француз баронессе понравился, и она предложила ему что-нибудь сыграть.
А когда звуки рояля заполнили комнату, мадам фон Мекк закрыла глаза, и Клод испугался даже, не уснула ли. Не видать ему тогда работы. Когда через полчаса он кончил и робко спросил:
— Вам не понравилось?
Лицо ее озарилось улыбкой:
— Я не могу смотреть на музыканта, когда он играет! Это мешает мне наслаждаться музыкой. А вашей игрой, юноша, вполне можно наслаждаться. Я стану слушать вас из соседней комнаты!
Это была одна из причуд русской миллионщицы — музыканты всегда находились в другом помещении, чтобы она могла только слышать их, но не видеть.
Она и с Петром Ильичом Чайковским отказывалась встречаться. Тринадцать лет посылала ему деньги и письма, а виделись они дважды и лишь мельком.
В письме Петру Ильичу Чайковскому от 10 июля 1880 года Надежда Филаретовна сообщала:
«…Два дня назад ко мне приехал пианист из Парижа, только что окончивший курс консерватории с первой наградой, класса Мармонтеля. Я его выписала для летних занятий с детьми, для аккомпанирования Юле, для пения и для игры со мною в четыре руки. Этот юноша играет хорошо со стороны виртуозности, техника у него блестящая…».
Сам Чайковский отнесся к виртуозности молодого француза настороженно, найдя в его игре «ернические» нотки, но талант признал.
Работу Клод Дебюсси получил, правда оказалось, что кроме игры он должен еще и обучать музыке дочь хозяйки дома, девочку с золотыми волосами, Сонечку.
Если сама Надежда Филаретовна была совершенно некрасива, то Соня с ее золотом волос, сияющими глазами, пылающим румянцем казалась феей с картинки.
Своего семнадцатилетнего учителя Соня всё лето мучила капризами, заставляла с собой гулять, играть в куклы и раскладывала ему в карманы липкие конфеты. А в конце августа прощалась с ним, заливаясь слезами, и клялась, что попросит матушку и следующим летом нанять его.
Надежда Филаретовна обожала своих детей и редко могла им в чем-то отказать, а потому следующим летом Клод Дебюсси получил приглашение присоединиться к их семейству в их поместье Брайлово на юге России. Предложение было более чем щедрое, а потому молодой человек не имел намерения отказываться и отправился в путешествие.
Юная Соня была в восторге от новой встречи. Учителя своего она звала Воличкой и водила его гулять по лесам и лугам имения, а однажды, смеясь, объявила: «Ты должен научить меня всему французскому — языку и поцелуям!». И сама первая поцеловала.
Это было волшебное лето, какие уже никогда не повторяются. И на следующий год Дебюсси опять получил предложение приехать уже в Москву. В эту поездку он слушал и полюбил русскую музыку, которая вскоре начнет влиять на его собственный музыкальный язык.
Надежда Филаретовна в письмах Петру Ильичу звала Дебюсси «мой французик» и очень хвалила, а вместе со старшими сыновьями своей покровительницы Клод Дебюсси познакомился со многими питейными заведениями и развлекательными местами первопрестольной. Особое впечатление произвели на него цыгане с их страстной музыкой и романсами.
После Москвы семейство вместе с музыкантом отправились в Италию, а затем в Париж.
Соня уже не была ребенком, она сменила короткие детские наряды на длинное платье, и всюду за ней приставлена была ходить дуэнья, но она оставалась всё той же феей из грез и света и постоянно находила способ улизнуть от своей компаньонки, чтобы остаться с учителем наедине, передавала ему записочки и однажды первая призналась:
— О, Воличка, как я тебя люблю! Как я хочу, чтобы ты меня любил!
Всю ночь промучился он без сна, а наутро отправился к Надежде Филаретовне просить руки ее дочери. Но прием ему оказали очень холодный.
— Моя дочь глупа… Она грезит о том, чего нет… Я очень и очень ценю вашу музыку, месье музыкант. Еще я ценю, например, лошадей. Но это не значит, что я готова породниться с конюхом! — отчитала наглеца мадам фон Мекк.
На том отношения Клода Дебюсси с семейством были кончены. В тот же вечер двое дюжих казаков отвезли Клода на вокзал и стояли, мрачно глядя в окно купе, пока поезд не отъехал. Отъезд оказался столь поспешным, что он даже оставил у Надежды Филаретовны некоторые свои сочинения. Оба они впоследствии хранили молчание об этой неприятной истории.
Сонечка горевала безмерно, грозилась совершить с собой что-нибудь ужасное, но мать оставалась непреклонна.
Они встретились только ещё один раз много лет спустя. Клод Дебюсси был уже известным композитором и женат. Это случилось, когда Дебюсси приехал в Россию в 1913 году по приглашению, чтобы дирижировать оркестром. Через знакомых узнал он, что Софья фон Мекк дважды уже побывала замужем: сначала за Алексеем Римским-Корсаковым, а теперь за князем Голицыным.
Они встретились в гостиной, и теперь она ласково и весело звала его «мой Воличка».
— Я слышала твои «Прелюдии». Особенно мне понравилась «Девушка с волосами цвета льна»!
— Это о тебе! — воскликнул Дебюсси.
— Ты счастлив с женой? — с детской непосредственностью спросила она.
— А я… была замужем… по маминому выбору. Ты же помнишь, она всё решала сама. И это всех губило. Она и себя погубила. Однажды, никто не знает почему, порвала все отношения с Чайковским, а ведь она любила его. Мама и пережила Петра Ильича только на три месяца. Она всё делала нелепо…
Больше они не виделись. Первая любовь должна оставаться грезой молодости, но иногда грезы становятся музыкой.
