Управляющий доложил князю: собрать оброка удаётся мало. А в некоторых дворах – вообще ничего нет. Поскольку у Григория Голицына пустел кошелёк, в повышении дохода он был заинтересован. И потому решил: «Пора крестьян поженить». Это решение в его поместьях долго потом вспоминали.
«Муж моей тётушки – один из замечательнейших чудаков», — писал граф Владимир Соллогуб. Крепостные князя Голицына вряд ли бы поддержали эту прелестную характеристику. Потому что для них петербургский хозяин постоянно придумывал что-нибудь «новенькое». Как снег на голову.
Почти всю жизнь князь провёл при Дворе, и его даже назвали в честь Светлейшего князя Григория Потёмкина, фаворита матушки-императрицы. К слову, Екатерина II выступила в качестве крёстной мальчика, а Светлейший – стал восприемником князя.
Про таких говорят, что он родился с серебряной ложкой во рту: богат, знатен, осыпан милостями. Когда императором стал Павел I, семнадцатилетний Голицын получил чин полковника, но уже через полтора года превратился в генерал-адъютанта. Талантливый юноша?
Как выясняется, не особенно. Образован он был… неважно. Дело в том, что воспитанием князя занимался немецкий гувернёр, барон Эйбен. Хотя, судя по скудости знаний этого гастролёра, титулом он мог и не обладать. «Сам ничего не знал, — записал острослов-современник Филипп Вигель, — и ничему его не учил». В точности, как у Пушкина:
Мы все учились понемногу
Чему-нибудь и как-нибудь.
Так воспитаньем, слава богу,
У нас немудрено блеснуть.
В 1799 году папенька князя впал в немилость, и Голицыным пришлось уехать из Петербурга. Григорий затосковал: скучно в провинции. И завёл в своём имении почти дворцовые порядки. Он окружил себя фрейлинами и камер-юнкерами, гофмаршалами и статс-дамами.
Чтобы крепостные были больше похожи на настоящих придворных, находчивый Григорий написал всем родственникам: пришлите, пожалуйста, вашу поношенную одежду! Лучше крестьянам, чем выбрасывать! Так голицынские крепостные обзавелись мундирами и бархатными платьями. Даже веера имелись у дворовых Дунюшек.
Затем опала закончилась, князь вернулся в Петербург, женился. Потом получил назначение в Пензу – стал тамошним губернатором. Но в 1824 году окончательно вышел в отставку. Его жена, польская графиня Соллогуб, к тому времени умерла. У князя было 9 ртов: две дочери и семь сыновей. А дела в поместьях шли не очень хорошо.
Управляющий сообщил князю, что причина падения доходов – в крестьянах. Много дворов не доплачивают оброк, им просто нечем. А есть другие крепостные, с крепким хозяйством, процветающие, зажиточные. Те легко вносят в казну Голицына свою лепту, и ещё сверх того остается немало… И тогда помещик задумался. «Пора крепостных поженить», — заявил он.
План Голицына был прост и эффективен. Он велел крестьянам, которых отнесли к «первостатейным», зажиточным, выдавать своих дочерей за бедняков. С каждой дочерью новоявленному мужу отдавалось бы приданое. Не пустят же любимую дочку в пустую избу, да без домашней птицы или свиней? Так, появлялись бы среднего достатка семьи, способные платить оброк. И князю хорошо, и одиноким мужикам.
Конечно, зажиточные крестьяне с восторгом распоряжение князя не восприняли. Попытались от исполнения проекта Голицына уклониться. Тогда «прилетело» следующее предупреждение:
«Девиц, которые избегают идти замуж, распоряжусь отправить замуж в другие свои поместья, или переведу для работы… на фабрику».
В поместьях Голицына начали спешно праздновать свадьбы. Несостоятельные и одинокие крепостные получили жён и деньги, благословляя своего благодетеля. Крепкие хозяйственники, негодуя, отдавали дочек за самых бестолковых и малоспособных.
Но Голицын добился своей цели: с новых дворов оброк поступал исправно. О его «находке» много шутили: «Зачем князь Голицын крепостных женил? Чтобы самому не пришлось жениться!«
У его старшего сына, князя Сергея Григорьевича, не было впоследствии недостатка в средствах. Как и отец, он взял в жёны польскую графиню, и был очень дружен с Александром Пушкиным.
