«Я позабочусь об этом ангелочке», — с улыбкой говорила она отчаявшимся матерям. Брала деньги, обещала заботу и любовь. Но за 30 лет ее «заботы» не стоили жизни более 300 младенцам. Знакомьтесь: Амелия Дайер — самая страшная няня викторианской эпохи.
В обмен на десять фунтов она обещала следить за малышом, кормить его и одевать. У миссис Хардинг и ее мужа был большой дом с садом, где детям должно было быть хорошо и вольготно.
Детские фермы были популярны в викторианской Англии, но существовали они задолго до того, как началась промышленная революция. В XVIII столетии даже обеспеченные семьи отдавали детей на воспитание добрым женщинам, забирая их в том возрасте, когда мальчика или девочку можно отправить в школу или монастырь для дальнейшего обучения. А для бедных служанок или молодых женщин из рабочего класса, которым не на кого было положиться и для того, чтобы прожить, необходимо было работать, такие фермы были настоящим спасением.
Сколько их было, обманутых бедняжек, оставшихся с младенцем на руках и без мужа. Ни в один приличный дом не возьмут служанку с младенцем, а если узнают, что она не замужем, то и вовсе надеяться не на что. Спасибо миссис Дайер, что она готова взять на себя заботы о малыше. Не бесплатно, конечно, но для матери это шанс устроить свою жизнь.
Амелия Элизабет Дайер была дамой благовоспитанной и образованной, из хорошей, но несчастливой семьи. Несчастливой, потому что матушка ее была больна. После перенесенного тифа у нее развилась психическая болезнь, и в приступе безумия она могла наброситься на любого.
Как младшая из пяти детей, Амелия должна была служить сиделкой при матери и помогать ей, пока бедняжку не похоронили. Отец через несколько лет тоже скончался, а девочку взяла к себе тетушка. Другие братья и сестры уже сами обеспечивали себя, и Амелию тоже отдали в ученицы к изготовительнице корсетов.
Больше всего Амелия любила поэзию и за томиком стихов могла забыть обо всем. Однако жизнь ее была далека от романтики. Когда к ней, уже двадцатиоднолетней, посватался пожилой, но зато владелец собственного дома, Джордж Томас, она не раздумывая согласилась. Ждать принца некогда, нужно строить свою жизнь. И если судьба свела ее с пятидесятидевятилетним джентльменом, так тому и быть.
Мистер Томас был не против, когда его молодая жена решила выучиться на медсестру. Это занятие считалось весьма респектабельным, даже королевские особы заканчивали курсы сестер милосердия.
В конце 1860-х годов Дайер впервые открыла приют для беременных в пригороде Бристоля Тоттердаун и взимала плату за прием незамужних женщин, которые больше не могли скрывать свою беременность. Не все эти женщины хотели забрать ребенка, а потому в ход шли подушки.
Но кроме того, миссис Дайер сообразила, что можно брать плату за уход за младенцами. Каждую неделю женщины должны были присылать деньги. И первое время миссис Дайер относилась к своим обязанностям со всей ответственностью. Она даже возила малышей делать прививки, что считалось весьма передовым делом. Но те же врачи часто приглашались на ферму выписать справку о смерти, и скоро это стало вызывать подозрение.
Детская смертность в XIX столетии все еще оставалась катастрофически высокой. Причин тому было множество, включая весьма распространенные в те времена варварские практики: успокоить плачущего малыша лауданумом или втирать в десны джин. Производители молочных смесей подмешивали в них муку или известь, и даже детские игрушки не могли считаться безопасными. Но в доме миссис Дайер дети часто умирали от голода.
Тогда доктора обратились в полицию, и Амелия Элизабет Дайер получила вполне реальный судебный приговор: ее отправили на каторжные работы сроком на шесть месяцев. И это подействовало на нее как в свое время тиф на ее матушку. После освобождения она попыталась возобновить свою «карьеру» бэби-фермера. Она несколько раз по своей воле становилась пациентом психиатрических больниц. Но будучи сама медсестрой, она умела вести себя так, чтобы не вызывать подозрений, и со временем убедила врачей в полном выздоровлении.
А она, вернувшись в свой дом, возобновила работу фермы. Но теперь действовала иначе и работала под псевдонимом, называя себя то миссис Хардинг, то миссис Смит. Она не принимала младенцев на временное содержание, но «усыновляла» их за определенную плату. Единовременная выплата достигала 80 фунтов. Матерям миссис Дайер говорила, что они в любое время могут приехать навестить свое дитя, да только вот иногда случались весьма подозрительные вещи.
Однажды миссис Дайер приняла в свой дом малыша одной гувернантки, стремящейся скрыть существование внебрачного ребенка. Все шло как обычно. Мать принесла младенца в пеленках, коробку с одеждой и передала миссис Дайер купюры. Узнала она об этом заведении из газеты.
Такие объявления гласили:
«Женатая пара без детей усыновит здорового ребенка, милый загородный дом».
Или:
«Респектабельная пара желает усыновить ребенка. Хороший загородный дом. Небольшая плата».
Правда, супруг Амелии Дайер к этому времени уже умер, как-никак он был весьма пожилым человеком.
А потом гувернантка регулярно получала письма с отчетами о том, каким крепким и здоровым растет ее малыш. Однажды гувернантка приехала навестить ребенка, но когда распеленала его, заподозрила неладное. У ее мальчика было родимое пятно на ножке, а у этого ребенка, которого ей представили как ее сына, кожа была чистой. А еще через некоторое время подозрительная гувернантка получила письмо с печальным известием. И больше ей не нужно было ездить в пригород Бристоля.
В доме миссис Дайер жили не только приемные дети, но и ее собственные. От мистера Томаса она родила дочь, а после его смерти еще раз вышла замуж и еще дважды стала матерью. Однажды ее дочь Мэри проснулась и увидела стоящую над ней мать с безумными глазами и белой лентой в руках.
Такую же ленту полицейские обнаружили на шее завернутого в упаковочную бумагу ребенка, найденного в Темзе. Миссис Дайер больше не обращалась к врачам за справкой, а просто избавлялась от «маленьких ангелочков». Она и ее семья часто переезжали в разные города, чтобы избежать подозрений, восстановить анонимность и начать новое «дело».
Полицейские слишком часто стали получать сообщения о печальных находках. О подозрительном доме миссис Дайер они уже знали, а когда пришли с обыском, обнаружили слишком много улик, свидетельствующих о масштабной торговле младенцами: десятки документов о вакцинации, огромное количество крошечной одежды и бесчисленные залоговые квитанции за детскую одежду. Также были обнаружены письма и квитанции из газет с объявлениями об усыновлении, указывающие на то, что Дайер действовала под несколькими псевдонимами, включая Хардинг и Смит. Но худшими уликами были запахи и находки в подвале. Они нашли более пятидесяти жертв зловещей детской фермы. А в процессе расследования установили, что их могло быть более трехсот.
По мере того как полицейское расследование разрасталось, росли и усилия журналистов-расследователей. Стало ясно, что Дайер получала прибыль от своей деятельности почти 30 лет, путешествуя в такие отдаленные места, как Ливерпуль и Плимут.
Амелия Дайер была приговорена к смертной казни и отправлена на виселицу в тюрьме Ньюгейт 10 июня 1896 года.
Именно эта история заставила Британию наконец-то создать систему контроля за опекой, уществующая (с поправками) до сих пор. В годы после дела Дайера был принят ряд парламентских актов, включая Закон о защите жизни младенцев (1897 г.) и Закон о детях (1908 г.). Правила, касающиеся усыновления и опеки, были значительно ужесточены.
