В начале 1940-х годов, в шумном и опасном Лос-Анджелесе, две неординарные личности сошлись на почве общих интересов: любви к власти, деньгам и абсолютном пренебрежении законом. Бенджамин «Багси» Сигел — один из самых харизматичных гангстеров своей эпохи, и Вирджиния Хилл — коварная, хитрая женщина, чей ум был столь же необыкновенен, как и ее красота. Их роман стал частью легенды, вплетённой в криминальную мифологию Америки.
Багси уже был хорошо известен в мафиозных кругах: друг Мейера Лански, член «Синдиката», человек, который помогал строить криминальную империю от Нью-Йорка до Калифорнии. Он был не просто бандитом — он был звездой. Нарушая все возможные стереотипы, он одевался как голливудский актёр, вращался среди знаменитостей и мечтал о легализации через «чистый» бизнес. Его мечтой стал Лас-Вегас — именно он разработал концепт этого города-курорта.
Их отношения начались бурно — пылкая страсть, ревность, деньги, власть. Они были как огонь и бензин: каждый всплеск эмоций грозил яростным взрывом. Часто их ссоры доходили до рукоприкладства. Багси был не в меру агрессивен, но и Вирджиния не была женщиной, которая молча терпит обиды — она могла швыряться пепельницами и прочими тяжелыми предметами, отчаянно царапаться или просто выстрелить в неугодного человека — потому что задолбал. Но даже после самых бурных ссор эти двое неугомонных любовников всегда возвращались друг к другу, словно притягиваемые неведомой силой.
Бизнес на двоих
Сигел доверял Вирджинии. Он позволял ей распоряжаться деньгами, обсуждал с ней планы по развитию казино в Лас-Вегасе. Именно через неё проходили крупные суммы мафиозных инвестиций — в частности, средства, направленные на строительство первого отеля-казино Flamingo.
Напомню, что «Фламинго» – это прозвище Вирджинии, которое ей дали за длинные худые ноги.
Багси хотел создать не просто игорный дом, а изысканный дворец развлечений, по типу тех, которые работают в Европе — с люстрами, фонтанами, лепниной и шелковыми шторами. Все это великолепие он планировал буквально развернуть у полузаброшенного шоссе посреди пустыни – как вы понимаете, максимально амбициозный проект. Багси, тем не менее, верил, что сможет переплюнуть всех: мафию, полицию, государство и даже мать-природу. Для целей проекта он занял безумное количество средств у своих дружков-мафиози, обещая тем бешеные дивиденды. Но увы, что-то пошло не так.
Проект Flamingo, вопреки ожиданиям, шёл с постоянными задержками и перерасходами бюджета. Вместо обещанных 1,5 миллионов долларов он поглотил более 6 миллионов — огромные деньги по тем временам (да и по нынешним немаленькие, чего уж там). Мафиозные боссы начинали терять терпение. Багси настаивал, что всё под контролем, обвиняя подрядчиков и погодные условия, но в кулуарах уже говорили о саботаже, неэффективности и, главное – о том, что кто-то присваивает деньги.
Я лично вполне верю словам Багси. Этот проект очень напоминает мне Неом саудитов. Интересующиеся могут почитать, сколько туда уже вложено бабла, сколько людей погибло на строительстве, и какой результат получили (спойлер: никакого).
Подозрения усугубляли вечные полеты Вирджинии в Европу. В конце концов, она специализировалась на перевозках больших сумм денег для мафии, что сразу зародило в сердцах мафиози подозрения о том, что Багси просто отмывает деньги. К тому же, на имя Хилл было открыто несколько VIP-счетов в ведущих европейских банков – зачем, если не собирать так краденные зеленые бумажки? Очень многие полагали, что так она выводила средства, возможно — по сговору с Сигелом, а может и за его спиной. Несмотря на это, Багси продолжал ей доверять.
Начало конца
Открытие Flamingo в 1946 году стало катастрофой. Приехали многочисленные знаменитости, политики, фотографы, но всё пошло не по плану: технические сбои, плохая организация, дожди, пустые игровые залы. Казино пришлось временно закрыть, и Багси буквально оказался на краю пропасти. Его защита внутри мафии слабела. Даже Лански, его старый друг, не мог больше гарантировать ему безопасность.
В это время их отношения с Вирджинией вновь вошли в стадию кризиса. Она уезжала в Европу всё чаще, исчезала без объяснений на многие недели. Ходили слухи, что она заранее знала о надвигающейся опасности. Сигел, напротив, вел себя вызывающе спокойно, как будто верил, что всё ещё можно исправить.
Он не знал, что счёт уже был выставлен.
Весна 1947 года. В доме в доме на Линден Драйв в Беверли-Хиллз, который принадлежал Вирджинии Хилл, атмосфера была спокойной и расслабленной. Вирджинии самой в этот момент дома не было — она уехала в Париж, якобы по делам, хотя никто толком не знал, по каким. Багси Сигел остался один – как всегда, он был уверен в себе и своих делах. Гангстер по-прежнему верил, что ситуация с Flamingo выправится. Казино уже снова открылось, и теперь, вопреки первому провалу, начало приносить прибыль. Но мафия не прощает задержек — особенно если при этом исчезают их «кровно» заработанные миллионы.
20 июня 1947 года вечером Сигел сидел в гостиной, читал газету. Стрелка часов приближалась к одиннадцати. За окном стояла жаркая калифорнийская ночь. Он, должно быть, даже не подозревал, что какой-то неизвестный уже занял позицию с винтовкой 30-калибра на клумбе за окном. Внезапно стекло разлетелось — пули прошили Сигела насквозь. Одна попала прямо в глаз, другие в грудь. Пройдя сквозь тело бедняги они врезались в стену за ним. Смерть была мгновенной. Газета выскользнула из его рук, кровь залила диван.
Вирджиния после Багси
После убийства Багси, Flamingo неожиданно начал приносить стабильную прибыль. Вложения мафии начали окупаться, и вокруг первого казино начали как на дрожжах расти схожие по направленности заведения.
И как думаете, что в итоге получилось? Те, кто ответил Лас-Вегас, абсолютно правы – идея Багси заложила основу для целого игорного города.
А Вирджиния? Её жизнь после Багси пошла по нисходящей.
Вскоре после гибели Сигела она закрутила роман с богатым 21-летним наследником Николя Фуйеттом, но уже через несколько месяцев оказалась в больнице после передозировки — первой из как минимум четырёх попыток суицида за один год.
Ходили слухи, что мафия собирается избавиться и от неё: слишком много знала, слишком свободно вела себя, слишком не вовремя уехала в Париж. Особый интерес вызывал её личный дневник, который якобы содержал компромат на мафиозных боссов. Её бывший спонсор Джо Эпштейн требовал отдать записи. Разумеется, Вирджиния отказалась.
В 1951 году ее вызывают на слушания комитета Кефовера по организованной преступности. Под прицелом телекамер она превращает заседание в шоу: дерзкая, резкая, язвительная, ее ни разу не смущает пафосный зал суда. Она утверждает, что понятия не имеет о темных делишках своих покровителей. Когда сенатор спрашивает, за что Эпштейн давал ей деньги, она, не моргнув, бросает: «Потому что я — лучшая отс осщица в городе». Зал взрывается гоготом, сенаторы требуют порядка, а Вирджиния, уходя, бьёт журналистку и кричит: «Надеюсь, атомная бомба упадёт на вас всех!»
Затем последовали бедность, проблемы с налогами и… бегство. Налоговая служба США требует с неё 161 000 долларов. Её вещи распродаются за бесценок. Со своим четвертым мужем, австрийским лыжником Хансом Хаузером, она уезжает в Европу. Живёт в дешёвом пансионе в Зальцбурге вместе с сыном, который работает официантом. Живут они, кстати, на деньги сына – у нее самой не осталось ни копейки.
И вот, в 1966 году её находят мёртвой в альпийском лугу. Причина смерти – отравление. Неподалеку находят якобы прощальную записку, в которой содержатся всего пара слов: «Я устала от жизни». Логично, что в версию добровольного ухода никто не поверил. Говорят, она пыталась шантажировать Джо Адониса на основе своих записей – уж очень ей хотелось разжиться баблишком. Так что результат, как говорится, на лицо..
Так бесславно закончилась история женщины, которая обвела вокруг пальца мафию — но разве могла бы она завершиться иначе?
