Голос светловолосой королевы звучал властно. Прошел всего год, как она надела французскую корону, но уже чувствовала себя хозяйкой во дворце. Тем более теперь, когда ожидала ребёнка. «Ей пасынки не нужны», — говорили при Дворе. И не ошиблись. Вскоре Париж простился сразу с двумя принцами.
Филиппа, короля Франции, называли Смелым, хотя оснований для этого было мало. Да, участвовал в крестовом походе вместе с отцом (знаменитым Людовиком Святым), но в обычной жизни государь вёл себя нерешительно. Дядюшка Карл Анжуйский имел на него огромное влияние. Жена, Изабелла, всегда умела настоять на своем. Среди более сильных духом людей Филипп III тушевался. И надо же было, чтобы после смерти супруги он выбрал в жёны решительную Марию.
Она была воспитана во французском духе. При Дворе герцога Брабантского, отца Марии, пели популярные в Париже песни и говорили на языке Франции. Хорошо образованная, с безупречными манерами настоящей принцессы, Мария закономерно ожидала сватов от представителей правящих домов. Предложение из Франции поступило летом 1274 года, когда девушке исполнилось двадцать. Король Филипп III, вдовец с четырьмя сыновьями, решил, что ему ещё рано думать о вечности. Он решил вступить в брак во второй раз.
В Венсенне подписали договор, но свадьба и коронация состоялись позже – летом 1275 года. В изящной Святой Капелле, в Париже, на голову Марии Брабантской надели золотой обруч с лилиями. Теперь она стала «её величеством», возвысившись над всеми своими родственниками. Спустя несколько месяцев Двор радостно обсуждал: королева в положении!
Сыновья Филиппа III от первого брака не любили мачеху. Мария быстро почувствовала, что может управлять мужем, и её звонкий властный голос звенел по дворцу с утра и до вечера. Она отдавала распоряжения, требовала отчёт о том, что исполнено, и проявляла интерес абсолютно ко всему. Король посвящал её в государственные дела, что, несомненно, очень понравилось Марии. А вот у окружения это вызывало беспокойство.
За долгие годы при Дворе сложился определённый порядок. Филипп III опирался на мнение нескольких лиц, и выносил суждения сообразно их взглядам. Появление Марии не вписывалось в установленные правила. Началось негласное противостояние. Окружение короля было сильно против королевы, но и Мария проявила себя. Она быстро доказала, что государь – отныне – слушает её. Перевес был на её стороне.
Нет сомнений, что принцев настраивали против королевы. «Ей пасынки не нужны», — шептались при Дворе. Старший сын государя, наследник Людовик, открыто выражал неприязнь. Более сдержанный Филипп оставался чуть в стороне, а Робер и Карл были ещё малы для собственного мнения. Однако на появление королевы неизменно отвечали плачем.
Шел 1276 год. 3-го мая королева Мария произвела на свет здорового мальчика, названного — снова — Людовиком. А спустя несколько дней старший принц Людовик внезапно скончался. Здесь уже шептаться перестали, и говорили вслух: королева «помогла»! И ведь сына назвала в точности, как первого государева отпрыска! Заменила одного Людовика – другим! Своим!
Тут бы всем успокоиться, и попытаться разобраться в причинах, но дворец снова погрузился в печаль – не стало ещё одного принца, теперь уже Робера. И про Марию снова начали говорить, и куда громче прежнего.
Разумеется, ей не были нужны пасынки. Молодая и уверенная в себе, рядом с безвольным правителем, Мария Брабантская наверняка – хотя бы мысленно – представляла, как будет править Францией рядом со своим сыном. Это было понятно, очевидно, но не давало оснований считать, будто Мария в чем-то виновна. Конечно, с Людовиком и Робером всё произошло очень быстро и без весомых причин, но в тринадцатом веке уровень знаний был совсем другим. Внезапный уход всегда сопровождался вопросами: а вдруг что-то подсыпали?
На короля начали давить. Из Брабанта немедленно выехал герцог Жан, родной брат Марии, чтобы вступиться за нее. Есть легенда, будто бы королеву посадили под замок, пока не прояснятся все обстоятельства. И что Мария при этом сохраняла величественное и гордое молчание.
Филипп III любил свою жену. Или не хотел выносить сор из избы. Но он объявил, что Мария ни в чём не виновата, и что распускаемые слухи – это дело недостойных людей. Его камергер Пьер де Ла Бросс, один из тех, кто обвинял королеву, был наскоро приговорен. Ни суд, ни парламент еще не успели высказать своего мнения, как Ла Бросса познакомили с верёвкой.
Королева вернулась в свои покои. Герцог Жан от души поздравлял зятя с мудрым решением. А Париж недоумевал: ведь никто так и не объяснил, что случилось с двумя принцами. Да и Ла Бросса уж как-то очень поспешно обвинили во всём. Именно по этой причине в народе ещё долго обсуждали (но уже гораздо тише), что «дама из Брабанта» всё-таки сыграла свою роль.
Но положение Марии оставалось незыблемым до самой смерти короля в 1285 году. Тогда на трон сел её пасынок, Филипп, о котором вы наверняка слышали – это он стал тем самым Филиппом Красивым, про которого Морис Дрюон написал в романе «Железный король». Никаких разбирательств с мачехой государь устраивать не стал, он предпочёл оставить прошлое в прошлом.
Мария Брабантская покинула этот мир в 1321 году. Её родной сын Людовик никогда не был правителем. Наоборот, он оказался человеком спокойным и тихим, поддающимся влиянию и совершенно безобидным. А вот его младшая дочь, Жанна, внучка Марии, однажды надела корону – она вышла замуж за короля Франции Карла IV.
