Георгий Бурков, чье лицо стало для любителей кино таким же родным, как лицо соседа по лестничной клетке, как это ни удивительно, никогда не стремился к славе «звезды». Он не произносил пафосных речей, не мелькал на обложках глянца того времени и, по большому счету, так и не дождался своей главной, «той самой» роли. Его путь в искусство был поздним, тернистым, лишенным официальных дипломов, но наполненным невероятным светом.
«Провинциальный самородок» без диплома
История Георгия Буркова — это наглядный пример того, что истинный талант невозможно загнать в рамки формальностей. Представьте себе: молодой человек из Перми несколько лет подряд штурмует столичные театральные вузы, и везде получает отказ. Члены приемных комиссий качали головами: «Нефотогеничен, плохая дикция, шепелявит… Куда вам в артисты?»
Но Бурков не сдался. Он учился профессии на практике, в провинциальных театрах Березников и Перми, пока судьба не забросила его в Москву. В Театр имени Станиславского он попал, когда ему было уже за тридцать — возраст, когда многие коллеги уже почивают на лаврах. У него не было зубов (что и давало ту самую «фирменную» шепелявость), не было столичного лоска, но была душа, которую невозможно было не заметить.
Коллеги вспоминали, что Валентина Теличкина, увидев его впервые на сцене, была настолько потрясена мощью его игры, что даже не заметила внешних изъянов. Она видела только гения. Точно так же 16-летний Юра Захаренков, случайно зашедший на спектакль, сначала поморщился от дикции актера, а к финалу — плакал и решил, что тоже станет артистом. Вот она, магия Буркова: влюблять в несовершенство.
«Зигзаг удачи» и ловушка образа
Кинодебют Буркова случился благодаря Эльдару Рязанову. Есть легенда, что ассистентка режиссера нашла его в ресторане ВТО, когда искала актера на роль «симпатичного выпивохи». Фильм «Зигзаг удачи» сделал Георгия Ивановича узнаваемым, но приклеил к нему ярлык, который он нес на плечах долгие годы.
Рязанов позже признавался, что чувствовал вину перед актером. Он разглядел в нем типаж «интеллигентного пропойцы» и эксплуатировал его из фильма в фильм. Зрители обожали его Петю из «Зигзага», его вечного спутника из «Иронии судьбы», который произносит сакраментальное: «Я никогда не пьянею…».
Беда была в том, что зритель переносил экранный образ в реальность. Буркова принимали за «своего в доску», на улице каждый встречный пытался затащить его в ближайшую рюмочную. А Георгий Иванович был совсем другим. Он был глубоким интеллектуалом, философом, человеком, который всё свободное время проводил за книгами или дневниками.
Тихая гавань и любовь на всю жизнь
Если на экране Бурков часто играл неприкаянных холостяков или непутевых мужей, то в жизни он был образцовым семьянином. Его встреча с Татьяной Ухаровой напоминала сказку о красавице и… очень странном принце. Она — юная, хрупкая студентка, москвичка из хорошей семьи. Он — долговязый, неуклюжий провинциал, старше её на десять лет, без жилья и образования.
Родители Татьяны были в ужасе, друзья отговаривали. А они просто любили друг друга. Татьяна видела в нем то, что не видели другие: бесконечную доброту, начитанность и тонкий юмор. Они прожили вместе 25 счастливых лет. Бурков обожал жену, называл её своим ангелом-хранителем.
В их маленькой квартире всегда пахло книгами и уютом, который Георгий Иванович ценил превыше любых гонораров. Он никогда не кичился славой, одевался подчеркнуто просто и всегда с радостью останавливался поговорить с обычными людьми на улице, становясь для них великолепным рассказчиком.
Грань таланта: от комика до безжалостного палача
Бурков доказал свою универсальность, когда Василий Шукшин (его близкий друг и единомышленник) пригласил его в «Калину красную». Роль бандита Губошлепа стала шоком для зрителей. Актер, который всегда вызывал улыбку, вдруг предстал в образе леденящего душу, циничного убийцы.
Шукшин знал, что Бурков — это «трагический комик». В его глазах всегда жила какая-то вековая грусть, даже когда он шутил. После этой роли стало ясно: Георгию Ивановичу подвластно всё — от Гамлета до Дон Кихота. Кстати, именно об этих ролях он мечтал, оставляя записи в своих сокровенных дневниках. Эти дневники, изданные семьей после его смерти, открыли нам совсем другого Буркова — ранимого мыслителя, который мучительно переживал за судьбу страны и культуры.
Прерванный полет к «Небесам обетованным»
Жизнь Георгия Буркова оборвалась из-за нелепой, почти детской случайности. В июле 1990 года он готовился к съемкам в новом фильме Рязанова «Небеса обетованные». Режиссер наконец-то написал для него главную роль — роль президента нищих, в которой Бурков должен был раскрыться во всем своем трагикомическом блеске.
Актер был окрылен. В тот роковой день он просто потянулся за книгой на верхней полке. Встал на журнальный столик на колесиках… Падение, перелом бедра. Казалось бы, не смертельно. Но из-за травмы оторвался тромб. В больнице не оказалось нужной диагностической аппаратуры, врачи не сразу распознали опасность. Через два дня его не стало.
Он ушел на пике, не дождавшись своего главного триумфа. Но, как говорят в народе, человек жив, пока о нем помнят. Мы помним Георгия Буркова по его невероятно теплым глазам, по фразам, ставшим крылатыми, и по той атмосфере домашнего уюта и надежды, которую он приносил в каждый дом через экран телевизора. Он не сыграл Гамлета, но он сыграл нечто большее — саму человечность.
Одной из самых запоминающихся ролей Георгия Буркова была роль в фильме «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». Благодаря этой картине в СССР не только прославилась, но и стала всеобщей любимицей польская актриса Барбара Брыльска.
