«Балованное дитя», как называли Анечку Чернышёву, ни в чём не знала отказа. Младшей дочери генерал-фельдмаршала позволяли выбирать любые занятия, какие ей нравились, не скупились на наряды для неё, так что жизнь представлялась ей легкой и приятной.
Когда отец занемог, Анечка отправилась с ним в Италию, на правах любимой дочери, и ухаживала до самого конца. Она ещё не знала, что возвращение в Россию станет для неё поворотным. И впереди – счастье. Правда, по приказу.
Стройной блондинке очень шёл чёрный цвет. В Петербурге многие приезжали в дом Чернышёвых, чтобы выразить Анне своё сочувствие и предложить помощь. В чём – не уточняли. Это была простая вежливость, и двадцатилетняя графиня прекрасно всё понимала.
А вот старшая сестра, Екатерина Вадковская, взялась похлопотать о придворной должности. Раньше Анна была фрейлиной при Екатерине II, но с воцарением Павла Петровича многое поменялось. Впрочем, новая императрица Мария Фёдоровна согласилась взять молодую Чернышёву к себе.
Прелестная, словно бабочка, она порхала на всех придворных балах. Когда пришло время снять чёрное, заказала себе новые платья, и поражала окружающих тонким вкусом. А ещё все отмечали её редкую переменчивость – она могла расплакаться, если приболела комнатная собачка, и смеяться в следующую минуту над чьей-то шуткой.
В конце лета 1798 года императрица застала фрейлину в странном виде – бледная, как полотно, она молча сидела перед большой фарфоровой вазой, с платком в руке. Позвали лекарей. И те, смущаясь, сообщили то, о чём императрица уже догадалась. Она ведь сама только в январе произвела на свет десятого ребенка. А тут молодая незамужняя Чернышёва!
Другую бы попросту прогнали. Но Анна Ивановна, как-никак, была дочерью генерал-фельдмаршала. А матушка её водила дружбу с самой Екатериной II, и принимала государыню в своём доме. От графини не получилось бы просто отмахнуться – даже при всей очевидности положения, Чернышёва была не рядовой фрейлиной. Но следовало что-то предпринять.
Император расхохотался, когда ему рассказали про Анну. Позволил себе не самую изящную шутку, но потом и он задумался.
«Приискать жениха следует, вот что!» — Заявил он.
К слову, женить своих дворян государь любил. Я писала об этом в статье «Обвенчать немедленно». Но здесь родным Анны дали карт-бланш – пусть сами выбирают того, кто «прикроет» Чернышёву. Устроит её счастье, по приказу свыше.
Сестра, Екатерина Вадковская, не таясь, рассказала обо всём Александру Алексеевичу Плещееву – молодому дворянину, часто бывавшему в их доме. Он-то и согласился обвенчаться с Анной 12 ноября 1798 года. Торжество было скромным, невесте иногда становилось нехорошо, и приём у Чернышевых завершился очень быстро. В тот же день император приказал молодым уезжать из Петербурга, и впредь в столице не появляться.
«Балованное дитя» и глазом не моргнуло. Если нельзя в Петербург – пусть Петербург будет у них. Молодожёны поселились в имении Чернь. Но неблагозвучное название места с лихвой компенсировалось красотами барского дома и множеством увеселений, которые в нём проводились.
Анна Ивановна, в тончайшем муслине, радушно принимала посетителей: у них бывали балы, маскарады, охота, театрализованные представления и поэтические вечера. Александр Плещеев, молодой супруг, обнаружил в себе актерские таланты, и нередко сам выходил на сцену в усадьбе.
Счастье по приказу состоялось. Поэтичный Плещеев отлично поладил с восторженной Анной. Она могла часами сидеть перед мольбертом и писать картины, а он декламировал Овидия и новых английских авторов, входивших в моду. Вместе гуляли, взявшись за руки. Жену Плещеев ласково называл Ниной, а она, влюбившись в него (пусть и не с первого взгляда), ревниво следила, если он кому-то ещё уделял внимание.
Столичные гости любили бывать в этом доме. У Плещеевых даже толком не заметили войну 1812 года – всё у них шло гладко и спокойно. «Пир бесконечный». – Говорил современник, Филипп Вигель. И он же подмечал: Анна Ивановна — хорошая хозяйка. Умеет поставить дело в поместье так, чтобы извлекать из всего прибыль.
Утверждали, правда, что со временем Плещеев стал часто обманывать жену, но нельзя исключить обычного людского стремления непременно найти в хорошем что-то неправильное. По крайней мере, Плещеевы жили полной жизнью, завели семерых детей. Правда Анна не застала взросления многих — её путь оборвался в 1817 году, когда она поехала поправлять здоровье в Орёл. Супруг долго не мог с этим смириться.
«Плещеева была — словно милое дитя, — писал об Анне князь Долгоруков, — балованная отцом и матерью, обогащенная науками, умом и всеми дарами природы…»
Позже Плещеев перебрался в Петербург, поступил на службу, но запомнился современникам как поэт и автор пьес. Он сочинял оперы и комедии, сотрудничал с Жуковским и Вяземским, но, к сожалению, его творческое наследие почти полностью утрачено. По случайности, в Черни вспыхнул огонь, и крыло дома с библиотекой превратилось в обломки.
Уже совсем пожилым человеком, Плещеев снова женился. На этот раз не по приказу, а по личной склонности – на польской девушке Розе, совсем не знатной, в отличие от его первой жены. Она скрасила его старость и унаследовала одно из поместий.
Любопытно, что следы первого ребёнка Анны Чернышёвой теряются, словно его и не было.
