Этого человека часто называют «русским Д’Артаньяном». И действительно, одно вовремя переданное сообщение Александра Сеславина оказало огромное влияние на ход Отечественной войны 1812 года.
Как и знаменитый герой романа Дюма, Александр Никитич оказался в забвении. Но если литературный персонаж сумел найти применение своим талантам, то в случае с Сеславиным всё обстояло куда печальнее – жизнь ведь совсем не похожа на придуманный роман.
Итак, чем же отличился этот герой? Какое его донесение стало крайне значимым в войне с Наполеоном? И почему после военного похода Александр Никитич вдруг оказался не у дел?
Начало службы
В отличие от знаменитого Д’Артаньяна, с которым Сеславина нередко сравнивали, родился он не в Гаскони, но в Ржевском уезде Тверской губернии. Отец его в то время занимал должность Управителя Крестецкой Ямской слободы.
Принадлежал он к мелким помещикам – во владениях Сеславина-старшего числилось всего двадцать душ крепостных. Разумеется, глава семейства мечтал устроить своих сыновей на военную службу, но о хорошей карьере для отпрысков не стоило и мечтать без средств, влияния и связей.
Однако Никита Сеславин нашёл выход из ситуации: взяв с собой сыновей Александра, Николая и Петра, он отправился в Санкт-Петербург. Он не боялся унизительного хождения по инстанциям в статусе просителя, а потому вскоре смог определить мальчишек в Артиллерийский шляхетский кадетский корпус.
Спустя девять лет после обучения императором Павлом Первым был подписан указ, согласно которому Александр Сеславин выпустился в звании подпоручика гвардии в артиллерийский батальон, а затем поступил на службу в Лейб-гвардию Конной артиллерии.
Согласитесь, названия батальонов или гвардии звучат впечатляюще, но на деле это была всего лишь скучная гарнизонная служба. На протяжении семи лет Сеславин томился в казармах, мечтая о возможности проявить себя по-настоящему.
Он не грезил о славе, но как человек энергичный и деятельный, очень тяготился вынужденным пребыванием на одном месте и ежедневной рутиной. Однако долго томиться Александру Никитичу не пришлось – Россия, как известно, очень часто вела войны и всегда нуждалась в толковых офицерах.
И стратег, и храбрец
Свою первую боевую награду Сеславин получил в 1800 году. Это был орден Святого Иоанна Иерусалимского, полученный им за участие в антинаполеоновских походах. Примерно в то же время он впервые был ранен в бою – картечная пуля попала в грудь Сеславину. К счастью, он выжил, хотя и пришлось немало времени посвятить лечению.
Уже тогда, во время этих первых походов, Сеславин проявил себя как отчаянно смелый офицер, который никогда не прятался за спины своих солдат. Но, несмотря на всю горячность нрава, Александр Никитич умел здраво оценивать ситуацию и обладал прекрасными качествами стратега. Как писал историк А.Михайловский-Данилевский, его современник:
«Сеславин отличался изумительной энергией, поразительной смелостью, большим умом и значительными военными способностями».
Многие сослуживцы отмечали доброту, стремление к справедливости и абсолютную честность Сеславина. Поразительно, что из этих прекрасных качеств именно последнее, вероятно, принесло Александру Никитичу немало неприятностей.
Карьеру свою он делал довольно неспешно – когда многие боевые товарищи уже готовились стать генералами, Сеславин по-прежнему принадлежал к младшему офицерскому составу.
Поговаривали, что причиной такого неявного ущемления были прямота и откровенность Александра Никитича – он нередко в глаза вышестоящим командирам высказывал своё недовольство, позволял себе критиковать начальство.
В 1810 году Сеславин добровольцем отправился на войну с турками. При штурме крепости Рущук он командовал батарейной полуротой и снова был впереди своих бойцов. Одна из вражеских пуль раздробила ему кость на правой руке. Снова последовал период госпиталей, во время которого Сеславин проклинал своё вынужденное бездействие и мечтал о скорейшем возвращении в строй.
Война с Наполеоном
Поправив здоровье, Александр Сеславин был назначен адъютантом к военному министру Михаилу Барклаю де Толли. Теперь, казалось бы, он вполне мог спокойно строить карьеру при штабе, постепенно продвигаясь по службе.
Но когда началась Отечественная война 1812 года, Сеславин посчитал такое поведение преступлением. Он немедленно отправился на фронт и в первые же дни противостояния с французами принял участие в арьергардных боях.
Примечательно, что уже тогда Александру Никитичу был выделен отряд, причём сам офицер не получил конкретных инструкций от начальства – он был волен поступать так, как посчитает нужным. И это тоже было показателем его превосходных личных качеств и воинских талантов.
Считавшие Сеславина просто лихим рубакой очень скоро вынуждены были признать свою неправоту. Нередко он проявлял себя как талантливый военачальник, умело просчитывая наперёд действия противника.
Незадолго до Бородинского сражения Александр Никитич получил ранение в ногу. Но, несмотря на это, в битве при Бородино он принял участие, показав особенную храбрость и вдохновляя других бойцов.
Русские воины показали при Бородино невероятную стойкость, но потери были очень большими. После военного совета в Филях главнокомандующий Кутузов вынужден был отдать приказ отступать. Что же касается Сеславина, он никогда не был, подобно Петру Багратиону, сторонником скорейшего генерального сражения с французами.
Александр Никитич поддерживал тактику отступления и ведения «скифской войны», которые начал реализовывать Барклай де Толли и продолжил Кутузов. Тех, кто отчаянно желал генерального сражения с армией Наполеона уже в первые дни войны, Александр Никитич называл «близорукими».
Партизанский командир
Расположившись лагерем в Тарутино, Кутузов отдал приказ Сеславину создать «летучий отряд» и действовать на территории, захваченной французами. Эта конница совершала успешные набеги на французские части, нанося значительный урон противнику, отбивая важные объекты и получая ценную информацию. Поэт Жуковский оставил о нём восхищённые строки:
«Сеславин – где не пролетит
С крылатыми полками,
Там брошен в прах и меч и щит
И устлан путь врагами».
Александр Сеславин стал одним из самых известных партизанских командиров грозного 1812 года. И здесь важно понимать, что партизанами в то время называли не вооружённых крестьян, но хорошо организованные воинские части, которые действовали в тылу врага.
Впрочем, и крестьяне нередко примыкали к таким отрядам, оказывая им посильную помощь. И так вышло, что именно своевременно доставленное донесение Сеславина имело огромное значение для всей войны.
Французы побывали в сгоревшей Москве и в скором времени вынуждены были её покинуть. Тем временем Сеславин вместе со своими партизанами направился к селу Фоминское, где располагались значительные силы наполеоновской армии. Скрывшись в лесу, он сумел рассмотреть, куда движутся вражеские войска. Как вспоминал сам Сеславин:
«Я стоял на дереве, когда открыл движение французской армии, которая тянулась у ног моих, где находился сам Наполеон в карете…».
Несомненно, желание выстрелить в самого французского императора было очень велико. Но Александр Никитич понимал, что этим войну не прекратит, но погубит и себя, и весь свой отряд, не сообщив командованию самого главного.
Он заметил, что французы направляются к Калужской дороге, которая вела к богатым и ещё не разорённым оккупантами землям. Несомненно, Наполеон планировал пополнить свои запасы провизии, поднабраться сил, а затем снова нанести удар. Сеславин не мог этого допустить.
После поимки нескольких французских солдат, которые подтвердили верность выводов Александра Никитича, он спешно отправил своё донесение о движении вражеской армии Кутузову. Благодаря ему русские смогли преградить французам дорогу у Малоярославца и «выдавить» их на Старую Смоленскую дорогу, отход по которой лишил наполеоновскую армию последних сил.
Неугодный офицер
Казалось бы, человека, имевшего такие заслуги и сделавшего столь большой вклад в победу над врагом требовалось отметить и наградами, и высокими званиями. Но карьера Сеславина по-прежнему оставалась весьма скромной.
После боя за Вильно, куда отряд Александра Никитича ворвался одним из первых, а сам командир получил очередное ранение, он был произведен в полковники. И это при том, что многие другие командиры уже были генералами.
Несправедливость по отношению к Сеславину допустили и хроникёры. К примеру, в 1812 году Александр Никитич вместе со своим отрядом освободил город Борисов. Однако в дальнейшем этот успех приписывали или Денису Давыдову, или казакам Матвея Платова. Почему так?
И отчего словно бы намеренно забывали о Сеславине? Вероятно, и здесь причина крылась в его честности. Часто он был остёр на язык и не боялся весьма резко высказываться об армейских верхах.
Лишь в 1813 году за отличие в Лейпцигском сражении уже во время Заграничного похода Александр Никитич наконец был пожалован в генерал-майоры. Спустя год он блокировал снабжение Парижа, чем вынудил французов скорее сдать свою столицу. Но Сеславину было не до триумфальных празднований. После многочисленных ранений он вынужден был отправиться на лечение.
Ненужный Сеславин
Спустя некоторое время Сеславин вернулся в Петербург, но был принят здесь весьма холодно. Он мечтал продолжить службу и приносить пользу Отечеству, но Александр Первый сказал, что Сеславин может «состоять при кавалерии». Подобное положение было оскорбительным для генерала. В итоге в 1823 году он уехал из Петербурга и порвал все свои связи с двором.
Поразительно, что и в своём имении, несмотря на самые благие намерения, Сеславин так и не нашёл понимания. Он женился на дочери крепостного, завёл с нею детей, что вызвало осуждение света. На склоне лет Александр Никитич жил уединённо, и главной его заботой стало облегчение труда крестьян. Для этого он заказывал заграничные сельскохозяйственные машины, старался модернизировать обработку земли и сбор урожая.
Но, несмотря на прекрасные начинания, крестьяне Сеславина оставались недовольны барином. Они считали, что он старается навязать им слишком строгие порядки и дисциплину, подобно тем, что были в армии.
Разные взгляды вылились в многолетний конфликт. Так вышло, что герой войны Александр Сеславин, не раз проливавший кровь в сражениях, оказался совершенно не нужен ни царю, ни Отечеству, ни собственным крепостным.
Остаток дней прославленный генерал, которого его солдаты называли «Победоносцем Георгием на коне», провёл вдали от столицы как самый обычный провинциальный помещик.
Непридуманные истории о его подвигах постепенно забывались, и спустя время, глядя на сильно постаревшего и сгорбившегося Сеславина, уже никто не мог подумать, что именно сообщение этого человека когда-то стало решающим для Отечественной войны. Именно он помог России скорее изгнать врага и одержать столь желанную победу.
