Пять лет назад Анна Шукшина сама отвезла шестилетнего сына к бывшему мужу. Времена были тяжёлые — съёмная квартира, пустой кошелёк, только начинающаяся карьера фитнес-тренера. А у Константина Трегуба была трёшка в Химках и стабильный заработок. Казалось, что это временное решение. Что сын поживёт у отца, пока мама встанет на ноги. Что договорённость о встречах, каникулах и звонках останется в силе.
А потом телефон сына перестал отвечать.
Сейчас Славе — или Вячеславу, как его называют в документах — одиннадцать лет. Анна не видела его больше года. Последняя встреча произошла в зале суда, и длилась она полминуты. Она успела обнять, шепнуть на ушко, что любит. И всё. Дальше — только редкие сообщения, в которых она не уверена. «У меня даже нет уверенности, что это ребёнок отвечает. Бывает, что он по несколько дней не отвечает на сообщения», — призналась она в эфире программы «Звёзды сошлись».
Я вот сижу и думаю: каково это — знать, что твой сын где-то там, в трёх остановках метро, и не иметь возможности просто позвонить? Просто услышать голос. Просто сказать: «Как дела, Слав?» Это же не про суды, не про алименты, не про раздел имущества. Это про что-то гораздо более простое и гораздо более страшное.
Мастер спорта, которая поднимает 115 килограммов
Анна — дочь Марии Шукшиной и внучка Василия Шукшина. Но сама она давно перестала быть просто «дочерью» и «внучкой». Пять лет назад она всерьёз увлеклась бодибилдингом. Из хрупкой блондинки превратилась в атлетичную спортсменку с ярко выраженным мышечным рельефом.
Весной 2026 года выполнила норматив мастера спорта по жиму штанги лёжа, подняв на соревнованиях в Подмосковье 115 килограммов. Сейчас её вес — около 92 килограммов, но она намерена добраться до ста. Летом 2026 года даже вышла на подиум в рамках проекта Fashion Meets Music в Парке Горького — попробовала себя в роли модели.
Это не просто хобби. Это профессия. Она работает фитнес-инструктором, консультирует спортсменов по питанию, ведёт телеграм-канал. И, судя по всему, именно спорт стал для неё той соломинкой, за которую она держалась, когда всё остальное рушилось. Но вот что интересно: за этими мышцами, за этим мастерством, за этой внешней силой скрывается женщина, которая боится. «Я боюсь всего! Это отвратительное, самое мерзкое подвешенное состояние. Ты не знаешь, что будет дальше», — говорит она.
Представляете? Человек, который поднимает сто пятнадцать килограммов, боится открыть телефон. Потому что там может не быть ответа от сына.
Как всё сломалось
Анна и Константин Трегуб познакомились во время учёбы. Поженились в 2013 году. 21 ноября 2014 года родился сын Вячеслав. Константин возглавлял Фонд Василия Шукшина — тот самый фонд «Формула успеха», который они создавали вместе. Всё было хорошо, пока не перестало.
После развода сын остался с матерью. Анна жила в съёмной квартире, получала небольшие алименты и работала фитнес-тренером. Денег катастрофически не хватало. И тогда она приняла то самое решение: пусть Слава поживёт у отца. У Константина была трёхкомнатная квартира в Химках, стабильный доход. По словам Анны, между ними существовала договорённость: она сможет беспрепятственно видеться с сыном, забирать его на каникулы и праздники. Она ежемесячно переводила по десять тысяч рублей на содержание ребёнка.
Ситуация резко изменилась в прошлом году. Анна подарила сыну новый телефон, чтобы наладить постоянную связь. Это вызвало недовольство бывшего мужа. После этого общение практически прекратилось. Анна перестала получать ответы на звонки и сообщения. А потом и сама возможность созваниваться была заблокирована.
Она поехала к дому бывшего мужа и попыталась забрать ребёнка. В ответ Константин написал заявление в полицию по факту хищения. Теперь единственной площадкой для встреч стал зал суда.
«У ребёнка нет старой мамы, а есть новая»
Эта фраза, переданная Анной, звучит как приговор. По её словам, бывший муж объяснил свою позицию просто: ему не нравится её образ жизни. Не нравится участие в ток-шоу. Не нравятся публичные скандалы внутри семьи — с мамой, с бабушкой. Он считает, что это делает Анну недостойным примером для ребёнка.
Анна же уверена: дело не в образе жизни. Дело в том, что он хочет лишить её связи с сыном. «Он хочет, чтобы у ребёнка была другая мама. А эта мама старая, ненужная, плохая».
Я вот слушаю это и думаю: а что вообще значит «неадекватный образ жизни»? Женщина занимается спортом, работает, снимается в шоу, зарабатывает. Да, она участвует в телевизионных программах. Да, у неё сложные отношения с матерью и бабушкой — это факт, который обсуждала вся страна. Но разве это повод отбирать у неё ребёнка?
Константин подал встречный иск, в котором, по словам Анны, пытается ограничить её в родительских правах. Суды идут уже полтора года. Назначена психологическая экспертиза, которую должны пройти все трое: и родители, и ребёнок. Анна ждёт её результатов. «Я кулачки держу: психологи увидят, что бывший муж не в адеквате», — говорит она.
А что если не увидят? Что если экспертиза решит, что для мальчика лучше остаться с отцом? Об этом Анна, кажется, боится даже думать.
Мария Шукшина на стороне дочери, но в суд не идёт
Мария Шукшина, мать Анны, по данным прессы, встала на сторону дочери. Она обожает внука и тяжело переживает разлуку с ним. Но в судебный процесс не вмешивается. Почему?
Есть версия, что у Константина есть свои рычаги воздействия на звёздную тёщу. Дело в том, что Трегуб до сих пор не вернул Марии Шукшиной крупную сумму денег, которую когда-то одалживал на покупку недвижимости. Кроме того, он возглавляет Фонд Василия Шукшина — организацию, которая занимается сохранением наследия великого писателя. Это не просто бизнес. Это репутация. Это связи. Это возможность влиять на то, как имя Шукшина звучит в публичном пространстве.
И вот здесь, знаете, становится немного не по себе. Потому что конфликт из личного превращается в системный. Фамилия, наследие, деньги, ребёнок — всё переплелось в один узел. И разрубить его не получается.
Что происходит с мальчиком
Анна рассказывала, что Слава выглядит подавленным и замкнутым. Во время допроса судьёй он просил оставить его жить у отца. Анна считает, что это навязанная позиция. Она не может поздравить сына с днём рождения лично. Просила разрешения хотя бы ненадолго приехать к школе с подарками — получила отказ. Подарок ребёнку передавала даже бабушка — Мария Шукшина.
Сейчас Анна может только переписываться с сыном. Но и эти сообщения, как она подозревает, контролируются бывшим мужем. «Все это видит бывший муж. Если честно, мне это не очень приятно. Я хочу общаться с ребенком без посредников», — говорит она.
Я вот представляю себе одиннадцатилетнего мальчика. Который, наверное, любит и маму, и папу. Который, наверное, не понимает, почему всё так сложно. Почему нельзя просто поехать к маме на выходные. Почему телефон — это не средство связи, а поле битвы. Почему взрослые, которые должны его защищать, воюют друг с другом, используя его как оружие.
Так кто же прав?
Честно говоря, я не знаю. И, наверное, никто из нас не знает. Мы не сидели за закрытыми дверями их квартиры. Мы не слышали, о чём они говорили наедине. Мы не знаем, что происходило на самом деле — за кадром, за скриншотами, за интервью.
Может быть, Анна действительно не самый стабильный человек. Может быть, её участие в ток-шоу и публичные конфликты с матерью и бабушкой — это не лучший фон для воспитания ребёнка. Может быть. Но разве это повод полностью отрезать мать от сына?
С другой стороны, может быть, Константин действительно защищает мальчика от того, что считает вредным влиянием. Может быть, он искренне верит, что так будет лучше. Может быть. Но разве «лучше» — это когда ребёнок год не видит маму?
Знаете, в таких историях всегда хочется найти виноватого. Хочется сказать: вот он, злодей. Или вот она, жертва. Но жизнь не делится на чёрное и белое. Жизнь — это оттенки серого. И самое страшное в этой истории — не то, кто прав, а кто виноват. Самое страшное — это мальчик, который растёт без мамы. И мама, которая поднимает сто пятнадцать килограммов, но не может поднять телефонную трубку и услышать голос сына.
А как вы думаете: можно ли простить человека, который отрезал тебя от ребёнка? Или это то, что не прощается никогда? И что важнее — сохранить семью любой ценой или уйти, даже если это разрушит всё?
