«Стыд‑то какой — на лицо краску мазать», — бывшие теремные красавицы поверить не могли, что теперь им придется обнажать плечи и грудь, посыпать лицо и волосы пудрой и в таком виде появиться перед собранием мужчин и женщин. До реформ Петра Великого косметикой на Руси пользовались, но в строго отведенных пределах, под покровом высоких кокошников и в полумраке горниц, где зеркало, прежде считавшееся предметом греховным, прятали в сундуки.
Теперь же все переменилось. Особы женского пола, еще недавно прятавшие лица от посторонних глаз, должны были одеваться по европейской моде, и зеркало стало обязательным украшением покоев. А вместе с ним пришли и новые правила красоты.
Идеал женской привлекательности на Руси веками оставался неизменным: кожа белоснежная, словно первый снег, щеки алые, подобно маковому цвету, а брови черные, с соболиным отливом. Этот канон, воспетый в старинных сказаниях и передававшийся из поколения в поколение, держался вплоть до середины позапрошлого века.
И венценосные особы, при всей их недосягаемости для простых смертных, также следовали этому образцу, не смея отступать от вековых традиций.
Рецепты красоты передавались от матери к дочери, от подруги к подруге, от старшей фрейлины к младшей, хранились в строжайшей тайне и нередко становились главной темой задушевных разговоров. Средства для ухода за кожей были самыми неожиданными — от размельченной яичной скорлупы до нарезанной кусками парной телятины, от огуречного сока до истолченного в пыль жемчуга.
И если современные женщины жалуются на цены зарубежных кремов, то их предшественницы на троне тратили на поддержание красоты куда больше — и здоровья, и времени, и денег. Порой лишь одно косметическое действо занимало несколько часов, а стоимость баночки белил могла сравниться с ценой изящного ювелирного украшения.
Екатерина I и Евдокия Лопухина: мясной уход по-царски
Обе супруги Петра Великого — и тихая Евдокия Лопухина, которую царь отправил в монастырь, и Екатерина, прошедшая путь от прачки до императрицы, — придерживались одного и того же старинного обычая, известного еще во времена Ивана Грозного. Речь о «мясных» масках. На ночь они укладывали на свое лицо куски парной телятины, а поутру смывали жир теплой кровью только что забитого теленка. В этом был свой резон: мясной жир питал и смягчал кожу, белок придавал ей упругость, а тепло открывало поры. Но зрелище, согласитесь, было не для слабонервных.
Что касается пудры, то долгое время женщины всех сословий пользовались обычной мукой. Правда, это доставляло массу неудобств: парадные наряды вечно оказывались перепачканы белой пыльцой, а на прогулках ветер сдувал ее с лиц и переносил на камзолы сопровождающих кавалеров. В XVIII веке из Англии пришел новый рецепт стойких белил, которые вошли в обиход и надолго закрепились в косметических шкатулках знатных дам. Взбитый до густой пены яичный белок смешивали с толченой яичной скорлупой, крупной солью и толченым белым маком. Этой липкой массой, разбавленной маслом, густо намазывали лицо, а затем поверх наносили тонкий слой мела или извести. Тот же состав, но разбавленный уже не маслом, а ключевой водой, заменял мыло.
Для бровей женщины всех сословий — от крестьянок до императриц — использовали сажу, разведенную на спирту. А румяна и губную помаду готовили из сухой свеклы, перемолотой в порошок, морковно-свекольного сока и глицерина — это были самые безобидные и щадящие средства в арсенале домашней косметики.
Анна Иоанновна: пшеница и цинк
Императрица Анна Иоанновна, правившая в 1730–1740 годах, предпочитала крем-пудру собственного рецепта: растертую в пыль пшеницу с добавлением цинковых белил. Она же протирала лицо и шею кусочками парной печени и теплым коровьим топленым маслом. Для кожи это было полезнее, чем ядовитые свинцовые белила, которыми пользовались в Европе, но выглядело и пахло, мягко говоря, неаппетитно.
Елизавета Петровна: чечевица, огурцы и жемчужные белила
Дочь Петра Великого, императрица Елизавета, обожала балы и поражала современников своей любовью к роскоши. Ее секретом красоты была чечевичная маска: предварительно размоченный и растертый горох с чечевицей смешивали с растительным маслом и взбитым яичным белком, затем том или в печи до полного высыхания. Утром смесь разводили теплым молоком и наносили на лицо. Для ослепительной белизны кожи Елизавета Петровна натиралась перед баней огуречным соком и соком квашеной капусты.
Именно в ее царствование в Россию завезли из Италии невероятно дорогой и качественный косметический продукт — жемчужные белила. Многие дамы, которым не досталось заморской новинки, обращались к юной княжне Анастасии Голицыной, чей старший брат служил в Гааге и мог выписать диковинку из-за границы. Голицына отправила брату письмо, в котором сначала извинялась за то, что отвлекает его от государственных дел, а затем просила прислать «памаду, катороя называетца жемчужной» — он придает лицу «великую белизну».
Самой Елизавете Петровне приписывают совет, который она дала юной Екатерине (будущей Великой): не усердствовать с косметикой, чтобы не перебить естественную юную свежесть. Впрочем, на портрете кисти Рокотова будущая императрица все же изображена с едва заметным румянцем — видимо, совет был услышан, но не до конца исполнен.
Екатерина Великая: лед, мед и яблоки
Екатерина II оставила после себя наибольшее количество свидетельств о своих привычках и ежедневных ритуалах по уходу за собой. Она была склонна к полноте, поэтому строго следила за фигурой, много гуляла пешком и, в отличие от многих знатных особ, придерживалась диеты. Она признавалась в мемуарах, что ей нет равных в подвижности: была она «проворна, как птица», ходила пешком «по десяти верст как ни в чем не бывало», а ужин заменяла стаканом теплой воды.
Когда Екатерина только приехала в Россию, ее кожа отреагировала на непривычный климат высыпаниями. Она лечила их каплей талькового масла, разведенной в воде, которой в течение дня смачивала лицо. В ее записях сохранился рецепт отбеливающего лосьона для кожи после загара: смесь яичных белков, водки и лимонного сока — она не защищала от солнца, но помогала вернуть коже прежний оттенок.
Каждое утро и каждый вечер императрица умывалась кусочками льда. Она же ввела моду на фруктовые маски. Перед обязательной утренней чашкой кофе она часто втирала в лицо и декольте яблочное пюре и съедала не меньше пяти кислых яблок в день. Для глубокого очищения кожи она делала маску из земляники: раздавленные ягоды оставляла на лице до застывания, а затем смывала жирными сливками. Еще один ритуал — ежедневное протирание лица медом, после которого на кожу наносился гусиный жир или свиное сало.
Любили знатные особы понежиться в ванной из клубничного компота — такая ванна была предпочтительнее древней традиции принимать ванны из парного молока. А для уничтожения веснушек и пятен на теле считались эффективными растертые сорочьи яйца или цветы одуванчика, настоянные на водке. Прыщи сводили соком калины и бузины. После маски на кожу наносили крем, в который входили жир, мед, глицерин и ароматические вещества.
Екатерина стала одной из первых среди российских аристократов, кто начал пользоваться зубной щеткой. А для волос у нее был особый секрет: два раза в день она расчесывала локоны гребешками, смоченными отварами череды и чистотела. Темные круги под глазами убирала с помощью отваров ромашки и крепкого чая или тертым картофелем.
XIX век: от пышности к естественности
К концу XVIII — началу XIX века в моду вошла естественность. Белила и яркие румяна вышли из употребления, и знатная дама, даже пользуясь косметикой, делала это настолько незаметно, чтобы никто не догадался. Яркий макияж считался уделом актрис и женщин легкого поведения. Благородная особа должна была выглядеть так, словно она отродясь не касалась своего лица ни пудрой, ни румянами, а свежесть дана ей от природы.
Однако полностью отказаться от румян не могли даже самые ревностные поборницы естественности. Бледность, которую прежде так ценили, теперь считалась признаком слабого здоровья и дурного тона. Дамы нашли компромисс: они пользовались косметикой, но настолько тонко и искусно, что никто не замечал. Румяна наносили едва заметно, лишь чтобы придать лицу легкое оживление. Главным правилом стало: краситься так, чтобы не было видно.
Изменились и сами косметические средства. Пудру — белую и оттеночную — по-прежнему делали из пшеничной муки, но теперь научились придавать ей более естественные, близкие к природному цвету кожи оттенки. Румяна готовили из киновари — дешевого, но вредного варианта — или из более дорогого кармина.
Позже стали использовать шафран, который был безопасен для кожи и позволял получать оттенки от ярко-алого до бледно-розового. Особенным шиком считалась косметика из Англии: лондонские парфюмерные дома поставляли в Россию пудры и румяна тончайших оттенков. Русские аристократки выписывали их через знакомых или заказывали напрямую — это было дорого, но статусно.
Александра Федоровна: простота как вызов
Последняя российская императрица пошла наперекор всем устоям. Александра Федоровна почти не красилась и не завивала свои длинные волосы. Лишь перед самыми важными дворцовыми выходами парикмахер по ее разрешению пользовался щипцами для завивки. Она не делала маникюр, потому что «Его Величество терпеть не мог наманикюренные ногти».
Из духов она предпочитала прозрачную, без примесей, «бесконечно ароматную» «Белую розу» от фирмы «Аткинсон». В качестве туалетной воды использовала «Вербену». У дочерей императрицы, когда они подросли, тоже появились свои парфюмерные пристрастия: Татьяна любила «Корсиканский жасмин», Ольга — «Чайную розу», Мария остановилась на «Сирени», а постоянным ароматом Анастасии стала «Фиалка».
Естественность Александры Федоровны была вызовом пышным традициям российского двора. И в этом было своеобразное величие: через три века после масок из парной телятины, свинцовых белил и клубничных ванн русская императрица решилась показать свое истинное лицо. Ирония судьбы в том, что простоты в ее положении было не меньше, чем показной роскоши.
