Михаил Румянцев, известный миллионам как клоун Карандаш, обладал уникальной привилегией: ему прощали всё. Систематическое злоупотребление алкоголем не помешало артисту 45 лет оставаться звездой манежа, получать высшие звания и собирать полные залы по всему Союзу.
Конфликты из-за спиртного начинались прямо в гримёрках. Супруга артиста Тамара Семёновна нередко запирала мужа вместе с его скотч-терьером Кляксой накануне выступления, чтобы те не успели «наподдать». Однако такие меры срабатывали не всегда.
В годы Великой Отечественной войны Румянцев выступал на передовой в составе фронтовой бригады. После Победы ветераны — маршалы, генералы, лётчики — считали долгом выпить с прославленным клоуном.
Отказываться он не привык, и вскоре алкоголь стал неотъемлемой частью жизни.
К 1950 годам Карандаш уже нередко выходил на манеж в нетрезвом виде.
Тем не менее его номера неизменно вызывали восторг, а кассовые сборы били рекорды. Министр культуры Екатерина Фурцева, по воспоминаниям, возмущалась: «Совсем распоясался! Увидела фамилию в наградном листе на звание народного артиста — и воскликнула: „Да он же на ногах не стоит!“»
Однако тут же подписала представление. Карандаш приносил стране огромную выручку, и его «слабость» предпочли не замечать.
Сам артист, по словам иллюзиониста Игоря Кио, заявлял оппонентам: «Я пью официально! Это знает и министр культуры».
Особенно тяжелыми были гастрольные поездки. Директора провинциальных цирков умоляли жену клоуна привести мужа в чувство.
В начале 1950-х годов в Краснодаре ситуация достигла пика: билеты проданы, а у Румянцева запой. После репетиции супруга заперла его с собакой в гримёрке. Однако находчивость артиста не знала границ: он договорился с рабочими сцены, и те просунули под дверью собачью миску, наполненную коньяком. Наутро Карандаш и Клякса были «полностью готовы» к выступлению.
Позже Румянцев освоил ещё один способ: в гримёрках с окнами он договаривался с осветителями, которые бегали в магазин и передавали бутылки с наценкой — 10 рублей за водку, 25 за коньяк, по тем временам немалые деньги.
Удивительно, но даже в таком состоянии Карандаш выдавал блестящие импровизации. Знаменитую репризу «Случай в парке» со статуей Венеры Милосской он, по свидетельствам коллег, придумал прямо на арене с тяжёлого похмелья. Творческая интуиция никогда не подводила его.
Однако характер артиста портился. Клоун Олег Попов вспоминал: «Выпив, Миша частенько скандалил и дрался, в том числе со мной».
В Ростове Румянцев отстал от поезда и три дня жил в семье карликов, где коньяк лился рекой. На закрытом вечере для членов КПСС он пустился в пляс и опрокинул стол с угощениями.
Самый громкий случай произошёл в Перми в 1970-х. Униформисты буквально вынесли Михаила Николаевича с Кляксой на арену. Артисты постояли несколько секунд и рухнули. Зрители приняли это за номер и разразились овациями.
Пару подняли — они снова упали. В итоге работник сцены перевернул Карандаша на спину, взял за ноги и потащил, а другой потянул за поводок собаку. Зал рыдал от смеха.
Однако сам Румянцев, протрезвев, пришёл в ярость и написал жалобу в «Союзгосцирк»: «Опозорили меня… Тащили за ноги, как собаку!»
После разбирательства артиста уговорили вшить антиалкогольную имплантат — «торпеду». Жизнь потеряла краски, и Румянцев срочно уехал в Грузию, где местные цеховики, радуясь визиту знаменитости, подарили ему белую «Волгу» и устроили коньячное застолье.
Гуляли неделю. 78-летний организм не выдержал — случился инсульт.
После этого Карандаш больше не пил никогда. Он превратился в грустного клоуна и хранил в квартире коллекцию пустых бутылок, называя её: «Вот мои мемуары».
Несмотря на всё, Михаил Николаевич Румянцев оставался уникальным профессионалом. Он сам мастерил реквизит, писал сценарии, не пропустил ни одной репетиции, всегда приходил за 15 минут до начала и издал две книги.
Умер он скоропостижно в 81 год — не от печени, а от простуды, подхваченной на гастролях. Так закончилась история человека, которому полвека прощали всё — за гениальность, которая перевешивала любой порок.
