В июле 1838 года Александр Горчаков женился на Марии Мусиной-Пушкиной, а спустя несколько дней получил отставку. Ему было сорок лет. Дипломатическую службу он выбрал ещё в Лицее и готовился к ней задолго до первого назначения. Теперь личная жизнь и отношения с начальством привели его к решению, которое могло надолго остановить карьеру.
Тринадцатью годами раньше Пушкин назвал своего лицейского товарища «счастливцем с первых дней». Тогда Горчаков служил первым секретарём российского посольства в Лондоне, а поэт находился в ссылке в Михайловском. Летом они встретились в соседнем имении родственников Горчакова. В стихотворении «19 октября» Пушкин вспоминал друга с теплом:
«Хвала тебе — фортуны блеск холодный / Не изменил души твоей свободной: / Все тот же ты для чести и друзей».
Пушкин хвалил его за сохранённую верность. До главных дипломатических достижений Горчакова оставались десятилетия. Впереди были отставка, возвращение, семейная утрата и позднее назначение министром. Затем он добьётся отмены ограничений на Чёрном море без новой войны России, а другой международный договор назовёт самой чёрной страницей своей карьеры.
Меня в этой судьбе привлекает разница между готовностью человека к большой работе и моментом, когда она становится нужна. Горчаков долго ждал своего назначения. Чем были заполнены эти годы? Что помогло ему добиться своего и почему привычные связи позднее уже не обеспечили желаемого результата?
Умник, франт, делец
В Лицее Александр Горчаков действительно давал основания ожидать от него многого. Преподаватели отмечали его способности, прилежание и честолюбие. Он любил светское общество, заботился о своей внешности, заслужил товарищеское прозвище Франт. При этом учился с настойчивостью человека, которому важно занять первое место. Будущая служба занимала его ещё до выпуска.
В апреле 1816 года семнадцатилетний Горчаков писал дяде, Алексею Пещурову, о своих планах. Он уже выбрал дипломатию, перечислял языки, которыми занимался, и вполне трезво оценивал пробелы. Французский и немецкий знал, в английском сделал первые успехи, а с латынью дело шло хуже. Затем появлялась просьба, за которой слышен будущий практик: «Главное дело было бы приобрести практические знания, чего в лицее сделать нельзя».
Он просил дядю подсказать, где этому научиться. Через год, окончив Лицей, Горчаков поступил в ведомство иностранных дел.
Проблемный дипломат и нужный человек
Первые назначения выглядели многообещающе. При Александре I Горчаков участвовал в работе европейских конгрессов, затем оказался в Лондоне. Молодой дипломат входил в круг большой политики, осваивал её язык и порядок. Но после смены императора продвижение перестало быть таким прямым.
Среди его лицейских товарищей были будущие декабристы Иван Пущин и Вильгельм Кюхельбекер; при дворе существовали подозрения и в отношении самого Горчакова. Были также разногласия с руководством министерства.
Последовали Рим, Берлин, Флоренция, затем Вена. Там особенно остро обозначилось расхождение с министром иностранных дел Карлом Нессельроде. Для Нессельроде союз с Австрией оставался одной из главных опор российской политики; Горчаков оценивал эти отношения иначе. Несогласие с начальством сочеталось с личным конфликтом, который поставил под угрозу всю его службу.
*
Горчаков собирался жениться на Марии Александровне Мусиной-Пушкиной, урождённой княжне Урусовой. Она была вдовой и племянницей российского посла в Вене Дмитрия Татищева, непосредственного начальника Горчакова. По словам князя Петра Долгорукова, Татищев возражал против брака из-за недостаточной обеспеченности жениха. У Марии были дети от первого брака, а у дипломата тогда не было большого состояния.
В «Петербургских очерках» Долгоруков описывал Горчакова как человека, которому пришлось выбирать между любимой женщиной и службой, столь привлекательной для его честолюбия. По его словам, князь «не поколебался». Этот рассказ записан значительно позднее событий, и в объяснении придворных интриг Долгоруков пристрастен.
Брак состоялся, отставка была принята. Но уже вскоре Горчаков начал добиваться нового назначения.
Семья переехала в Петербург. В 1839 году Горчаков вернулся на дипломатическую службу, но посланником в Вюртемберг стал лишь в 1841-м. Между отставкой и этим назначением были хлопоты, несостоявшиеся надежды и помощь родственников.
Штутгарт не давал той роли в европейских делах, к которой Горчаков стремился. Зато здесь у семьи сложился собственный круг общения. Историк Владилен Виноградов описывает их гостеприимный дом, куда приходили дипломаты и представители местного общества. У супругов росли сыновья Михаил и Константин.
Возвращалось и доверие Николая I. Горчаков участвовал в подготовке брака его дочери Ольги с вюртембергским наследником. Она отзывалась о дипломате с расположением. Позднее он представлял Россию также при Германском союзе во Франкфурте-на-Майне, где познакомился с Отто фон Бисмарком. Служба в небольшом королевстве дала ему связи и знание германских дел, которые окажутся нужны гораздо позже.
Но Мария до его главного назначения не дожила. В 1853 году она внезапно умерла. Пятнадцать лет после того брака, ради которого он прервал службу, закончились утратой. Через год Горчаков получил ответственную миссию в Вене. Его возвращение в центр европейской политики пришлось на время Крымской войны, когда прежние российские расчёты на Австрию рушились.
Направил его туда ещё Николай I. Горчакову предстояло вести переговоры с державой, которую Петербург недавно считал союзницей. Теперь Вена угрожала присоединиться к противникам России, и он искал с ней условия выхода из войны.
Победы его светлости
В апреле 1856 года Александр II назначил его министром иностранных дел. После окончания Лицея прошло почти сорок лет. Ему досталось ведомство страны, только что потерпевшей военное поражение и согласившейся на тяжёлые условия мира.
Одной из главных задач Горчакова стало возвращение России права держать военный флот на Чёрном море. По Парижскому договору 1856 года море объявлялось нейтральным. Россия сохраняла побережье и торговые порты, но могла держать здесь военные корабли лишь в предусмотренных договором случаях. России и Османской империи запрещалось содержать военно-морские арсеналы на берегах.
Как добиться согласия держав, только что закрепивших в договоре свою победу?
В циркуляре российским дипломатическим представителям 1856 года Горчаков сформулировал свою линию: «Россия не сердится. Россия сосредотачивается». Он ограничивал внешние обязательства, давая стране время для внутренних преобразований. Мир был нужен для восстановления сил, хозяйства и работы над реформами, включая предстоящее освобождение крестьян.
Он искал сближения с Францией, рассчитывая с её помощью изменить послевоенное положение. Однако в 1863 году польское восстание поставило обе страны по разные стороны дипломатического спора. Повстанцы добивались восстановления польской государственности. Российское правительство стремилось подавить восстание и сохранить территорию империи. Франция, Великобритания и Австрия выступили с требованиями изменить управление Польшей.
Горчаков оспаривал право держав выступать посредниками между российским императором и его подданными. Отвечая на их обращения, он вступал в обсуждение, затем, когда давление усилилось, отказался продолжать переговоры в предложенной форме. Переписка помогала Петербургу выиграть время. Лондон, Париж и Вена тем временем не могли договориться о переходе от дипломатического давления к войне.
При этом осенью 1863 года Тютчев передал редактору «Московских ведомостей» Михаилу Каткову пожелание Горчакова. Газета могла свободно судить о Наполеоне III, но князь просил, чтобы «не слишком дразнили его». Тютчев объяснял, что чрезмерная враждебность затруднит возможное сближение с Францией и поставит Россию в большую зависимость от других держав.
Дипломатический кризис закончился без европейской войны. Спор о будущем Польши остался неразрешённым.
Тем временем возрастало значение Пруссии. Бисмарк стремился объединить германские земли, и благожелательный нейтралитет России помогал ему действовать свободнее. Для Петербурга сотрудничество с Берлином открывало возможность пересмотреть ограничения на Чёрном море.
Как показывает историк Анатолий Игнатьев, в 1866 году Горчаков уклонился от соглашения о военном союзе с Пруссией, ограничившись обещанием нейтралитета. Это позволяло поддерживать Пруссию, сохраняя свободу от обязательства воевать на её стороне. Тогда же министр предлагал заявить об отмене черноморских ограничений после поражения Австрии, однако Александр II на этот шаг не решился.
В 1870 году Франция потерпела поражение в войне с Пруссией. Наполеон III оказался в плену, его империя рухнула. Одно из главных государств, отстаивавших Парижский договор, было занято собственным спасением. Берлин, которому требовался российский нейтралитет, поддерживал пересмотр черноморских условий.
19 октября по старому стилю, 31 октября по новому, Горчаков направил российским представителям при дворах держав циркуляр. Россия объявляла, что больше не считает себя связанной ограничениями своих прав на Чёрном море. По оценке российского правительства, договорные гарантии уже не обеспечивали её безопасность. Остальные основные положения Парижского договора Россия продолжала признавать; Горчаков выразил готовность договориться о новых условиях.
Тютчев откликнулся на заявление стихами, обращёнными к Горчакову:
«Да, вы сдержали ваше слово: / Не двинув пушки, ни рубля, / В свои права вступает снова / Родная русская земля».
Но в том же стихотворении, написанном в ноябре 1870 года, он спрашивал:
«Но кончено ль противоборство?»
Великобритания возразила против одностороннего отказа от обязательств. На конференции в Лондоне в 1871 году державы подтвердили, что государство не вправе самостоятельно освобождаться от договорных обязательств без согласия остальных сторон. Но в марте общим соглашением отменили ограничения на военный флот и арсеналы.
К тому времени Горчаков уже получил высший гражданский чин канцлера, а в 1871 году стал светлейшим князем. Позднее государственный секретарь Александр Половцов оценивал оставленное им сыновьям состояние в восемь миллионов рублей и отмечал, что не знает другого примера такого богатства чиновника без обвинений во взяточничестве. Князь, чью необеспеченность когда-то ставили в вину перед свадьбой, закончил жизнь очень состоятельным человеком.
Однако отношения с Бисмарком менялись. Объединённая Германия заняла другое место в Европе, и её усиление тревожило Петербург. В кризисе 1875 года Россия выступила против нового ослабления Франции. Между канцлерами возникали разногласия.
Черный день «счастливца»
Испытание наступило после Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Российская армия победила, и Сан-Стефанский мир предусматривал создание большого автономного Болгарского княжества. В Петербурге рассчитывали, что освобождение балканских народов усилит российское влияние. Великобритания и Австро-Венгрия видели в таком устройстве угрозу своим интересам и требовали пересмотра мира.
Настаивать на всём, что было записано в Сан-Стефано, означало рисковать столкновением с новыми противниками после тяжёлой войны. Россия начала переговоры ещё до созыва конгресса. В конце мая 1878 года посол в Лондоне Пётр Шувалов согласовал с британским министром Солсбери основные условия компромисса, в том числе сокращение болгарского проекта. Эти переговоры велись с одобрения российского руководства.
К открытию Берлинского конгресса 13 июня часть уступок уже была намечена. В дни конгресса Горчакову исполнилось восемьдесят лет. Он болел, и значительную часть переговорной работы выполнял Шувалов. Российская делегация приехала обсуждать компромисс, часть условий которого была согласована ещё до конгресса.
А как же Бисмарк, которому Россия помогала в предыдущие годы? Он председательствовал на конгрессе, обещая посредничество. Но Берлин не собирался ради российских целей на Балканах разрывать отношения с Веной и Лондоном. Поддержка 1870 года не создавала обязательства поддерживать Петербург в следующем споре.
Дмитрий Анучин, участник российской делегации, записал в дневнике после разговора с Шуваловым рассказ о секретной карте. На ней были обозначены пределы возможных уступок России в Малой Азии. Горчаков развернул её перед собой; сидевший рядом британский дипломат Одо Россель заинтересовался линиями. Шувалов заметил это и забрал карту.
Мне трудно свести итог конгресса к этой неловкости старого дипломата. Карта могла ослабить позицию переговорщиков, но дневниковый рассказ не доказывает, что она определила результат. Основные уступки обсуждались ещё до приезда в Берлин.
По Берлинскому договору большое Болгарское княжество было сокращено. Южнее Балкан возникла Восточная Румелия с административной автономией под властью султана; Македония оставалась в Османской империи. Некоторые завоёванные территории в Закавказье Россия возвращала Турции.
Вместе с тем Россия сохранила важные приобретения в Закавказье, включая Карс и черноморский порт Батум, а также вернула Южную Бессарабию. Была признана независимость Сербии, Черногории и Румынии. Право держать военный флот на Чёрном море, возвращённое в 1871 году, осталось у России и после Берлинского конгресса.
После Берлина Горчаков постепенно отошёл от дел, окончательно оставив министерство в 1882 году. Он пережил всех товарищей своего лицейского выпуска.
В рассказах Горчакова, опубликованных после его смерти, приводится его собственная оценка: «Берлинский трактат есть самая черная страница в моей служебной карьере». В той же записи приведён ответ Александра II: «И в моей также».
