Накануне операции он озвучивал роль Сатаны. Потом поехал в театр Моссовета на спектакль. Вернувшись домой, посмотрел на жену Елену и произнёс фразу, которая оказалась пророческой:
– Вот я и сыграл последний спектакль и озвучил последний фильм.
Елена тогда не поверила. Не хотела верить. Она провожала мужа в больницу с ощущением, что они прощаются навсегда. Хирурги сделали операцию и сказали: три месяца. Месяц в больнице, месяц дома, потом обратно, уже умирать. Ему кололи обезболивающее каждые два часа, и каждые два часа он проваливался в забытьё, а потом снова приходил в себя. Мужественно, без жалоб. Последнее, что он сказал: «Бунтовать не надо. Роль играл, женщин любил. Было много всего хорошего больше».
Первого марта 1991 года сердце Леонида Маркова остановилось. Ему было шестьдесят три года.
Но до этого финала была целая жизнь, в которой хватило всего: голода, славы, четырёх браков, любовных скандалов, разбиравшихся на профкомах, и тихого счастья, найденного на излёте.
МАЛЬЧИК В ДЕВЧАЧЬЕМ ПЛАТЬЕ
Леонид Васильевич Марков родился 13 декабря 1927 года в маленьком казахстанском селе Алексеевское. Место рождения может показаться случайным, но для кочевой семьи провинциальных артистов случайным было всё, кроме театра. Отец, Василий Демьянович Марков, играл на сценах провинциальных драмтеатров. Мать, Мария Петровна, работала гримёром в тех же театрах. Они колесили по стране, не задерживаясь нигде надолго: Саратов, Якутск, Ашхабад, Кинешма, Иваново, Вологда.
Старшая сестра Леонида, Римма, появилась на свет двумя годами раньше, в 1925-м. Дети росли за кулисами и на сцену попали ещё до школы. В Саратовском драматическом театре маленький Лёня впервые вышел к зрителям в спектакле «Хижина дяди Тома». Позднее вспоминали забавную деталь: Римме доставались роли мальчиков-беспризорников, а Леониду почему-то поручали изображать девочек.
Театр, однако, не был первой страстью мальчика. Он прекрасно рисовал, увлекался лепкой, резьбой по дереву и мечтал стать художником. Учился на одни пятёрки, в отличие от сестры. Но после переезда семьи в Вологду оба, Леонид и Римма, поступили в драматическую студию при местном театре.
Руководила студией Лидия Давыдовна Ротбаум, ученица самого Ивана Берсенева, который, в свою очередь, был подопечным Станиславского. Ротбаум моментально разглядела в обоих Марковых незаурядный талант и решила отвезти их в Москву, «показывать» столичным режиссёрам. Она написала им блестящие рекомендации, и в 1947 году 20-летний Леонид с сестрой отправились покорять столицу.
ГОЛОД, ВОКЗАЛ И ТРИСТА ПРОГРАММОК В ГОД
Москва встретила их сурово. Брата и сестру приняли в студию при театре Ленинского комсомола, будущем Ленкоме, но жить было решительно негде. Первое время Марковы ночевали прямо на вокзале. Потом их пустили в театральную подсобку. Позже выделили крохотную комнатку в общежитии энергетического института. Ещё действовала послевоенная карточная система, и молодые актёры часто ложились спать голодными.
Римма Маркова спустя годы рассказывала об этом времени с удивительной теплотой:
– По вечерам мы с братом обязательно куда-нибудь ходили. Я сохраняла программки, которых к концу года собиралось до трёхсот. Это значит, что почти каждый Божий день мы были или на концерте классической музыки, или в театре, или на выставке.
Голод и неустроенность не сломили их. Наоборот, эти двое, связанные с детства общей судьбой, кулисами и переездами, держались друг за друга и впитывали столичную культуру с жадностью людей, которым раньше была доступна только провинциальная сцена.
В 1950 году Леонида приняли в труппу театра Ленинского комсомола. Здесь он проработал целое десятилетие, с 1950 по 1960 год, играя в «Сирано де Бержераке», «Вишнёвом саде», «Живом трупе», «Святой Жанне» и других постановках. Но настоящий расцвет его театральной карьеры был ещё впереди.
ТЕАТРЫ ДРАЛИСЬ ЗА МАРКОВА
В 1960 году Леонид перешёл в Московский драматический театр имени Пушкина. Здесь он встретился с режиссёром Борисом Равенских, который, по собственному признанию актёра, «развернул целый веер трудностей технического и режиссёрского порядка». Именно в театре Пушкина Марков впервые по-настоящему ощутил масштаб собственного таланта, и одновременно осознал, как многому ещё предстоит учиться.
Сам Леонид Васильевич описывал свой профессиональный рост с подкупающей иронией:
– Когда молодой актёр поступает в театральную студию, он чувствует себя, ну, типа народного артиста Советского Союза. Потом, когда оканчивает студию, я говорю о себе, я чувствовал: нет, я на народного СССР не тяну, пожалуй. Потом я перешёл из театра Ленинского комсомола в театр Пушкина, встретился с таким интересным режиссёром, как Равенских. И тогда я почувствовал: нет, я просто заслуженный артист. Потом я перешёл в театр Моссовета, встретился здесь с мастерами: Завадским, Марецкой, Раневской, Пляттом. Я подумал, что нет, я и на заслуженного не тяну. И вот сейчас, когда мне дали заслуженного, я вдруг почувствовал, что я, пожалуй, просто стал артистом. Профессионалом.
В 1966 году Марков пришёл в театр имени Моссовета, и это стало главным событием его сценической жизни. Здесь он играл два десятилетия: Арбенина в лермонтовском «Маскараде», Порфирия Петровича в «Петербургских сновидениях» по Достоевскому, Звягинцева в инсценировке шолоховских «Они сражались за Родину», Фёдора Протасова в «Живом трупе» Толстого, Егора Булычова у Горького.
Но главным театральным триумфом Маркова стала «Царская охота» по пьесе Леонида Зорина в постановке Романа Виктюка 1977 года. Марков играл графа Алексея Орлова, Маргарита Терехова, самозванку. Пьесу долго не пропускала цензура: чиновники увидели в истории о том, как граф по приказу Екатерины обманом привозит в Россию княжну Тараканову, намёк на охоту СССР за диссидентами. Юрий Завадский два года добивался разрешения на постановку и в итоге не дожил до премьеры.
Виктюк рассказывал потом, что сразу решил начать репетиции с вершины, с ночной любовной сцены, и ожидал, что актёры воспротивятся. Но Марков и Терехова мгновенно откликнулись. От них буквально летели искры, и столичные театралы ходили на «Царскую охоту» по несколько раз, а из провинции специально приезжали ради этого спектакля.
– Я знаю, что Маркова считали надменным, нахальным, дерзким. Да, всё это было, – вспоминал Виктюк. – Но я его помню очень простым, мягким, податливым. Очевидно, к нему надо было уметь подойти, понять его далеко не ординарную личность.
На худсовете театра Моссовета Маркова побаивался даже сам Завадский. Однажды обсуждали неудачный спектакль «Поющие пески», и председатель спросил:
– Леонид Васильевич, а вы ничего не хотите сказать?
– Отчего же, – ответил Марков. – Я предлагаю сыграть этот спектакль несколько раз, окупить расходы, а потом декорации отнести в сарай и больше никому это произведение не показывать.
На следующий день автор пьесы говорил всем, что Марков был пьян.
В 1985 году Леонид Васильевич получил звание Народного артиста СССР. В сезоне 1986/87 он ненадолго перешёл в Малый театр, сыграв Антипу в горьковских «Зыковых», но меньше чем через год вернулся в Моссовет. Театры действительно дрались за Маркова, считая его присутствие в труппе гарантией аншлагов.
КИНО, КОТОРОЕ ЕГО НЕ РАСКРЫЛО
С кинематографом у Маркова всё складывалось сложнее. Он дебютировал на экране в 1955 году в эпизодической роли в фильме «Мать» по Горькому. Почти сразу мог случиться стремительный прорыв: Григорий Чухрай рассматривал его на главную роль белогвардейского офицера в экранизации повести Лавренёва «Сорок первый». Пробы прошли блестяще, но после долгих раздумий Чухрай отдал роль Олегу Стриженову.
Первый настоящий успех пришёл только в 1971 году, когда Марков сыграл Авдея Угрюмова в мелодраме «Русское поле». Именно эту работу он сам потом выделял среди всех своих киноролей. Но к славе фильма и вниманию публики отнёсся спокойно: если съёмки мешали спектаклям, без раздумий от них отказывался. Театр оставался для него главным.
В конце семидесятых и начале восьмидесятых Марков создал целую галерею запоминающихся экранных образов: господин де Реналь в «Красном и чёрном» по Стендалю, профессор Смирновский в рязановском «Гараже», Урбенин в «Мой ласковый и нежный зверь» Эмиля Лотяну, Билли Бонс в «Острове сокровищ». Его коллега по театру Леонид Евтифьев говорил, что называть «Мой ласковый и нежный зверь» лучшей работой Маркова просто смешно для тех, кто видел его на сцене в «Царской охоте», «Маскараде» или «Преступлении и наказании».
Римма Маркова прямо советовала брату:
– Не снимайся в кино, потому что это ниже твоего уровня.
Она имела в виду, что кинорежиссёры использовали его однообразно, не давая ролей, достойных его масштаба. Друзья актёра говорили, что его фильмография это «всё равно что винегрет, сделанный по случаю поваром экстра-класса». Около семидесяти ролей в кино и телеспектаклях, и среди них почти ни одной, которая раскрыла бы его подлинный талант полностью.
ЧЕТЫРЕ ЖЕНЫ И СКАНДАЛЫ НА ПРОФКОМЕ
Личная жизнь Леонида Маркова была бурной, как и его темперамент. Высокий рост, светлые вьющиеся волосы, завораживающий голос, мужественная внешность: женщины сходили от него с ума. О романах Маркова ходили легенды, а его любовные похождения не раз становились предметом разбирательств на профкомах, что для советского времени было делом нешуточным.
Официально Леонид Васильевич был женат четыре раза. Первой женой стала однокурсница Тамара Басова. По воспоминаниям близких, этот брак распался из-за ревности супруги. Два последующих тоже оказались недолгими. Марков был вспыльчив, тщеславен, резок. Первые три жены терпели его буйный нрав и вредные привычки, но ни одна не смогла удержать.
Существовала ещё одна причина, по которой актёр был так резок с избранницами. Марков мечтал о наследнике, но ни в одном из браков детей так и не появилось. Леонид считал, что ему «попадаются бракованные женщины», и не допускал мысли, что причина бездетности может быть в нём самом.
Долгие годы между браками и романами рядом с Леонидом оставалась только Римма. Они были неразлучниками с детства, вместе голодали в Москве, вместе строили карьеру. Римма была для брата и критиком, и самым преданным другом. Она, единственная из окружения, могла сказать ему правду в лицо.
ЕЛЕНА
Всё изменилось, когда Маркову было уже за сорок. На телесъёмках спектакля он познакомился с Еленой, инженером на телевидении. Ей было двадцать семь, ему сорок два. Елена Владимировна позже рассказывала, как это произошло: случилась какая-то неувязка с цветом, и ей нужно было подойти к актёру с просьбой поменять рубашку.
– Обычно звёзды капризничают, а он поднял глаза, как ребёнок, и спрашивает послушно: «Куда идти? Где переодеваться?» В ту же минуту я и влюбилась.
Она не имела никакого отношения к театральному миру, не знала закулисных интриг и не узнала в нём звезду. Для Маркова это было самым удивительным подарком: возможность начать с чистого листа, без груза скандальной репутации.
Достаточно быстро они расписались. Мало кто верил, что этот брак окажется долговечнее предыдущих. Театральное окружение разве что ставок не делало на то, как быстро они разбегутся.
Но Елена оказалась мудрее и сильнее всех, кто был до неё. От долгой бесшабашной жизни Леонида ей достались в наследство не только привычка к кутежам и долги, но и склонность к выпивке, и ночные звонки брошенных любовниц. Мягкая и терпеливая, она сумела окружить мужа тем теплом и заботой, в которых он нуждался всю жизнь.
Рядом с ней Марков стал другим. Прекратились кутежи и пьянки. Он остепенился, и репутация сердцееда начала его тяготить. Леонид хорошо рисовал, любил читать, был блестящим собеседником, эрудированным и начитанным. Они проводили много времени вместе, отдыхали на даче. Елена наконец организовала ему нормальный быт, у актёра впервые появилась хорошая одежда.
Римма поначалу смотрела на молодую жену брата настороженно. Она никак не могла поверить, что эта женщина будет искренне любить и опекать Леонида до конца. Но ошиблась. Покой и равновесие наконец воцарились в жизни брата и сестры. Вражды между Риммой и Еленой не было, как бы ни пытались её раздуть сплетники. Было просто время, которое понадобилось, чтобы они научились доверять друг другу.
С четвёртой женой Леонид Марков прожил двадцать лет, до самой смерти. Для человека с его репутацией это казалось невероятным. Но именно в этом браке, проверенном временем, он нашёл то, что искал всю жизнь.
После смерти мужа Елена Владимировна сокрушалась, что так и не родила ему ребёнка. Леонид говорил ей: «Мой ребёнок, это ты». Елена Маркова впоследствии стала проректором Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. За год до смерти Леонида они оба приняли крещение, сознательно и осознанно, уже взрослыми людьми.
РОЛИ, КОТОРЫЕ ОКАЗАЛИСЬ ПРОРОЧЕСКИМИ
Так сложилось, что Леонид Марков часто играл героев, умирающих от тяжёлых болезней. Его Егор Булычов в одноимённом спектакле угасал от неизлечимого недуга. В криминальной драме «Змеелов» 1985 года он сыграл крупного махинатора, умирающего от рака: бледного, измученного, говорящего негромко, через силу. Партнёры по сцене потом вспоминали, как достоверно и страшно это выглядело.
Шесть лет спустя врачи обнаружили у самого Маркова рак желудка на последней стадии.
Трагедия произошла на взлёте: Леониду Васильевичу предложили долгожданную роль в зарубежном фильме. Но медики сказали, что ехать на съёмки нельзя, нужно немедленно ложиться в больницу. Заветная роль так и не состоялась.
Последней работой в кино стала роль Сатаны в мистической комедии «Отель Эдем». Режиссёр Владимир Любомудров предложил Маркову и Александру Панкратову-Чёрному на выбор две роли: дьявола и ангела-хранителя. Марков выбрал Сатану. Панкратов-Чёрный потом рассказывал, что его жена Юля советовала ему взять роль ветерана, а тут и Марков сказал:
– Мне больше нравится сатана.
Римма Маркова, к тому времени уже глубоко верующая, говорила потом: «Стоило ли христианину это делать? Тем более что обряд крещения мы с ним приняли осознанно уже взрослыми людьми».
ПЕРВОЕ МАРТА
Его положили в больницу. Сделали операцию. Сказали: три месяца. Елена была рядом до последнего дня. Обезболивающее действовало два часа, и каждые два часа приходилось вводить новую дозу. Он проваливался в забытьё и снова приходил в себя.
Елена потом вспоминала:
– Он мужественно умирал. Я сейчас прекратила плакать. Но достаточно мне взглянуть на его фотографию, и меня начинает всё трясти. Я думаю: ну не может быть, чтобы его уже нет. Его вот нет.
Леонида Маркова не стало 1 марта 1991 года. Похоронили его на Кузьминском кладбище, на 23-м участке, на главной аллее. Отдельно от сестры и матери, которые покоятся на Николо-Архангельском. Почему так вышло, неизвестно.
Римма Васильевна Маркова пережила брата на двадцать четыре года. Она умерла в январе 2015-го, до последних дней храня память о Леониде и отзываясь о нём с тем сочетанием гордости и нежности, на которое способна только старшая сестра:
– Лёня, мужик. Сейчас таких не делают.
