Он показывал дочери рисунки заключённых, и она с восторгом хлопала в ладоши, пробуя груши, сорванные с деревьев вдоль забора Дахау. «Моя Куколка довольна?» — подбрасывал он малышку в воздух, и та со смехом целовала его в щёку. Словно не было в соседнем здании печи крематория, а с этих груш только что не смывали пепел.
В 1961 году в штаб-квартире Федеральной разведывательной службы Германии в Пуллахе появилась новая секретарша. Она работала под чужим именем, была аккуратна, исполнительна и ничем не выделялась. Коллеги не знали, что за женщина сидит за соседним столом. Её звали Гудрун Бурвиц, урождённая Гиммлер. Она была единственной законной дочерью Генриха Гиммлера — рейхсфюрера СС, главного архитектора Холокоста и второго по власти человека в нацистской Германии после Гитлера.
Она проработала там два года. Уволилась в 1963-м, когда западногерманские власти начали пересматривать присутствие бывших нацистов в государственном аппарате. Но её жизнь после войны — это не история раскаяния. Это история человека, который до последнего дня отказывался признавать вину отца.
Гудрун родилась в 1929 году. Гиммлер называл её «Пуппи» — Куколкой. Он обожал дочь, часто присылал за ней самолёт, чтобы привезти из Мюнхена в Берлин, заваливал подарками. Один из них — старинную серебряную брошь, где четыре лошадиные головы складывались в свастику — она носила до старости.
В её детском дневнике сохранилась запись о поездке в Дахау. Ей было двенадцать. «Сегодня мы поехали в концлагерь СС в Дахау. Нам показали всё. Мы видели грушевые деревья, картинки, которые рисуют заключённые. Всё было восхитительно». О крематориях и газовых камерах она не написала ни слова. Но не видеть их она не могла.
Позже, уже взрослой, она говорила, что в семье «не обсуждали политику и еврейский вопрос». Это была удобная позиция: не знать того, что знали все.
В мае 1945 года пятнадцатилетняя Гудрун с матерью бежала в Северную Италию. Там их арестовали американцы. Её отец был схвачен британцами и через несколько дней покончил с собой, раскусив капсулу с цианидом. Гудрун отказывалась в это верить. Она утверждала, что его убили британцы, и ненавидела англичан до конца жизни.
Она давала показания на Нюрнбергском процессе. По свидетельству биографов, она «не плакала, но голодала». Она потеряла в весе, заболела и «перестала развиваться».
После освобождения она выучилась на портниху и переплётчицу. С работой было трудно: фамилия закрывала двери. В 1961 году она устроилась в BND — под чужим именем, секретарём.
Но главным делом её жизни была не разведка. С 1951 года она была активным членом Stille Hilfe («Тихая помощь») — организации, которая помогала бывшим эсэсовцам, скрывавшимся от правосудия, деньгами, юристами и убежищем. Её называли «ослепительной нацистской принцессой, божеством среди этих верующих в старые времена».
В 1952 году она участвовала в создании «Викинг-Югенд» — молодёжной организации, созданной по образцу гитлерюгенда. Она была запрещена только в 1994 году.
Она также помогала конкретным людям. Один из них — Антон Маллот, начальник гестаповской тюрьмы в Терезиенштадте, осуждённый пожизненно в 2001 году. До приговора он много лет жил в пансионе в Пуллахе, и Гудрун обеспечила ему это место.
В 1959 году она дала единственное публичное интервью. Ей было тридцать. Она сказала, что её миссия — изменить образ отца в истории.
Она никогда не отрекалась от нацистской идеологии. Биографы говорили, что она создала «золотой образ» отца, чтобы искупить то, чего не было в реальности: Гиммлер изменял жене, имел двоих детей от секретарши, и семья распалась.
Она умерла 24 мая 2018 года в Мюнхене, в возрасте 88 лет. О её смерти стало известно только через месяц.
Гудрун Гиммлер не была преступницей в юридическом смысле. Её не судили. Она не отдавала приказов и не строила лагерей. Но она всю жизнь работала на то, чтобы оправдать человека, который их строил. Она помогала тем, кто в них служил. Она учила детей тому, чему её учил отец.
Её история — это не история дочери, которая любила отца. Это история человека, который выбрал не знать. Она видела Дахау и написала, что там «восхитительно». Она работала на разведку страны, которая осудила её отца, — и одновременно помогала его подчинённым бежать от суда. Она жила в двух мирах сразу, и ни в одном из них не чувствовала вины.
