«Мы не будем говорить о твоём первом муже», — Луиза съёжилась под холодным и суровым взглядом барона и молчаливо кивнула. Только лицо её побледнело, а на глазах выступили слёзы, которые она отчаянно пыталась скрыть.
— Ну что вы, дорогая, я вовсе не хотел расстроить вас, — попытался оправдаться Дюпен. Ему каждый раз было ужасно неловко, когда речь заходила о человеке, который был женат на его Луизе и сложил голову на эшафоте. Впрочем, нельзя сказать, что Дюпена это не радовало: он не хотел бы лично встретиться с этим «быком революции».
«Она была совсем юная, — оправдывал он жену, — она не могла сама выбрать его в мужья или полюбить, должно быть, её принудили».
Но Луизу не принуждали, и она искренне горевала, когда Дантон взошёл на эшафот. Хотя она и не любила его в тот день, когда их обвенчали.
Луиза Себастьян Жели была дочерью придворного секретаря Парижского парламента, и после смерти любимой жены Жорж Жак Дантон часто проводил вечера в их доме, беседуя о чём-то серьёзном с отцом. Луизе с её золотыми локонами и огромными глазами, милой улыбкой и нежным румянцем позволяли оставаться в гостиной дольше, когда в гостях был министр юстиции. Она всегда так задорно смеялась над его остроумными замечаниями, и он сам начинал улыбаться, сложно оживая после недавней потери.
Сколько недель ему казалось, что весь свет и радость мира погасли, ничто не сможет унять его боли от потери дорогой Габриэль. Дети остались без матери, и он поселил их в доме тестя, поскольку сам слишком часто бывал занят или в разъездах.
После смерти жены он стал замечать, как то, что раньше занимало всю его жизнь, меркнет. Он стал уставать от революции, казней, жестокости. Разве к этому стремились они, разве об этом мечтали? Как славно было бы бросить всё и поселиться в домике, где тихо потрескивает камин, раздаётся детский смех, добрая жена подаёт ему ужин. И, закрывая глаза, он вдруг видел рядом с собой дочь господина Жели, милую Луизу.
Когда он посватался, Жели ответил, что даст согласие, но только если Луиза сама захочет этого. Девушка же, узнав о том, что её руки просил сам Дантон, испугалась. Ему было тридцать четыре года, он был высок, широкоплеч, лицо его уродовал шрам у рта и оспины. Но когда он начинал говорить, всё это не имело значения. И он казался ей человеком не злым, не жестоким. Дантон не торопил с ответом, часто бывал в доме, ухаживал за Луизой, и однажды она дала понять, что согласится стать его женой, но при одном условии.
Воспитанная в уважении к религии, она согласится только на венчание, никаких гражданских церемоний. И священник должен быть истинным, а не расстригой. Найти такого в Париже, охваченном террором, было непросто. Дантону пришлось поступиться своими убеждениями. Но священник был найден. Аббат де Керавенан не присягал и не отказывался от своих убеждений, он, скрываясь, продолжал совершать священные обряды. Дантону пришлось исповедоваться, но он готов был на всё ради Луизы и своей мечты.
Уставший и, как стали говорить, «наевшийся человечины», Жорж Жак Дантон увёз молодую жену и детей в свой старый родительский дом в провинции, где они стали жить на природе, как простая семья. Это было счастливое время. И постепенно Луиза поняла, что влюблена в супруга. Ах, если бы так могло продолжаться вечно…
Но из Парижа поступали тревожные сообщения. Робеспьер, воспользовавшись отсутствием Дантона, начал интриговать против него. Вернувшись в Париж, Дантон обнаружил, что растерял большую часть своих единомышленников. А ещё несколько дней спустя в его двери постучались вооружённые люди.
Дантона обвиняли в растрате казённых денег и получении взяток, сговоре с иностранными врагами и заговоре против республики. Припомнили и то, что Дантон выступал против казни короля Людовика XVI и королевы Марии-Антуанетты, и то, что венчался по католическому обряду.
Дантон категорически отвергал все обвинения. На суде он защищался с большой энергией, апеллируя к своим революционным заслугам и заявляя, что люди его масштаба не могут быть куплены. Однако процесс с самого начала был политическим: трибунал действовал с нарушениями, а присяжных подобрали так, чтобы исключить возможность оправдания.
*
Ожесточённо защищаясь, Дантон заявил: «Возьмите мою голову, или признайте меня хорошим патриотом!». 30 марта 1794 года Луиза присутствовала при аресте мужа в их доме, но отказалась от предложения обратиться за помощью к Робеспьеру и после казни Дантона удалилась в Арси-сюр-Об, где они были так счастливы.
Нужно отметить, что смерть этот бык революции принял с достоинством. Он сам взошёл на эшафот и сказал палачу Самсону:
— Покажи им мою голову, она этого стоит!
В деревне Луиза погрузилась в траур. Она взяла на себя заботу о детях Дантона и оплакивала его. Но Луиза была всё ещё очень молода, всего семнадцать лет, и хороша собой. Разве вдовий чепец — подходящее украшение для столь юного и прекрасного создания?
Два года спустя отец нашёл для неё нового мужа — им стал адвокат Клод Этьен Дюпен, человек умный и предприимчивый. Бонапарт назначил его первым префектом департамента Дё-Севр, он был награжден орденом Почетного легиона и получил титул барона Империи, но в 1813 году за противодействие призыву на военную службу был уволен и стал старшим советником в Счетной палате.
Зная о скандальном прошлом первого мужа своей жены, барон Дюпен дал ей следующий совет, когда им нужно было присутствовать на официальном приеме: «Уважаемая госпожа, пожалуйста, не говорите о своем первом муже!»
Только вот когда в её обществе вдруг упоминали имя Дантона, баронесса бледнела и, казалось, лишалась чувств.
