В ноябре 1930 года, когда Америка задыхалась в тисках Великой депрессии, в нью-йоркском отеле Ritz-Carlton разворачивалась сцена, больше похожая на коронацию императрицы, чем на день рождения восемнадцатилетней девушки. Барбара Хаттон, внучка основателя сети Woolworth, отмечала совершеннолетие так, как не снилось даже европейским монархам.
Гостей у входа встречал Морис Шевалье в костюме Санта-Клауса – французская суперзвезда того времени согласилась на эту роль за гонорар, равный годовому заработку обычного американца. Внутри бального зала четыре оркестра сменяли друг друга, чтобы музыка не смолкала ни на секунду. Двести официантов разносили две тысячи бутылок шампанского семьям Асторов, Вандербильтов, Рокфеллеров – тем, чьи имена были синонимами американской аристократии.
Но настоящий шок ждал гостей на выходе. Каждый получил небольшую шкатулку с россыпью неоправленных драгоценных камней: бриллианты, изумруды, рубины, сапфиры. Пока за окнами люди стояли в очередях за бесплатным супом, молодая наследница дарила алмазы, как другие дарят конфеты. Бал обошёлся в шестьдесят тысяч долларов – сумму, на которую средняя американская семья могла жить тридцать лет.
Сорок девять лет спустя эта же женщина умрёт в номере отеля в Беверли-Хиллз, практически слепая, парализованная и полностью одинокая, с остатком в три с половиной тысячи долларов на банковском счету. На её похороны придут десять человек.
Как можно растратить состояние, эквивалентное сегодня почти миллиарду долларов? И главное: почему женщина, у которой было всё, так и не смогла купить себе то единственное, чего она по-настоящему хотела?
Девочка, нашедшая мать мёртвой
Барбара родилась 14 ноября 1912 года в мире, где её фамилия открывала любые двери. Её дед Фрэнк Вулворт создал империю универмагов, изменившую саму концепцию торговли в Америке. Её отец Франклин Лоус Хаттон основал одну из влиятельнейших инвестиционных компаний страны. Казалось, судьба приготовила ей россыпь сокровищ.
Вместо этого уже в детстве она получила травму, от которой не оправится до конца жизни.
Второго мая 1917 года пятилетняя Барбара вошла в спальню матери и увидела Эдну Вулворт мёртвой. Официальная версия гласила о мастоидите – воспалении за ухом, приведшем к осложнениям. Но семья не разрешила проводить вскрытие, а слухи о самоубийстве распространялись со скоростью лесного пожара. Эдна знала о бесконечных романах мужа, впала в депрессию и, по некоторым версиям, приняла смертельную дозу яда. Городские чиновники, получившие щедрые «пожертвования» от Хаттонов, задавать лишних вопросов не стали.
Для маленькой Барбары это стало переломным моментом. Вид мёртвой матери преследовал её в кошмарах десятилетиями. Франклин же, вместо того чтобы утешить дочь, быстро женился на Ирен Боде – женщине, которую в семейном кругу откровенно называли охотницей за состоянием. Барбару начали передавать из дома в дом, от одних родственников к другим, словно неудобный багаж.
Она жила то у дедушки Фрэнка в его шестидесятикомнатном особняке на Лонг-Айленде, то у других членов клана Вулворт. Дедушка называл её «принцессой», но сам умирал от тяжелой болезни, а бабушка страдала от прогрессирующей деменции и не узнавала внучку. Барбара росла в окружении гувернанток и прислуги, в мраморных залах, заполненных антиквариатом и пустотой.
Деньги текли рекой. Любви не было вообще.
Двенадцать лет, и миллионы в придачу
В 1924 году, когда Барбаре исполнилось двенадцать, умерла её бабушка Дженни Крейтон Вулворт. Завещание потрясло даже видавших виды юристов: девочка-подросток получала двадцать шесть миллионов долларов – почти полмиллиарда в пересчёте на сегодняшний день. Плюс ещё два миллиона от материнского наследства в акциях.
Франклин Хаттон, какими бы ни были его недостатки как отца, оказался финансовым гением. Он управлял трастовым фондом дочери с холодной расчётливостью профессионала. Когда в 1929 году рухнула биржа и началась Великая депрессия, Хаттон уже вывел активы Барбары из акций. Пока миллионы американцев теряли последние сбережения, состояние юной наследницы не только уцелело, но и продолжало расти.
К двадцати одному году на её счетах лежало сорок два миллиона долларов. Она стала одной из богатейших женщин планеты – и одной из самых несчастных.
Пресса придумала ей прозвище, которое прилипнет навсегда: «Poor Little Rich Girl» – бедная маленькая богатая девочка. Сначала это звучало насмешкой, особенно когда фотографии её роскошного бала облетели газеты на фоне хроники о голодающих. Но со временем в этом прозвище открылась жестокая правда: Барбара действительно была несчастна, и никакие деньги не могли этого изменить.
Она искала любовь там, где её не было. И платила за эти поиски всё дороже.
Князья, графы и охотники за приданым
Первым в череде мужей стал князь Алексис Мдивани – грузинский аристократ, чей титул был столь же подлинным, как и его чувства к Барбаре. Семейство Мдивани прославилось в светских кругах как профессиональные охотники за наследством. Сестра Алексиса, Русадана, устроила «случайную» встречу брата с Барбарой в 1933 году, когда той исполнился двадцать один год и она получила полный доступ к своему состоянию.
Алексис был женат, но это оказалось легко исправимой деталью. Скоропалительный развод, страстный роман, свадьба в Париже – всё произошло с головокружительной быстротью. Барбара, отчаянно желавшая почувствовать себя любимой, не замечала очевидного: её новый муж тратил деньги быстрее, чем она успевала подписывать чеки.
Пони за баснословные суммы, гардероб, достойный голливудской звезды, мужские драгоценности, роскошные дома. За неполные два года брака Алексис «освоил» два миллиона долларов. Когда в 1935 году Барбара подала на развод, он не сопротивлялся – деньги уже были в его кармане.
Следующим стал граф Курт фон Хаугвиц-Ревентлов, датский аристократ с родословной, уходящей в Средневековье, и амбициями, упирающимися в банковский счёт Барбары. От этого брака в 1936 году родился Лэнс: единственный ребёнок Барбары и, как оказалось, единственный человек, которого она по-настоящему любила.
Но граф оказался не лучше князя. Развод в 1941 году обошёлся Барбаре в полтора миллиона долларов и почти стоил ей сына – Ревентлов яростно боролся за опеку, видя в мальчике источник будущих доходов.
«Cash and Cary» – брак, обречённый на провал
В 1942 году Барбара совершила поступок, который, казалось, мог изменить ее печальную судьбу: она вышла замуж за Кэри Гранта, одного из самых обаятельных и успешных актёров Голливуда. Впервые рядом с ней оказался мужчина, у которого были собственные деньги и собственная слава. Грант не нуждался в её миллионах, ведь он сам зарабатывал состояния.
Пресса немедленно окрестила пару «Cash and Cary» – «Плати и бери», каламбур, который больно ранил обоих. Барбара надеялась, что наконец нашла равного партнёра. Но голливудская машина славы оказалась ненасытной. Грант строил карьеру, снимался в одном фильме за другим, а Барбара чувствовала себя красивым аксессуаром на светских мероприятиях.
«Он был влюблён в свою карьеру больше, чем в меня,» – скажет она позже в редком откровенном интервью.
Через три года они развелись, причём настолько цивилизованно, что не потребовали друг от друга ни цента. Это был единственный развод Барбары без финансовых претензий – и единственный брак, о котором она потом вспоминала без горечи.
Дальше последовала череда имён, каждое из которых уносило кусок её души и кошелька. Князь Игорь Трубецкой (1947-1951) продержался четыре года. Порфирио Рубироса, доминиканский дипломат и легендарный плейбой, известный романами с богатейшими женщинами мира, установил антирекорд – пятьдесят три дня. Барбара заплатила за эти семь недель два с половиной миллиона долларов отступных и коллекцию драгоценностей.
Барон Готфрид фон Крамм, немецкий теннисист (1955-1959), был известен не только спортивными достижениями, но и тюремным сроком за нетрадиционные связи, незаконные в Германии того времени. Их брак стал предметом колких насмешек высшего света, но Барбара упрямо держалась четыре года, прежде чем признать поражение.
Последним стал принц Пьер Раймон Доан Винь Начампасак из королевской семьи Лаоса. Свадьба в 1964 году, развод в 1966-м. Седьмая попытка найти счастье в браке закончилась так же, как предыдущие шесть.
К пятидесяти четырём годам Барбара была семь раз замужем, семь раз разведена, и абсолютно одинока. Её состояние, когда-то казавшееся неисчерпаемым, истаяло, словно снег под весенним солнцем.
Как потратить полмиллиарда
Барбара не просто тратила деньги – она швыряла ими, словно пытаясь заполнить пустоту внутри себя роскошными вещами и экзотическими местами. У неё были дома по всему миру: японский дворец Сумиё в Мексике, где каждая деталь интерьера была привезена из Киото; марокканское поместье Сиди Хосни в Танжере с видом на Гибралтарский пролив; особняк в Лондоне; апартаменты в Париже; вилла в Венеции.
Её коллекция драгоценностей включала знаменитую тиару Владимира, некогда принадлежавшую русским великим князьям. Гардероб наполняли творения Кристобаля Баленсиаги и Олега Кассини – последний даже пытался по просьбе Кэри Гранта «одеждой спасти брак», создавая для Барбары наряды, которые должны были вернуть её уверенность в себе.
Но самой большой статьёй расходов оставались мужья и их бесконечные потребности, разводы с астрономическими выплатами, подарки людям, которые проявляли к ней хоть каплю внимания. К шестидесяти годам она стала раздавать деньги практически незнакомцам – официантам, горничным, случайным знакомым, – словно покупая их расположение на несколько минут.
Отсутствие финансовой грамотности довершило разгром. Управляющие её имуществом годами злоупотребляли доверием хозяйки, а Барбара, выросшая в уверенности, что деньги бесконечны, не удосуживалась проверять счета.
Самый страшный удар
Двадцать четвёртого июля 1972 года над Колорадо разразилась гроза. Небольшой самолёт Cessna 206, пилотируемый тридцатишестилетним Лэнсом Ревентловом, попал в турбулентность. Машина рухнула, не оставив выживших.
Единственный сын Барбары, человек, которого она любила искренне и беззаветно, погиб мгновенно. Лэнс был успешным гонщиком, автомобильным конструктором, создателем спортивной марки Scarab. Он построил себя сам, практически без участия матери, и это было его главным достижением: он смог вырваться из золотой клетки фамилии Хаттон.
Барбара не пережила его смерть. Точнее, пережила физически, но умерла внутри.
Последние семь лет жизни она провела в номере отеля Beverly Wilshire, практически не выходя наружу. Барбитураты, которые она начала принимать ещё в двадцать лет для борьбы с тревожностью, превратились в зависимость, разрушившую её тело. Смешение их с алкоголем несколько раз приводило к передозировкам и коме.
Она почти ослепла от хронических инфекций, которые отказывалась лечить. Травма бедра приковала её к постели. Анорексия, развившаяся на фоне депрессии, превратила некогда красивую женщину в скелет, обтянутый кожей. При росте метр семьдесят она весила меньше сорока килограммов.
Персонал отеля вспоминал, что она могла днями не покидать кровать, отказываясь от еды и общения. Иногда она звонила в консьерж-службу среди ночи, требуя прислать кого-нибудь просто посидеть рядом – не разговаривать, просто побыть. Одиночество пожирало её заживо.
Три с половиной тысячи долларов и десять человек
Одиннадцатого мая 1979 года сердце Барбары Хаттон остановилось. Ей было шестьдесят шесть лет. В номере нашли несколько пузырьков с лекарствами, пустые бутылки и почти никаких личных вещей – она успела раздать или продать почти всё.
Банковский счёт показывал три тысячи пятьсот долларов. Женщина, чей праздник на 18-летие бал стоил миллион в пересчёте на современные деньги, умерла фактически нищей: драгоценности проданы, дома потеряны, состояние растрачено до последнего цента.
Похороны в семейном мавзолее Вулворт на кладбище Вудлон в Бронксе посетили десять человек: только несколько дальних родственников и адвокатов, завершавших последние формальности.
История Барбары Хаттон – это история о том, как детская травма может определить всю дальнейшую жизнь, как отсутствие любви в раннем возрасте создаёт пустоту, которую невозможно заполнить ни бриллиантами, ни титулами, ни дворцами. Она искала семью в мужьях, которые видели в ней только нескончаемый источник богатства. Она покупала внимание, потому что не умела получать его иначе. Она умерла богатой на опыт и нищей на счастье – и в этом её настоящая трагедия.
Бедная маленькая богатая девочка так и не выросла; она просто перестала существовать.
