— Как вам мистер Эпштейн? – спросили у старшеклассников.
Учитель математики в школе Далтон казался странной персоной. Но со временем его поведение стало вызвать все больше вопросов. Оглядываясь назад, исследователи его биографии уверены: Эпштейна можно было остановить еще тогда. Просто руководство школы «проморгало» чудовище.
В середине 1970-х годов ученики одной из самых престижных подготовительных школ Нью-Йорка с удивлением обнаружили нового учителя, который нарушал строгий школьный дресс-код. Он разгуливал по коридорам в меховой шубе, золотых цепях и расстегнутой рубашке. В школе Далтон на Верхнем Ист-Сайде он стал самой необычной фигурой. И не только поэтому! Поведение мистер Эпштейна вызывало смутную тревогу, особенно при его общении с девушками.
Скотт Спизер, окончивший Далтонскую школу в 1976 году, рассказывал, что мистер Джеффри Эпштейн регулярно посещал вечеринки, которые устраивали для старшеклассников. Ему нравилось общаться с девушками, и он отплясывал на танцполе вместе с ученицами.
«Мне показалось, что это неправильно», — позже рассказывал Скотт.
Потом по коридорам школы пробежал другой шепоток – что одна из старшеклассниц уделяет повышенное внимание Джеффу. О том, что на переменах обсуждают этот момент, вскоре узнала и администрация школы.
«Джефф» — так он просил себя называть – не имел никакого право учить детей. Высшего образования он так и не получил, хотя в колледже считался подающим надежды учеником. Так почему же он оказался в статусе преподавателя математики и физики?
Далтон считался не только престижным учебным заведением, но и местом со строгой дисциплиной. Директор Дональд Барр, отец генерального прокурора Уильяма Барра, был буквально помешан на постоянном повышении уровня образования и соблюдении строгого кодекса поведения. Как раз по этой причине очень солидные семьи Нью-Йорка отдавали в это заведение своих детей.
Администрация полностью запретила джинсы и «странные костюмы». Дресс-код подразумевал исключительно классическую одежду. А если мистер Барр ловил учеников на употреблении чего-то непозволительного, он отправлял их на обязательную терапию. Отвертеться было невозможно: только при этом условии разрешалось продолжить обучение в школе. Таким образом, родителя непременно узнавали о проступке своего чада.
По утрам в коридоре Далтона выстраивались суровые преподаватели и они могли отправить учеников домой, если что-то казалось им чрезмерно вызывающим. Девочкам не разрешались слишком короткие юбки, мальчиков ругали из-за длинных волос. Некоторые ученики с недовольством говорили об этом, зато родители поощряли подобный «казарменный» подход. Когда Джефф работал в Далтоне, в школе училась, например, Пруденс Мердок, дочь медиамагната Руперта Мердока.
За партой сидела будущий американский модельер Джилл Стюарт и несколько актрис: в том числе Дженнифер Грей (сыгравшая Детку в «Грязных танцах»), Трейси Поллан (которая вышла замуж за голливудскую звезду Майкла Джей Фокса) и Мэгги Уилер (поклонники сериала «Друзья» видели ее в роли Дженис).
И при всем при этом, директор Барр… был очень лоялен к «нетрадиционному образованию». Иными словами, он был готов привлечь педагогов, которые поддерживали его взгляды, но при этом не имели ученых степеней.
«Барру было все равно на квалификацию, главное, чтобы ты был интересным человеком и хорошо разбирался в своем деле», — позже рассказывала Сьюзен Смелл, которая преподавала обществознание и написала книгу об истории школы Далтон.
Попечительский совет, однако, не всегда разделял убеждения директора Барра. В феврале 1974 года, после неоднократных споров с представителями совета, Дональд Барр заявил, что покинет свой пост сразу после окончания учебного года. Как раз в его последние дни, судя по всему, на собеседование и пришел мистер Эпштейн. Затем наступило лето… а с сентября 1974-го Джефф приступил к работе.
Он включился не только в учебную деятельность, но и в занятия вне ее – принимал участие в школьном мюзикле, в выпусках газеты, тренировал математическую команду «Далтон Тайгерс». С учениками он старался вести себя не как строгий педагог, а как приятель, с которым можно поговорить по душам. Дистанция учитель-ученик словно бы сокращалась или исчезала вовсе.
У школы, расположенной в кирпичном здании, не имелось открытых площадок для собраний. Ученики обычно встречались в коридорах или классах, в лабораториях и подсобных помещениях – там они обсуждали что-либо, смеялись, сплетничали. Это создавало неформальную и уютную обстановку. Как раз в лаборатории ученица Лесли Китцигер (она окончила Далтон в 1978 году) впервые встретила Джеффа.
Позже она говорила, что он был экстравагантным и очень любил пошутить. Лесли тяжело переживала развод своих родителей и все больше времени проводила в классе Эпштейна. Как она рассказывала, ей было с ним очень легко, а он выслушивал ее и заботился.
«Он помог мне пережить период, когда мне больше не с кем было поговорить. – вспоминала Лесли много лет спустя. — Я чувствовала, что ему действительно небезразлично, что мне тяжело».
На вопросы, превышал ли учитель математики свои полномочия, она ответила: «Нет».
А вот некоторые друге ученики, как Миллисент Янг (она окончила школу Далтон в 1976 году) видела ситуацию иначе. У Эпштейна она не училась, но школа не была громадной, все находились друг у друга не виду, и по ее воспоминаниям, поведение учителя математики обычно казалось ей неуместным. Он флиртовал, допускал шуточки, которые заставляли других краснеть, что не позволял себе ни один другой педагог.
«Было совершенно очевидно, насколько неуместным было такое поведение — что взрослые учителя-мужчины так себя не ведут», — рассказывала она.
В это же время новый директор Гарднер Даннан «ослаблял хватку»: в 1975-м сделал дресс-код менее строгим, но предписывал, чтобы ученики ходили опрятными и чистыми. Некоторые ученики говорили, что они обращались к Даннану со своими опасениями о мистере Эпштейне, но их не слушали. Эту версию сам директор позже отвергал через своего адвоката…
Эпштейн намеренно старался быть ближе к ученикам. Когда у кого-то на квартире проходили школьные вечеринки, он приходил и становился единственным учителем в этой компании.
«Это казалось странным, — рассказывал выпускник школы Далтон, Пол Гроссман, — мы все говорили об этом».
О том, что администрация школы ничего предосудительного не видела, сообщал и еще один руководитель Далтона, Питер Бранч. По его словам, никаких жалоб он не слышал, никаких обращений от учеников не замечал…
Или просто не собирался замечать?
Директор Гарднер Даннан впоследствии сам был вынужден нанимать адвокатов – на него заявила ученица, обвинявшая его в «ненадлежащем поведении». Даннан все отрицал, иск был в итоге отозван.
Очевидно: если бы руководство школы Далтон внимательнее относилось к тем, кого нанимает (повторюсь, надлежащего образования у Джеффа просто не было), а затем контролировало ситуацию, Эпштейна можно было остановить еще в 70-е. Администрация не обращала внимание на тревожные звоночки и не делала выводов. Школа, впрочем, уволила его в 1978-м.
Пояснение было расплывчатым и формальным: дескать, не оправдал надежд, и впечатляющих результатов не добился. Или Далтон избавлялся от возможного конфуза? Но только тихо, незаметно, не привлекая внимания?
Но пользу из этой работы Джефф извлёк: среди родителей его учеников было немало влиятельных людей. Один из них и пожелал нанять мистера Эпштейна к себе. И с этого началось его восхождение на вершину финансового мира…
