В экспертном сообществе принято сводить маневры принца Гарри к вульгарному попрошайничеству. Моделируется трогательная картина: блудный сын, истощив ресурсы на охрану и личные самолеты, на коленях приползает к отцу-банкомату за наличкой.
Это глубокая аналитическая ошибка. Называть стратегию Гарри банальным попрошайничеством — значит проявить чудовищное неуважение к его комбинаторному гению. Да, есть в нем и гениальность чуток — в плане попрошайничества он, конечно, очень упорен.
В Лондон полетел не нищий. В Лондон прилетел аудитор. Его цель — не сиюминутная наличность (но и это тоже, ждать желаемого всегда лучше в полными кармашками карамелек и денег), а генеральная инвентаризация имущества больного Карла III с последующей корректурой завещания.
Сами понимаете — вокруг короля сейчас что-то много всяких людей, пусть он и зовет их женой, да сыном. Но они какие-то ненадежные в плане обеспечения финансового будущего Гарри и его семьи. Вообще не думают о рыженьком, какие-то все претензии к нему предъявляют, а тут и вовсе игнорировать вздумали. Так что — «хочешь сделать хорошо, сделай сам».
Британская примогенитура как личное оскорбление
Слушайте, ну как же несправедлив мир. Особенно вот этот, где роялсы живут. Они когда-то давно насоздавали всяких актов, да законов, а жить по ним приходится здесь и сейчас. Таким нежным ромашкам, как принц. Главная трагедия Гарри заключается в том, что британское феодальное право формировалось без учета его глубокой внутренней духовности.
Вековой принцип примогенитуры устроен с жестокостью мясорубки, распределяющей семейные активы по чистейшему принципу биологической дискриминации. То есть — все старшенькому. Остальным…
Смотрите сами:
- Герцогство Корнуолл. Земельный массив в 52 тысячи гектаров, генерирующий около 24 миллионов фунтов чистой ежегодной прибыли, автоматическим росчерком пера ушел Уильяму. Никакой комиссионной доли, никаких «отчислений младшему брату за хорошую работу и за то, что глазки красивые» система не предусматривает.
- Crown Estate и замки. Букингемский дворец, Виндзор и бесценные коллекции принадлежат институту Короны. Их нельзя заложить, вынести через черный ход или распилить на металлолом. Для Гарри это гигантская выставка недвижимости, из которой ему не принадлежит даже кирпич.
- Личный капитал Карла III. Единственная реальная добыча — частные накопления монарха (порядка 600–700 миллионов фунтов). Но здесь вступает в силу налоговое законодательство: передача активов от монарха к монарху законом освобождена от 40-процентного налога на наследство. Передача денег младшему сыну — это добровольная дань государственной казне в размере почти половины суммы. Ну жалко ведь…
Гарри столкнулся с удручающей математикой. По сравнению с империей Уильяма его законная доля в династическом наследии — это отцовские запонки, пара дедушкиных ружей и пара миллионов из личного фонда, пощипанных налоговой инспекцией. И даже это еще надо как-то выцыганить, пока папа может ставить нужные подписи на нужных документах.
Интересен мне такой момент — Меган, когда ввязывалась в эту авантюру с Гарри, знала о правилах распределения наследственного пирога? И что было, когда она вникла в эти ваши примогенитуры? Может у Гарри именно тогда плешь начала образовываться?
Искусство шантажа на коленях
Понимая, что законными методами много не навоевать, герцог Сассекский применил новаторскую политтехнологию: совмещение глубочайшего самоуничижения с наглым ультиматумом. Я вообще удивлена, конечно. Думала, герцоги все же понимают — если ты торгуешься из невыгодной позиции, ставить ультиматумы как-то не с руки, что ли. Вернее — противопоказано. Но у Гарри прям «план-банан».
Инструкция по выбиванию наследства от Гарри выглядит следующим образом: необходимо ползти к отеческому подножию в образе любящего, раскаявшегося сына, но при этом непрерывно требовать: «Извинись за все обиды! И остальных заставь обязательно!».
В мире Гарри корона обязана официально каяться за то, что не оценила по достоинству масштаб личности его супруги, не оплатила приватные джеты (дома, бриллианты, бизнесы, охрану и далее) и вообще посмела поставить государственные интересы выше его тонкой душевной организации. Психологический расчет здесь прост до гениальности. Как тонко заметил французский драматург Этьен Рей:
«Когда женщину заставляют признать собственную вину, она тут же начинает считать себя жертвой»
Гарри возвел этот психологический механизм в абсолют. Как только ему указали на его вину во всем этом цирке, он мгновенно монетизирует статус «главной жертвы Букингемского дворца».
Капитализация обиды
А теперь — вывод. По замыслу калифорнийского мыслителя, извинения монарха должны иметь четкую нотариальную форму. Покаяние отца — это не просто слова или там обычное скучное «прости, сынок», это юридическое основание для выделения «компенсационного пакета» из личного состояния короля. Гарри пытается продать семье сделку:
«Вы публично признаете, что были дрянной семьей, а взамен выписываете мне чек, который спасает меня от нищеты, когда интерес к моим мемуарам окончательно обнулится. Можно накидать еще фактов на новую книгу»
Надо брать же, да? Однако вся эта трагикомическая конструкция рушится об один фатальный факт. В Букингемском дворе сидят не читатели любовных романов, а юристы и королевские бухгалтеры. Смотреть на то, как человек на коленях требует извинений от короля и остальных, пытаясь вписать себя в завещание задним числом и в большем количестве пунктов, чем позволяет закон — зрелище высокого эстетического накала.
Чем громче Гарри кричит о своих обидах, тем отчетливее юристы Короны понимают: давать деньги человеку, сделавшему из шантажа профессию — это самая убыточная инвестиция в истории Британской империи. Но он ведь сын короля, понимаете. Хотя это не точно…
