Смерть государя на Руси была не просто трагедией — это было начало сложного государственного ритуала, в котором смешивались православный обряд, политический расчёт и древние языческие обычаи. Царя хоронили быстро, но память о нём должна была жить сорок дней — и всё это время страна находилась в состоянии особого, ритуального траура.
«Король умер, да здравствует король»
После смерти правителя первым делом решали вопрос о преемнике. Только когда бояре и высшая знать приносили крестное целование новому государю, можно было начинать траурные приготовления. Смерть царя останавливала обычный ход вещей, но не отменяла главного закона — власть не должна оставаться пустой ни на час.
О кончине государя узнавали патриарх и бояре. Затем раздавался один траурный удар большого колокола — сигнал, который слышала вся Москва. В отличие от современной практики, тело полагалось предать земле как можно скорее: до XVII века царей хоронили на следующий день после смерти, а если смерть наступала утром — то в тот же день. Причина была прозаичной: без бальзамирования тело начинало разлагаться, и медлить было нельзя.
Омовение и облачение
Тело государя обмывали священники — та же практика существовала для погребения духовных лиц. После омовения покойного облачали в праздничное, а не траурное платье. Использовались белый, красный, зелёный цвета, а также «цвета власти» — пурпур, золото и серебро. Только те цари, кто перед смертью принял монашескую схиму, облачались в чёрное. Василий III и Иван Грозный — единственные, кто удостоился этого.
Гроб был деревянным, обитым тёмно-малиновой материей. Его помещали внутрь каменного саркофага уже на месте погребения.
«Не перед людьми, наедине»
Пока тело готовили, в Москву летели гонцы. Во все монастыри и церкви государства везли деньги на служение панихид. Сорок дней по всей стране ежедневно поминали усопшего государя. Это была не просто традиция — это был способ сделать смерть одного человека событием для всего государства.
Прощание с царём происходило внутри дворцовых покоев. Допускались только самые близкие. Простые люди к тщательно охраняемой процессии не допускались.
Траур: изодранная одежда как знак уважения
Одна из самых удивительных деталей допетровского ритуала — требования к одежде провожающих. Все должны были быть одеты в чёрное или синее, причём одежда требовалась старая и изодранная.
Историк Марина Логунова объясняет это так: «Опрятность воспринималась как неуважение к покойному — человек, оплакивавший близкого, не должен был показывать заботу о собственной одежде». Тот, кто приходил на похороны в чистом и целом платье, демонстрировал, что его больше волнует собственный вид, чем память об умершем.
Процессия к Архангельскому собору
Похоронная процессия направлялась в Архангельский собор Московского Кремля — главную усыпальницу московских государей. Если умирала женщина из царской семьи, её хоронили в Вознесенском монастыре.
Впереди шло духовенство. Важнейшие особы — митрополит или патриарх — шли последними из духовных лиц, прямо перед гробом. За гробом следовал следующий царь — так подчёркивалась преемственность власти. Фёдор Алексеевич шёл за гробом отца, Алексея Михайловича, в чёрной шапке и с чёрным посохом. Но поскольку он не мог ходить, его несли в креслах. Вдову царя тоже несли — в санях.
За членами семьи шли высшие аристократы, затем — все остальные чины.
«Просили прощения у покойного»
Перед самым погребением происходил обряд, который сегодня кажется почти невероятным: все присутствующие просили у покойного прощения за все явные и нечаянные обиды и горести. Это была русская традиция — не просто попрощаться, а очистить отношения с умершим, признать свою вину перед ним.
В течение сорока дней при гробе днём и ночью сменяющиеся священники читали Псалтырь. По истечении этого срока справляли «сорочины» — поминальный обед, после которого снимали траур.
Пётр I: «замок печали» и разрыв с традицией
Пётр Великий похоронил своего друга Франца Лефорта в 1699 году по европейскому образцу — с полком, оркестром, артиллерийским салютом и двумя рыцарями в доспехах. Это стало образцом для его собственных похорон.
Когда Пётр скончался в январе 1725 года, тело было набальзамировано, с лица сняли гипсовую маску. Это была западноевропейская практика, доселе не применявшаяся к русским царям.
Для прощания с телом во дворце создали «Печальную залу» — Castrum Doloris, «замок печали» по латыни. Стены обили чёрным сукном с гербами русских городов. Гроб стоял на катафалке с пятью ступенями, обитыми бархатом. По углам возвышались скульптуры, символизирующие плачущую Россию и Европу. Император возлежал в алом кафтане с серебряным шитьём, при шпаге и ордене Андрея Первозванного.
Прощание длилось сорок дней — не потому, что так требовал обычай, а потому что подготовка церемонии затянулась. Тело, плохо набальзамированное, уже через несколько дней «очень почернело и попортилось», и его перестали показывать всем.
Рыцари, факелы и помост по льду
Похоронная процессия Петра I стала образцом для всех последующих императорских похорон. Она следовала от Зимнего дворца по деревянному помосту, проложенному по замёрзшей Неве. Путь освещали более тысячи факелов.
В шествии участвовали рыцари с обнажёнными мечами — конный в золочёных доспехах и пеший в чёрных латах, аллегории Жизни и Смерти. Несли государственные регалии: скипетры, державы, мечи государств империи. Гремел военный оркестр, гремели пушечные выстрелы со стен Петропавловской крепости.
Традиционные плакальщицы и ритуальный плач были запрещены. Траур превратился из религиозного акта в светское театрализованное действо.
Новый дом для мёртвых: Петропавловский собор
Пётр I перенёс столицу — и место погребения государей переехало вместе с ней. Усыпальницей стал Петропавловский собор в Петропавловской крепости, построенный на Заячьем острове.
Технология погребения была продумана до мелочей. В полу собора делали отверстие для склепа глубиной около 2,5 метра. Стены могилы выкладывали камнем, облицовывали медью и устанавливали штыри для крышек. Гроб опускали, закрывали двумя массивными медными крышками на петлях, которые запечатывались двумя печатями: министра Императорского двора и коменданта крепости. Затем ставили медный каркас и клали кирпичную кладку. Сверху — тяжёлые гранитные плиты.
Первоначально над могилой ставили деревянное надгробие, обтянутое глазетом. Через год его заменяли мраморным. В 1865 году все надгробия заменили однотипными беломраморными саркофагами с бронзовыми золочёными крестами. Два саркофага были изготовлены на Петергофской гранильной фабрике: для Александра II — из зелёной яшмы, для его супруги Марии Александровны — из розового орлеца.
Кто не попал в усыпальницу
Почти все императоры от Петра I до Александра III похоронены в Петропавловском соборе. Но есть исключения. Пётр II умер в Москве в 1730 году и был похоронен в Архангельском соборе Кремля. Иоанн VI, убитый в Шлиссельбургской крепости в 1764 году, был тайно похоронен в неизвестном месте — его могила не сохранилась.
Женщин царского рода в допетровскую эпоху хоронили в Вознесенском монастыре Московского Кремля. Монастырь был снесён большевиками в 1929 году, а захоронения перенесены в Архангельский собор.
Возвращение Романовых
17 июля 1998 года, ровно через 80 лет после расстрела, останки Николая II, Александры Фёдоровны, трёх их дочерей и четырёх слуг были преданы земле в Екатерининском приделе Петропавловского собора. Решение о месте погребения принимала специальная комиссия, а президент Борис Ельцин подписал указ.
Тела цесаревича Алексея и одной из великих княжон (Марии или Анастасии) остаются ненайденными — по свидетельствам тех, кто избавлялся от тел, их сожгли и развеяли прах в лесу.
Пётр I, отправляя своего друга Лефорта в последний путь с рыцарями и пушечной пальбой, вряд ли мог предвидеть, что его собственные похороны станут образцом на два столетия. Но главное он понимал точно: смерть государя — это не частное дело семьи, а событие для всей империи. И хоронить его нужно так, чтобы запомнилось.
