Карты, деньги и жена князя Голицына

Молодая жена князя Голицына была настолько хороша, что Лев Разумовский потерял голову.

Едва Маше Вяземской исполнилось семнадцать, ее выдали замуж за Александра Николаевича Голицына. Со стороны Вяземских имел место расчет — эта ветвь княжеского рода обеднела, и большого приданого за дочерью дать не могла.

Современники называли Марию «печальной красавицей»: грусти ей придавал брак с повесой и транжирой.

Князь Голицын слыл в Москве мотом и чудаком. Изо всех сил он старался разориться, и это ему отлично удавалось. Каждый день он ставил по полдюжине бутылок своим кучерам, прикуривал трубку от ассигнаций, горстями бросал извозчикам золото, чтобы они толпились у его подъезда.

Заемные письма князь Голицын подписывал не глядя: не читая и не обращая внимания на то, какая цифра была проставлена. Заимодавцы по своему усмотрению приписывали к ней один, два, а то и три нуля — и двадцать четыре тысячи крепостных душ вскоре перестали ему принадлежать.

Голицын баловал свою молодую жену, не жалел денег на дорогие наряды и украшения, вывозил на все балы, стремясь похвалиться перед людьми грацией и красотой Марии. В обычной жизни Голицын вел себя как холостяк, кутил с друзьями и редко появлялся дома.

Мария Григорьевна не знала, что делать — все шло к тому, что и московский дом, и имения вскоре должны были отписать за долги. И тут случилось судьбоносное знакомство Марии Голицыной и Льва Разумовского. Оно произошло на балу в голицынском особняке.

Граф поцеловал руку Марии, а затем крепко сжал ее в своей — и оба почувствовали, что ни мнение света, ни семейная честь, ни положение в обществе не имеют никакого значения.

Ради красавицы Лев Кириллович был готов на все: он не боялся ни пули, ни светской молвы, а то что он был наследником огромного состояния, позволяло ему многое. Княгине Голицыной он сказал: «Вы можете отныне располагать всем, что у меня есть: именем, состоянием, жизнью…»

Говорят, что когда Лев Кириллович вступил в спор с отцом Кириллом Григорьевичем, то попросил батюшку не сравнивать его с собой: «Между нами большая разница. Вы — сын украинского крестьянина, а я сын фельдмаршала».

Лев был прекрасно образован, учился в Гейдельбергском университете и в Лозанне, воевал под началом Суворова. Храбрости и дерзости было ему не занимать.

В этом деле должно было все закончиться дуэлью или похищением: ничего другого в 19 веке не предусматривалось. Но хитрый Разумовский нашел у князя ту слабость, которой можно было воспользоваться — он сошёлся с ним за карточным столом.

Разумовский раз за разом выигрывал и довел Голицына до отчаяния: за ночь тот проиграл почти все состояние.

Тогда граф предложил тому пойти ва-банк: Мария Григорьевна против всего, что он выиграл.

Сначала князь отказался, но вынужден был решиться на эту авантюру… и вновь проиграл. Из выигрыша Разумовский не взял ни копейки денег, забрав с собой только Марию Григорьевну.

Князь Голицын опомнился и понял, что его жизнь идет ко дну. К жене он относился с большой нежностью. Александр Николаевич вздохнул и предложил решить дело добром: в конце концов ведь существует развод…

Но единственным основанием для развода в Российской империи было прелюбодеяние мужа или жены. Голицын благородно принял вину на себя — и московский свет, знавший в чем дело, был поражен. Мария Григорьевна была глубоко оскорблена тем, что ее, урожденную княжну Вяземскую, выиграли в карты.

Благодаря широкой огласке Мария Григорьвна смогла получить развод с Голицыным: церковь усмотрела такое поругание священных уз брака со стороны мужа настолько вопиющим, что без колебаний дала согласие на расторжение брака.

Семья Разумовских была крайне недовольна, но юная, прелестная графиня очень быстро очаровала своих новых родственников. Лев Разумовский женился на предмете своей страсти, а ее бывший муж стал лучшим его другом.

Они часто появлялись на светских мероприятиях втроем, и если граф не мог сопровождать Марию в театр, с ней ехал Голицын. Общество не знало, как к этому относиться, и всерьез подумывало о том, чтобы осудить новоявленную графиню и подвергнуть ее остракизму.

Однако сделать это было не просто: Разумовские давали самые пышные балы в Москве. После того, как посетивший Москву Александр I открыл бал первым танцем с Марией и громко назвал ее «графиней», все разрешилось.

Разумовские прожили вместе шестнадцать счастливых лет, но вот только детей им Бог не дал. Мария Григорьевна и Лев Кириллович взяли в семью воспитанника Ипполита Ивановича Подчасского, который впоследствии стал сенатором и действительным тайным советником, а также двух воспитанниц.

Графиня Разумовская пережила и первого, и второго мужа. Вконец разорившийся князь Голицын жил на средства, которые выплачивали ему родственники, и поражал Москву достоинством, которое сумел сохранить в таких плачевных обстоятельствах. Разумовские тоже поддерживали его, насколько это позволяли приличия.

После смерти Разумовского Мария Григорьеана устроила в своем московском доме около молельни небольшой храм, посвященный его памяти: рядом с неугасимыми лампадами висел портрет графа Разумовского. Графиня пережила Льва Кирилловича на сорок семь лет. Она скончалась на 94-ом году жизни.

О ее причудах говорила вся Москва: она ездила в Париж до восьмидесяти четырех лет и привозила оттуда по триста платьев.

Петровско-Разумовское слишком напоминало ей о любимом муже, и она продала его вскоре после смерти графа.

В 1838 году Михаил Лермонтов написал поэму «Тамбовская казначейша». По сюжету которой, находившийся в Тамбове проездом штаб-ротмистр Гарин обыграл в карты местного казначея Бобковского.

Ситуация была бы банальна, если бы не ставка в этой игре, которой оказалась красавица Авдотья Николаевна, его супруга. Поэма сама по себе скандальная, но куда скандальнее была реальная история брака князя Голицына, которая легла в основу «Тамбовской казначейши».

Оцените статью
Карты, деньги и жена князя Голицына
Мучительная любовь прусской принцессы Амалии и барона фон дер Тренка