— Вы вообще понимаете, что это незаконно? — кричала Светлана, и при этом неистово колотила кулаком в массивную обитую дерматином дверь. — Это и моя квартира тоже! У меня здесь доля! Открывай, Саша, я полицию вызову!
— Вызывай! — глухо донеслось из-за двери. — Прямо сейчас и вызывай. Заодно объяснишь им, где ты была последние пять лет, пока мать болела!
— Ах ты… — Света на секунду осеклась. — Я деньги присылала! Каждый месяц! На эти деньги тебе и лекарства покупали, и продукты, и твой Матвей жил на них, небось! Открывай, я тебе говорю!
За дверью щелкнул засов, в узкой щели показалось изможденное лицо сестры.
— Ты на прощание на три часа опоздала, Света, — тихо произнесла она. — Все стояли, ждали тебя у домовины, а ты такси не могла найти.
Мама тебя звала в последнюю ночь. Знаешь, как она тебя называла? «Светик мой».
А Светик в это время в аккаунт свой фотографии из ресторана выкладывала.
— У меня был рабочий ужин! — выкрикнула Светлана, пытаясь просунуть носок дорогого сапога в щель. — Откуда я знала, что она именно в эту ночь…
Саша, не доводи до гре..ха. У меня ипотека, мне нужно решать вопрос с наследством. Я имею право зайти и забрать свои вещи.
— Твоих вещей здесь нет уже лет десять. Уходи.
Саша с силой захлопнула дверь. С той стороны послышался глухой удар — Света пнула дверь ногой.
Из кухни вышел Матвей. Он выглядел не лучше жены — небритый, в старой растянутой футболке, он казался постаревшим на десятилетие за те две недели, что прошли с момента ухода Веры Тимофеевны.
— Опять? — спросил он, кивая на дверь.
— Опять. Грозится полицией.
— Пусть вызывает, — Матвей тяжело опустился на колченогую табуретку в прихожей. — Соседи подтвердят, кто тут жил, кто за ней смотрел, кто скорые вызывал по три раза за ночь.
— Матвей, она наследница первой очереди, как и я, — Саша прошла на кухню и дрожащими руками налила себе воды. — Ей плевать на мораль. Ей нужны деньги. Она уже всё посчитала: сколько стоит метр в этом районе, какой налог.
— А то, что мы сюда свои зарплаты вбухивали, когда её «помощи» не хватало даже на памперсы? — Матвей ударил ладонью по столу. — Помнишь, как в прошлом году у Веры Тимофеевны приступ был?
Света тогда сказала: «Ой, я в отпуске в Сочи, не порть мне настроение».
— Помню, — кивнула Саша. — Она прислала пять тысяч и написала: «Купите маме что-нибудь вкусненькое». А мама уже глотать не могла.
В дверь снова затарабанили.
— Саша, я вызвала! — кричала Света из подъезда. — Наряд едет! Ты совершаешь самоуправство!
Саша посмотрела на мужа.
— Знаешь, что самое противное? — прошептала она. — Что мы сейчас выглядим как два стервятника, которые вцепились в эту квартиру. А она вроде как сторона пострадавшая…
— Она оплачивала счета, Саша, — напомнил Матвей. — Она это в суде использует. Скажет, что содержала квартиру.
— Да, — горько усмехнулась Саша. — Оплачивать квитанции через приложение, сидя в кафе в Москве — это же такой тяжелый труд.
Это же совсем не то же самое, что переворачивать грузную женщину, чтобы не было пролежней.
Совсем не то же самое, что слушать её бред в три часа утра про то, что за ней пришли люди в черных шляпах.
В дверь позвонили, супруги переглянулись, но не двинулись с места.
Через двадцать минут на лестнице действительно послышались тяжелые шаги и мужские голоса.
Саша открыла дверь. На пороге стояли двое полицейских — один молодой, второй постарше.
Света стояла за их спинами, скрестив руки на груди.
— Вот! — ткнула она пальцем в сторону сестры. — Она меня не пускает! Я здесь прописана, это квартира моей матери!
— Старший лейтенант Котов, — представился тот, что постарше. — Что тут у вас происходит? Почему родственников не пускаете?
— Потому что моя сестра не появлялась здесь годами, — спокойно ответила Саша, хотя внутри всё дрожало. — А теперь, когда мамы не стало, она пришла делить имущество.
У нас траур, понимаете? Нам вообще не до этого!
— Вы обязаны обеспечить доступ собственнику, — подал голос молодой полицейский. — У вас документы на право собственности есть?
— Мама не успела переоформить дарственную, — тихо сказала Саша. — Мы подали на наследство.
— Ну вот, — расцвела Света. — Значит, обе имеем право. Товарищ полицейский, я хочу войти и забрать свои вещи.
Там в серванте стоял мамин сервиз и шкатулка с украшениями. Это семейные реликвии, я боюсь, что она их продаст.
Саша разозлилась.
— Сервиз? Ты про те облупленные чашки? А шкатулку мама сама попросила меня сдать в ломбард два года назад, когда ей на операцию не хватало!
Угадай, почему я тебе не позвонила? Потому что ты в тот момент покупала себе машину в кредит!
— Хватит, — оборвал лейтенант Котов. — Женщина, проходите. Гражданочка, не препятствуйте.
Если есть претензии по имуществу — решайте в правовом порядке, в суде. Мы преступления пресекать должны, вы от дел нас отвлекаете!
Света протиснулась мимо Саши, задев ее плечом.
Полицейские постояли еще пару минут, заполнили какие-то бумаги и ушли, попросив звонить только в том случае, если начнется потасовка.
Света прошла в зал. Она брезгливо оглядела старый диван, накрытый пледом, гору коробок с лекарствами на тумбочке.
— Боже, какой здесь запах, — она прижала платок к носу. — Вы что, даже не проветривали? Как тут можно находиться?
— Мы тут жили, Света, — Матвей стоял в дверях, подпирая косяк. — Жили, ели, спали. И Вера Тимофеевна здесь ушла, вот на этом самом диване. Хочешь присесть?
Света отпрянула от дивана как от прокаженного.
— Не надо на меня пытаться давить! Я пришла за своим.
Она направилась к серванту, распахнула стеклянные дверцы.
— Так, — Света начала переставлять посуду. — Эти рюмки я помню, они от бабушки. И вот эта ваза.
Саша, ты зачем её на верхнюю полку запихнула? Она же коллекционная!
Саша стояла в дверях, обхватив себя руками за плечи.
— Забирай всё, — сказала она. — Бери вазу, бери рюмки. Можешь даже шторы снять! Только скажи мне одну вещь.
Света обернулась, прижимая к груди пыльную вазу.
— Ну?
— Тебе хоть на секунду было стыдно? Ну вот когда ты в общий чат кидала фотки из Дубая, а я тебе в ответ присылала список лекарств на сорок тысяч? Тебе не икалось?
Света поставила вазу на стол.
— А ты у нас, значит, святая? — прошипела она. — Думаешь, я не знаю, почему ты здесь сидела? Тебе идти было некуда!
Твой Матвей со своим бизнесом прогорел, квартиру вашу съемную вы потянуть не могли.
Вы к матери присосались как клещи! Жили на её пенсию, коммуналку я оплачивала, а вы только продукты покупали.
Удобно устроились — и жилье бесплатное, и вроде как «герои-сиделки».
— У Матвея работа в другом городе была, — тихо ответила Саша. — Он отказался от предложения, потому что маму нельзя было оставить одну.
Она падать начала. Забывала, как газ выключать.
— Да ладно тебе! Можно было нанять сиделку! — Света перешла в наступление. — Я предлагала скинуться!
— Ты предлагала скинуться по десять тысяч, — подал голос Матвей. — А нормальная сиделка с проживанием стоит пятьдесят.
Где мы должны были взять остальное? И кто бы за этой сиделкой присматривал? Ты?
— Ой, всё! — Света махнула рукой. — Началось. Вы всегда меня виноватой делали. С самого детства.
Света — эго..истка, Света — верти..хвост..ка. А Саша — мамина радость. Только мамина радость сейчас на кост..ях ее пляшет!
Она начала открывать ящики комода, выбрасывая на пол старые вещи: пожелтевшие простыни, ночные сорочки, связки писем.
— Где шкатулка? — Света обернулась к сестре. — Ты сказала — в ломбарде. Покажи квитанцию.
— Нет квитанции, потеряли давно. Вещи ушли с торгов.
— Лжешь! — Света подскочила к Саше. — Ты её спрятала! Там было кольцо с сапфиром, мамино любимое. Оно стоит как половина моей ипотеки!
Она схватила Сашу за плечи и начала трясти. Матвей сделал шаг вперед, чтобы их разнять, но Саша жестом остановила его. Она смотрела прямо в глаза сестре.
— Кольцо, Света, ушло на то, чтобы оплатить маме прощание и место на кладбище не у самой по..мой..ки. Ты же не удосужилась спросить, сколько это стоит…
Света оттолкнула её и в бессилии опустилась на тот самый диван, которого так боялась минуту назад. Она закрыла лицо руками.
— Мне нужны эти деньги, Саша… Ты не понимаешь. У меня долги. Машина в кредите, квартира в ипотеке, на работе сокращение.
Если я сейчас не получу свою долю, меня приставы по миру пустят.
— А нас? — спросила Саша. — Мы три года не были в отпуске. Матвей работает на двух работах, я товар по ночам между мамиными приступами в магазине расставляла.
Нам куда идти? Если квартиру продавать, мы на свою долю даже комнату в общежитии не купим.
— А мне плевать! — Света вдруг вскочила. — Плевать! Это мои деньги по закону! Я буду судиться.
Я приведу юристов, они докажут, что ты незаконно распоряжалась имуществом матери.
Она начала лихорадочно хватать с полок всё, что попадалось под руку: старую статуэтку балерины, стопку книг, какой-то подсвечник.
— Я это забираю. В счет доли. И замки я завтра приду и срежу болгаркой. А если не откроете — вызову МЧС. Скажу, что газом пахнет.
Света вылетела из квартиры, громыхая по лестнице каблуками. И сразу стало тихо.
Супруги в темноте сидели на кухне.
— Она придет завтра, — сказал Матвей. — Еще и прихватит с собой кого… Наверное, замок ломать будут…
— Пусть ломают, — Саша безучастно смотрела в окно. — Я устала, Матвей. Сил вообще ни на что нет.
— Саш, нам надо бороться. Мы не можем просто взять и уйти на улицу.
— А как бороться? — она повернулась к нему. — Руку поднимать? Кричать? Вызывать полицию на полицию?
Мы уже превратились в каких-то животных. Ты видел её глаза? Нет там жалости…
В дверь опять позвонили, Матвей пошел открывать — на пороге стояла Света. И выглядела странно — пальто расстегнуто, волосы растрепаны.
В руках — та самая ваза, которую она унесла в прошлый раз.
Она молча прошла мимо Матвея в кухню, поставила вазу на стол и села.
— Она разбита, — тихо сказала Света. — Снизу трещина. Я дома только заметила. Ничего она не стоит, ее не продашь даже.
Саша промолчала.
— Я сегодня была у нотариуса, — Света подняла глаза. — Он сказал, что процесс затянется на год, если мы не договоримся.
Саша, у меня завтра платеж по кредиту. Если я не внесу деньги, у меня заберут машину.
Дай мне… Дай мне сто тысяч. Под расписку! В счет будущей продажи квартиры.
Саша горько рассмеялась.
— Сто тысяч? Света, у нас на карточке осталось восемь. До зарплаты Матвея еще неделя. Мы на прощание с мамой всё потратили, еще и у соседей занимали.
— Не ври мне! — Света снова начала заводиться. — У мамы были гробовые! Она всегда откладывала!
— Были, — кивнула Саша. — Пять лет назад. Когда ей поставили диагноз, они улетели за три месяца. Обследования, анализы, спецпитание…
Ты хоть представляешь, сколько стоит один курс поддерживающей терапии?
Света смотрела на сестру так, будто та говорила на иностранном языке.
— Значит, денег нет? — спросила она.
— Нет.
— И квартиру ты продавать сейчас не хочешь?
— Мне некуда идти, Света. Дай нам хотя бы полгода. Дай нам прийти в себя, найти жилье…
— У меня нет полугода! — Света вскочила. — У меня нет времени! Вы эго..исты! Вы всегда думали только о себе!
Она схватила вазу со стола и с силой швырнула её об пол.
— Вот вам ваше наследство! — закричала она. — Все, до копейки с вас стрясу!
Матвей молча взял свояченицу под локоть и поволок к выходу.
Судебные разбирательства и правда длились почти год. Вышло так, как хотела Света: Сашу вынудили поделить имущество.
Сестры, получив деньги, навсегда вычеркнули друг друга из жизни, они не общаются. Причем, каждая считает, что права.
