Утром 12 декабря 1910 года двадцатипятилетняя Дороти Арнольд вышла из дома в Верхнем Ист-Сайде Нью-Йорка. Это была одна из самых дорогих улиц города, где позволить себе недвижимость могли только успешные и знаменитые.
Семья Арнольд была из тех, кто мог гордиться и происхождением, и богатством. Их предки прибыли в Америку на корабле «Мейфлауэр» в числе первых переселенцев. Их деньги были старыми, а репутация — безупречной.
Отец Дороти, Фрэнсис Арнольд, возглавлял компанию-импортёра парфюмерной продукции «F. R. Arnold & Co», а дядя по материнской линии, Руфус Уилер Пекхем, был известным юристом, членом Верховного суда США.
Тот день ничем не отличался от остальных.
Дороти отправилась купить платье для вечеринки, которую устраивала её сестра Марджори. Мать хотела составить ей компанию, но Дороти мягко настояла на обратном:
— Нет, мама, не беспокойтесь. Вы ещё чувствуете себя недостаточно хорошо. А я не испытываю никакой нужды в поисках неприятностей. Если что-то задумаю — позвоню, — весело прощебетала она, чмокнула мать в щёку и выскользнула за дверь.
С собой у неё было двадцать пять долларов наличными в маленькой сумочке-кошельке. Отец выделял ей сто долларов ежемесячно — около 3300 долларов на сегодняшний день.
Сперва Дороти зашла в книжный магазин, откуда вышла с каким-то ироничным романом. Затем посетила Park & Tilford, где приобрела коробку шоколадных конфет весом в полфунта. Всё оплатила со счёта отца.
Около двух часов дня на углу 27-й улицы и Пятой авеню она встретила подругу. Разговорившись, поделилась планами: пойду, мол, через Центральный парк, хочется пройтись. Они обнялись, распрощались. Дороти свернула за угол — и больше её никто не видел.
В тот вечер она должна была встретиться с матерью на ужине в ресторане «Уолдорф-Астория». Поздним вечером, когда Дороти так и не пришла, родители разволновались. Начали обзванивать друзей, знакомых.
Утром она не вернулась.
Арнольды позвали адвоката и команду частных детективов из агентства Пинкертона.
Об обращении в полицию и речи не шло. К чему поднимать шумиху? Пресса с удовольствием ухватится за пикантную историю: благовоспитанная девица, дочь влиятельного семейства, исчезла. Придумают ещё, что сбежала с тайным женихом или что-то в этом роде.
Следователи осмотрели комнату пропавшей. Ничего из гардероба не исчезло. Документы оставались в доме. Запросы в больницы, морги и даже тюрьмы ничего не дали. Опрашивали работников портов, туристические агентства.
Когда детективы Пинкертона ничего не нашли, глава семейства Фрэнсис Роуз Арнольд неохотно позвонил в полицию Нью-Йорка.
25 января он провёл пресс-конференцию.
Он подробно описал Дороти: рост 163 см, вес 63 кг, красивая и стильная. На ней было тёмно-синее платье до щиколотки и бархатная шляпка поверх пышной причёски «помпадур».
За информацию о нахождении девушки предложено было солидное вознаграждение — 1000 долларов (около 33 000 сегодня).
Подавленный горем отец и мать на грани нервного срыва никак не могли понять: как подобное могло произойти? Почему именно с их девочкой?
Дороти всегда была умницей. Хорошо училась. Мечтала о карьере писательницы. Она даже отправляла свой рассказ в один журнал — его отклонили. Дороти не отчаивалась. Просила отца снять для неё отдельное жильё, чтобы работать в тишине, но отец отказался:
— Писать ты можешь где угодно. Не обязательно для этого переезжать.
Пусть пока не было успеха, пусть она получала отказ за отказом, но Дороти верила: однажды её талант оценят по достоинству. В свои двадцать пять она могла бы уже считаться старой девой. Но она была богата, хороша собой — и могла позволить себе не торопиться с замужеством.
15 февраля газета Daily News опубликовала сенсацию.
В сентябре Дороти заложила свои украшения. Чтобы оплатить неделю проживания в бостонском отеле Essex.
Семье она сказала, что навещает подругу в Кембридже. На самом деле встречалась с Джорджем С. Грискомом-младшим — сорокалетним безработным холостяком из Питтсбурга. Они тайно встречались ещё со времён её учёбы в Брин-Морском колледже.
Репутация у Грискома была сомнительной. Несколько лет назад он досадно разорвал помолвку с другой богатой наследницей — та отменила свадьбу накануне вечером. Друзья говорили, что Гриском делал предложение и Дороти. Отец категорически не одобрял этот брак.
Арнольды всё отрицали. Но выяснилось: мать Дороти и её старший брат Джон за несколько недель до исчезновения уехали в Европу. Не отдыхать — искать Грискома.
«Гриском был избит молодым Арнольдом в иностранном отеле», — гласил один из заголовков европейских газет.
Сам Гриском отрицал какую-либо причастность к исчезновению Дороти. Клялся в любви к ней. Говорил, что намерен жениться, как только она вернётся.
В одном из писем любимому Дороти написала странное:
«Неудача смотрит мне в лицо. Впереди я вижу лишь долгую дорогу без поворотов».
И затем, почти зловеще:
«Мать всегда будет думать, что это была случайность».
Никто из близких не мог предположить, что всегда жизнерадостная и оптимистично настроенная Дороти — хохотушка, душа компании — испытывает такую глубокую боль. Её переживания из-за отказов издательств и журналов оставались за кадром.
Основной версией следствия стало неудачное медицинское вмешательство.
Предположили: Дороти могла ждать ребёнка и пожелала избавиться от него. Были совершены рейды на незаконные «родильные дома» в городе и пригородах. Один врач подтвердил: к нему обращалась девушка, очень похожая на Дороти. Но правда это или нет, она это или другая — установить так и не удалось.
Следователи полагали, что нелегальные медики, испугавшись неудачи, могли скрыть следы. Окружной прокурор заявил, что, по его мнению, Арнольд умерла в клинике. Её отец назвал эту историю «…нелепой и абсолютно неправдивой».
Пять лет спустя после исчезновения девушки осуждённый преступник из Род-Айленда, Эдвард Гленнорис, рассказал: ему заплатили 250 долларов за то, чтобы отвести хорошо одетую женщину в дом в Нью-Джерси.
Женщина была без сознания. Во время поездки ему назвали её имя: Дороти Арнольд.
Была и другая версия, романтичная и предпочтительная для членов семьи. Именно в неё Арнольды хотели верить.
Девушка, живущая в золотой клетке, могла просто сбежать. Начать новую жизнь вдали от родных и знакомых. В эпоху до появления номеров социального страхования исчезнуть было легко — достаточно сменить имя и причёску.
В 1914 году женщина по имени Элла Невинс из Лос-Анджелеса заявила, что именно она является пропавшей наследницей. Но это оказалась очередная самозванка.
За годы поисков Арнольды получали множество писем от «Дороти». И первое время бросались по следу. Но каждый раз натыкались на самозванок.
Однажды пришла открытка. Почерк был очень похож на почерк Дороти. Открытка содержала всего одно предложение:
«Я в безопасности».
Примерно в то же время ювелир из Сан-Франциско сообщил: женщина, которую он опознал как Арнольд, заказала у него гравировку бриллиантового обручального кольца. Надпись: «А.Дж.А. от Э.Р., 10 декабря 1910 года».
У полиции не было существенных доказательств того, что в отношении Дороти Арнольд было совершено преступление. Все зацепки приводили в тупик. И в конце концов дело закрыли.
Фрэнсис Арнольд не остановился. Он продолжал собственные поиски и потратил на них 250 000 долларов.
Они никогда не нашли свою дочь.
Жизнь продолжалась. Время от времени журналисты возвращались к этой истории, пытаясь получить интервью или новые сведения от членов семьи. Арнольды очень устали.
Сестра Дороти, Марджори, вышла замуж за состоятельного человека и уехала во Францию. Там она сменила имя и фамилию. А после смерти одного из братьев Арнольд Марджори получила пачку писем. Что содержалось в них — неизвестно. Письма были сожжены.
