Мать, дежурившая возле дочери в больничной палате, в ужасе позвала врачей и дрожащей рукой указала на подушку. Вся наволочка была буквально устлана выпавшими волосами. Девочка билась в истерике, плакала и кричала.
А врачи клиники смотрели на неё и чесали затылки, пытаясь понять, с чем имеют дело. В марте 1987 года к ним начали массово поступать ученики и сотрудники киевской школы №16 с абсолютно одинаковыми симптомами.
Пациенты жаловались на слабость, боли в суставах, у них отнимались ноги. Изначально медики списали происходящее на тяжелую форму неизвестного штамма гриппа. Лишь молодой врач-реаниматолог Николай Суходолов пытался убедить коллег, что клиническая картина слишком похожа на отравление. К его словам никто не прислушался.
А вскоре пациенты из этой школы начали стремительно лысеть и погибать один за другим. Только тогда до врачей дошло, что от обычного гриппа таких последствий не бывает.
Одним из выживших отравившихся детей оказался ученик шестого класса Антон. Маленький, щуплый и уже совершенно лысый мальчик во время бесед со следователями постоянно плакал. Он рассказал сыщикам банальную школьную историю: местный завхоз попросил ребят помочь занести в столовую партию новых стульев.
В качестве благодарности за труд неизвестная «тетенька из столовой» предложила уставшим подросткам покушать. Детям налили тарелки гречневого супа и положили жареную печенку. Назвать имя этой щедрой женщины мальчик не смог — он его не знал.
Масштаб школьной трагедии поражал. Те, кому посчастливилось выжить, провели на больничных койках несколько месяцев, и многие из них навсегда остались инвалидами. Заведующий столовой чудом выкарабкался, но его здоровье было подорвано.
Молоденькая библиотекарша так и не вернулась к работе — из-за мучительных болей в ногах и разрушенного позвоночника девушка просто не могла самостоятельно передвигаться. Ещё одна молодая учительница, не только стала инвалидом, но и потеряла ребенка на четвертом месяце беременности.
Оперативник Николай Поддубный, за плечами которого было более двадцати лет сыскного стажа, резонно поинтересовался у руководства школы: кто вообще контролирует процесс приготовления пищи? Оказалось, что за качество еды отвечала штатная диетсестра Наталья Кукаренко.
Вот только допросить её было невозможно — женщина скоропостижно скончалась за несколько недель до массового отравления. Директор учреждения сообщила милиции, что причиной ухода Кукаренко из жизни была сердечная недостаточность.
Но выглядело это крайне сомнительно: ещё на школьном празднике в честь 8 Марта живая и здоровая Кукаренко плясала так активно, что стулья подпрыгивали, а уже на следующий день, 9 марта, уехала на скорой и скончалась в палате.
Получив разрешение на эксгумацию, эксперты вскрыли могилу. Результаты лабораторных тестов расставили все точки над «i»: в тканях Кукаренко нашли гигантскую дозу таллия. Этот металл обычно применялся как инсектицид, отрава для грызунов. Смертельно опасное вещество, не имеющее ни вкуса, ни запаха, при попадании в организм безжалостно бьет по нервной системе, вызывает судороги, облысение и… летальный исход.
Оперативники тут же вспомнили про ту самую безымянную «тетеньку», кормившую школьников супом. Ею оказалась 46-летняя посудомойщица Тамара Иванютина. Ещё на этапе первых осмотров школьной столовой она вела себя агрессивно, как разъяренная мегера, хамила сотрудникам ГУВД и буквально отталкивала их от школьных кастрюль.
Выяснилось, что Иванютина устроилась на эту скромную должность в сентябре 1986 года. У себя во дворе женщина активно разводила свиней и кур, кормить которых планировала бесплатными отходами из школьной столовой. А ещё она планировала воровать нормальные продукты и продавать их ради своей одной большой мечты. Посудомойщица мечтала купить себе престижную черную «Волгу». И ради этой машины она была готова приправлять таллием тарелки тех, кто осмеливался мешать её бизнесу.
Когда сыщики заявились домой к Иванютиной, хозяйки на месте не оказалось. Дверь открыл её муж Олег, который находился на больничном. Выглядел он скверно: жаловался на головную боль, онемение ног, судороги и, вот же странное дело, волосы начали вдруг ни с того ни с сего выпадать. В разговоре с милицией мужчина упомянул, что недавно похоронил отца и мать, ушедших на тот свет с разницей в пару дней. Отец ушёл первым.
После семейного ужина у старика отнялись ноги. Он кричал от боли при малейшем прикосновении к ступням и не мог даже натянуть носки. Врачи диагностировали обострение полиартрита, выписали таблетки и отправили пациента домой. Заботливая невестка Тамара лично прикладывала к его ногам грелку и кормила с ложечки супом. Вскоре свекор ожидаемо скончался.
Матери Олега стало плохо прямо на поминках мужа. Тамара услужливо поднесла ей рюмку валокордина и стакан воды. Выпив лекарство, старушка зашлась в приступе тошноты, на её губах выступила белая пена, и она истошно закричала, что её отравили. Кто-то из присутствующих заметил, как невестка незаметно капнула в рюмку какую-то жидкость из маленького пузырька.
Толпа родственников подняла шум, требуя немедленно вызвать милицию и сдать рюмку на экспертизу. А Иванютина взяла и с силой швырнула эту рюмку на пол, уничтожив главную улику. Олег тогда грудью встал на защиту жены, успокаивая мать и возмущенную родню. Через два дня женщины не стало.
Получив эти показания, оперативная группа ушла, а на следующий день вернулась в квартиру Иванютиных с ордером на обыск. В этот раз посудомойщица была дома. Следователи расходятся в деталях того дня. Оперативник Валентина Калачикова вспоминала, как её внимание привлекла старая швейная машинка «Зингер» с запертым выдвижным ящиком.
На просьбу открыть его, Иванютина с презрением швырнула ключи на пол, огрызнувшись: «Сама открывай, белошвейка!». Внутри обнаружился неприметный пузырек с неизвестной жидкостью. Калачикова сунула его в карман, а уже утром лаборатория дала однозначный ответ — это таллий. Бывший прокурор Сергей Винокуров описывал ситуацию иначе: сыщики уже собирались уходить с пустыми руками, но в последний момент решили проверить пространство за шторой. Именно там нашлась увесистая баночка с таллием.
Как бы то ни было, утром следующего дня, после экспертизы, Тамару задержали. На первых же допросах она призналась, что действительно подливала яд в школьную еду. Супруг отказывался верить в то, что делил постель с маньячкой, пока результаты эксгумации тел его родителей не подтвердили наличие таллия.
Следствие начало раскручивать биографию задержанной и быстро выяснило интересные детали. Олег был её вторым мужем. Первый супруг Иванютиной работал дальнобойщиком. В одном из рейсов у крепкого мужика внезапно заболели ноги.
Боль была настолько сильной, что он перестал чувствовать педали и попросил напарника сесть за руль. Мужчины остановились у реки, чтобы перевести дух. Напарник позже рассказывал следователям, как дальнобойщик вытер голову полотенцем, и оно сплошь покрылось выпавшими волосами. Из этого рейса живым он не вернулся, оставив безутешной вдове двухкомнатную квартиру.
Сыщики поняли, что масштаб преступлений выходит далеко за пределы школьной столовой. Девичья фамилия Тамары была Масленко. В первой половине восьмидесятых она перебралась в Киев из Тулы вместе со своими престарелыми родителями, Антоном и Марией, а также сестрой Ниной. Дома у них царила весьма специфическая атмосфера.
С самого детства старики Масленко вколачивали в головы своих чад простую истину: главное в этом мире — деньги и материальные блага, а добиваться их нужно абсолютно любыми способами. И для этих целей у семьи всегда была припасена жидкость Клеричи (водного раствора, содержащего таллий), которую они без зазрения совести применяли к неугодным.
Следователи начали копать глубже и отправились в Тулу, где семья Масленко обитала до своего переезда в Киев. Выяснилось, что экзотический яд не брался из ниоткуда. Глава семейства, фронтовик Антон Петрович, долгие годы трудился на геологическом предприятии. Именно там в промышленных масштабах использовалась жидкость Клеричи, с помощью которого специалисты разделяли добытые минералы по плотности.
Мужчина всегда был на хорошем счету у руководства и годами, практически по несколько капель, безнаказанно выносил с работы токсичное вещество в неприметных пузырьках. За десять лет ударного труда он накопил около литра этого смертоносного раствора, который надежно спрятал дома в стеклянной банке с притертой крышкой. Семья хранила таллий как величайшую ценность и универсальный инструмент для решения любых жизненных неурядиц.
Перебравшись в Киев в 1958 году, Масленко получили комнату в коммуналке на Подоле. Вскоре там начали происходить пугающие вещи. Соседи, имевшие неосторожность вступить в конфликт с семейством, внезапно отправлялись прямиком на кладбище. Например, сосед дядя Ваня любил громко слушать телевизор по ночам — после очередной перепалки с Марией, женой Антона Петровича, он вдруг слёг и ушёл из жизни от «острой сердечной недостаточности».
Соседка тетя Клава имела наглость сделать замечание из-за грязной лужи в общем туалете. На следующий день Мария Ивановна в знак примирения угостила её домашним пирожком, и женщина скончалась от предполагаемого инсульта. Дальний родственник приехал к ним погостить и неосторожно упрекнул хозяев в том, что они слишком жадные — через три дня его погубила неизвестная «инфекция». Избавиться от людей для Масленко было так же легко и привычно, как прибраться в комнате.
Их аппетиты росли, а поводы для расправ становились всё более дикими. В 1976 году к ним заявилась больная туберкулезом родственница из деревни, надеясь с помощью городской родни пробиться к хорошим врачам. Ночью старики собрали закрытый семейный совет и постановили, что гостья может их заразить, да и кормить лишний рот слишком накладно.
Молодая Тамара деловито кивнула, согласившись с доводами матери. Утром женщину напоили отравленным чаем. Масленко дождались, пока она ослабнет и перестанет кричать от боли в животе, и только тогда вызвали скорую. Гостья ушла из жизни в реанимации, а на её похоронах семейство громче всех причитало о несправедливости судьбы.
К семейному подряду активно подключилась и младшая сестра Тамары — Нина Мацибора. Девушка вышла замуж за мужчину, который был старше неё на четверть века. Семейная жизнь продлилась недолго: вскоре после свадьбы новоиспеченный супруг скоропостижно скончался, жалуясь на обострение артрита и сильные боли в сердце.
Сестры регулярно виделись, вместе ходили по магазинам и абсолютно спокойно обсуждали, кого ещё стоит отравить ради какой-нибудь квартирки.
Взять стариков с поличным помогла их собственная зависть. Уже после ареста Тамары, Мария Ивановна решила отправить на тот свет ещё одну соседку по дому. Причина была смехотворной: у женщины была хорошая пенсия, и Масленко попросту задушила жаба. Старушка напекла свежих оладий, щедро сдобрила их таллием и понесла угощение пенсионерке.
Но та, подозревая неладное, есть стряпню не рискнула и скормила кусок своей кошке. А к вечеру кошки не стало. Соседка немедленно позвонила в милицию, эксперты подтвердили, что кошка погибла от таллия, и престарелых супругов отправили в камеру.
Во время обыска в их квартире сыщики нашли неприметную записную книжку Марии Ивановны. На её страницах аккуратным почерком была расписана вся черная бухгалтерия за двадцать с лишним лет: имена жертв, точные даты, дозировки залитого яда и причины.
Сама же Тамара в середине восьмидесятых трудилась продавцом на киевском рынке, где с большим энтузиазмом обманывала покупателей и незаметно вытягивала из их карманов кошельки. Когда заведующая рынком поймала её за руку и пригрозила милицией, Тамара просто подлила яд ей в кофе. Женщина ушла из жизни прямо на рабочем месте якобы от аневризмы, но Иванютину вскоре всё равно уволили.
Лишившись хлебного места, она зациклилась на своей главной мечте — покупке новенькой черной «Волги». Стоила машина астрономических по тем временам денег, поэтому Тамаре срочно требовался новый полигон для заработка.
За небольшую взятку она справила себе «чистую» трудовую книжку, скрыв прошлую судимость за спекуляции на рынке, и запросто устроилась посудомойкой в школу №16. Зарплата там была копеечной, зато доступ к продуктам открывал безграничные перспективы.
Школа быстро превратилась для неё в личный банкомат. Когда принципиальная диетсестра Наталья Кукаренко обнаружила недостачу продуктов и собралась писать докладную, Иванютина дождалась, пока та выйдет из подсобки, и плеснула таллий прямо ей в чашку с чаем. После успешного устранения посудомойка переключилась на коллег побогаче.
Она начала активно общаться со школьным парторгом, и заприметила в её квартире золотые украшения и дорогой фарфор. Как только парторг слегла с простудой, заботливая Тамара принесла ей домашний куриный бульон, щедро приправленный таллием. После похорон родственники не досчитались золотых изделий и статуэток, но махнули рукой — им было не до поисков вора.
Иванютина травила людей даже не из-за денег, а просто от раздражения. Двое маленьких школьников как-то зашли на кухню и попросили дать им котлет — мол, не наелись. Иванютина рассвирепела, вытолкала их взашей, а через несколько дней именно эти мальчишки тяжело заболели. На допросе Тамара цинично заявила, что дети её отвлекали, поэтому она с ними так и поступила.
К весне 1987 года в голове Тамары созрел поистине безумный план. Она решила устроить массовое отравление учителей и детей из обеспеченных семей, чтобы под шумок грабить их квартиры, приходя на похороны под видом сожалеющей работницы школы.
Утром 11 марта она дождалась, пока повара уйдут на перекур, достала из кармана халата пузырек и вылила огромную дозу раствора Клеричи прямиком в большую кастрюлю с котлетным фаршем. Это решение и привело её на скамью подсудимых. Заседания в Киевском городском суде длились около года.
Пока родители погибших детей рыдали в зале, требуя разорвать Иванютину на куски, сама она сидела в клетке с абсолютным равнодушием. Когда судья предложил ей покаяться в содеянном, она ответила, что виновной себя не считает, а для раскаяния у неё просто «не то воспитание».
Весной 1989 года суд раздал семье Масленко сроки. 81-летний Антон получил 13 лет, его супруга Мария — 10, а сестра Нина уехала в колонию на 15 лет. Тамару Иванютину приговорили к расстрелу. В камере смертников Лукьяновского СИЗО она провела больше трех лет.
В отличие от других приговоренных, женщина не билась в истерике и не молилась. Она с аппетитом ела, делала утреннюю гимнастику, запоем читала детективы и раздавала надзирательницам житейские советы.
6 декабря 1990 года её вывели из камеры. В холодном расстрельном подвале она отказалась вставать на колени. Перед тем как палач пустил пулю, Тамара сказала лишь одну нелепую фразу: «Жаль, что «Волга» так и осталась мечтой». Иванютина стала третьей и последней женщиной, казненной в послесталинское время.
Её престарелые родители ушли из жизни в тюрьме, так и не дождавшись свободы. Сестра Нина отсидела весь положенный срок от звонка до звонка и вышла из заключения в 2002 году в возрасте 53 лет. После освобождения она сменила имя и ни с кем не общалась, а в 2010 году её не стало из-за рака.
А выжившие после мартовского обеда дети и учителя на всю жизнь остались инвалидами — горьким напоминанием о посудомойке, которая оценила человеческие жизни дешевле бездушного автомобиля.
