Наша сегодняшняя история о том, насколько страшным может быть человек. Началась она как маленькая светская прихоть, но потом превратилась в экологическую катастрофу, и закончилась глубоким и искренним раскаянием как минимум одного человека.
Случайная фраза
В начале 1960-х леопардовый мех давно вышел из моды – по словам зоолога Десмонда Морриса, дизайнеры не вспоминали об этом десятилетиями. Но Олег Кассини, личный модельер Жаклин Кеннеди, как бы между делом предложил изготовить ей леопардовое пальто. Без особого расчёта на успех, просто одна из десятков идей, которые он подкидывал своей звёздной клиентке.
Жаклин неожиданно пришла от предложения в восторг. И в этом, пожалуй, главная ирония всей истории: решение, которое обойдётся дикой природе в четверть миллиона жизней, родилось из лёгкой светской болтовни – вроде той, что бывает между подругами в примерочной.
К слову, отношения Кассини и Жаклин были куда теплее обычных отношений клиента с поставщиком. Сохранилось девятистраничное письмо, которое она написала ему ещё до переезда в Белый дом, с почти исповедальной интонацией: она признавалась, что чувствует себя беспощадно выставленной напоказ и не знает, как с этим справляться.
А в других записках командовала уже совсем иначе, по-хозяйски – требуя, чтобы ни у кого не было платья точь-в-точь как у неё, и чтобы «никакие толстые тётушки не скакали в её нарядах». Характер первой леди проступает в этой переписке весьма живо. Впрочем, что-то мы отвлеклись
Один снимок
8 марта 1962 года Жаклин и президент Кеннеди шли к самолёту в вашингтонском аэропорту перед полетом в Индию с государственным визитом. На ней было то самое пальто: в Вашингтоне было прохладно, и женщина решила утеплиться, и в этот момент их быстро заснял один из многочисленных журналистов. И именно этот кадр разлетелся по миру быстрее скорости звука.
В самой Индии Жаклин леопарда почти не носила – она сменила там больше двадцати нарядов, а в один день в Дели переодевалась пять раз. Но в массовом сознании остался именно тот, ставший культовым, образ первой леди в леопарде. И началось настоящее безумие: мир сошел с ума по леопардовому меху.
Магазины не успевали шить, а охотники – убивать. На одно пальто уходило до восьми шкур прекрасных хищников. Только за 1968 год в США ввезли почти десять тысяч леопардовых шкур. Десятилетие спустя счёт убитых животных перевалил за четверть миллиона (!).
Гнев улиц
К концу 1960-х общество осознало масштаб разразившейся экологической катастрофы, и расплата за моду пришла – но совсем не так, как было бы логично ждать. Кассини, придумавший пальто, и Жаклин, его прославившая, остались как будто в стороне.
А вот состоятельных женщин, которые просто хотели быть похожими на икону стиля, на улицах начали обливать краской и зеленкой разъярённые эко-активисты. Получилась почти издевательская картина: автор идеи отделался легко (или даже никак не отделался, я бы сказала), а отвечать пришлось тысячам безымянных подражательниц.
Дизайнер, который страдал
Узнав о реальном масштабе истребления кошачьих, Кассини ужаснулся – и поступил неожиданно для модельера его уровня: одним из первых в индустрии начал шить вещи из искусственного меха, ещё в 60-х, когда синтетику считали откровенной дешёвкой, а не этичной альтернативой. Это была не пиар-акция, а скорее его личная епитимья, растянутая долгие на годы.
В 1999 году, уже глубоким стариком, Кассини представил коллекцию из ста моделей искусственного меха на благотворительном гала-вечере Humane Society. К тому моменту он давно жил на ферме среди сотни спасённых животных и с 1962 года – с того самого пальто – ни разу не работал с настоящим мехом.
Цена одной светской фразы
В этой истории нет центрального злодея в привычном нам смысле. Есть дизайнер, бросивший идею между делом, и клиентка, которая просто хотела быть красивой. И при этом есть четверть миллиона леопардов, заплативших за чужую прихоть собственными жизнями.
