— Хватит! — прикрикнула свекровь. — Даша — моя дочь. А вы… вы только и умеете, что попрекать.
Иди, Света, иди. У меня давление от тебя поднялось. Женю позови, мне с ним поговорить надо. Без свидетелей!
— И где он? Света, я тебя спрашиваю, где этот комбайн? Ты же видела, я его сюда, на тумбу ставила, специально место освободила!
Света стояла посреди кухни свекрови, сжимая в руках пакет с продуктами.
На том месте, где еще неделю назад красовался профессиональный кухонный комбайн — подарок мужа на юбилей матери — теперь сиротливо ютилась стопка старых газет и засиженная мухами клеенка.
— Алла Антоновна, вы о чем? — Света аккуратно поставила пакет на стол. — Я только вошла.
— О чем! О том! — свекровь заметалась по тесной кухне, хлопая дверцами шкафов. — Стоял здесь. Утром стоял. А сейчас нет.
Может, Даша взяла? Она заходила за солью… Да, точно… Дочка же забрала!
Света медленно выдохнула через нос. Когда Алла Антоновна начинала изображать амнезию, это означало только одно: вещь уже перекочевала в квартиру её старшей дочери.
— Даша зашла за солью и унесла коробку весом в двенадцать килограмм? — Света присела на табурет, не снимая пальто. — Вместе с насадками и чашей для теста?
— А что такого? — Алла Антоновна вдруг остановилась и вызывающе поджала губы. — У нее дети. Им витамины нужны, соки свежие.
А я что? Я старая, мне эти смузи ваши только для изжоги. Даша сказала, что ей нужнее. Она мать-одиночка, ей тяжело.
— Алла Антоновна, Женя за этот комбайн три месяца кредит платил, — тихо сказала Света. — Это был подарок вам. Лично вам. Чтобы вы не терли морковку на этой ржавой жестянке, а берегли свои руки.
— Ой, началось! — свекровь всплеснула руками. — Считаете копейки! Женя — мужчина, он обязан помогать сестре.
А ты, Света, вечно как коршун над каждой копейкой трясешься. Будто от сердца отрываете. Подумаешь, комбайн…
— Мы не копейки считаем, — Света почувствовала, как в висках начинает стучать. — Мы просто хотим, чтобы наши подарки оставались у того, кому они предназначены.
Помните пылесос на прошлый Новый год? Где он? У Даши.
А моющий пароочиститель? У Даши.
Даже тот итальянский сервиз, который мы из отпуска привезли…
— Хватит! — прикрикнула свекровь. — Даша — моя дочь. А вы… вы только и умеете, что попрекать.
Иди, Света, иди. У меня давление от тебя поднялось. Женю позови, мне с ним поговорить надо. Без свидетелей!
Света вышла из квартиры. Сейчас Алла Антоновна позвонит Жене, расплачется, скажет, что Света её «довела до приступа», и Женя, терзаемый чувством вины, снова купит матери что-нибудь дорогое.
А Даша просто заберет вещицу через пару дней.
Муж сидел за ноутбуком, пытаясь доделать отчет, когда Света вошла в комнату.
— Опять? — спросил он, не оборачиваясь.
— Опять, — Света бросила сумку на диван. — Комбайн у Даши. Алла Антоновна сделала вид, что он «пропал», а потом призналась.
Женя потер глаза. Он работал на двух работах, чтобы они могли быстрее выплатить ипотеку и при этом помогать его родителям.
— Свет, она вроде как сестра… Что я могу сделать? Отобрать силой? Мама звонила, плакала, говорит, что Даша в долгах, у детей сапоги порвались, а тут этот комбайн… Она его, наверное, продаст.
— Продаст? — Света замерла. — Женя, мы подарили вещь за сорок тысяч, чтобы твоя сестра, которая не хочет работать больше четырех часов в день, продала его за бесценок?
— Света, не начинай. Мама сказала, что если мы будем так мелочиться, то мы ей не дети больше.
Света закатила глаза: как всегда! Даша — бедная и несчастная, а она с мужем — богатые и жадные.
Через два дня ситуация обострилась. Алла Антоновна и Даша разругались в пух и прах. Причина была банальной: Даша потребовала у матери денег, а та отказала.
Телефон Жени разрывался от звонков.
— Женя! — кричала в трубку мать так громко, что Света слышала каждое слово, стоя в другом конце комнаты. — Она меня прокляла! Сказала, что я ей не мать!
Представляешь? Она швырнула в меня полотенцем и ушла, забрав даже те продукты, что ты вчера привез! Какая же она неблагодарная!
— Мам, успокойся, — вздыхал Женя.
— Нет, ты послушай! Она ведь ни копейки в дом не принесла. Живет на мои деньги, на твои подарки.
Света была права, Женя. Вы к ней со всей душой, а она… Ох, сердце колет. Приедете вечером? Мне так плохо, так одиноко…
Весь вечер Света и Женя провели у матери. Света мыла полы, Женя чинил подтекающий кран.
Алла Антоновна сидела в кресле, прижимая к груди платочек, и поливала Дашу грязью.
— И в кого она такая уродилась? — сокрушалась она. — Я же ей всё отдавала. Лучшие куски — Дашеньке. А она? Ха..мка. Холод..нокр.овная, злая де..вка.
Вот вы у меня — настоящая опора. Светочка, золотые руки, спасибо за суп. Женя, ты мой единственный защитник…
В такие моменты Света чувствовала себя странно. Вроде бы мир восстановлен, они снова «хорошие», но внутри росло нехорошее предчувствие.
Помирятся ведь, и они опять останутся виноватыми…
Недели через три Света зашла в торговый центр за продуктами и столкнулась с Дашей.
Та выглядела великолепно: новая куртка, профессиональный макияж, в руках — пакеты из дорогих магазинов.
— О, Светик, привет! — Даша осклабилась. — Как дела? Как Женя? Впахивает?
Света оглядела золовку.
— А мама говорила, у тебя денег на сапоги детям нет.
— Ой, мама вечно преувеличивает, — Даша махнула рукой. — Мы с ней помирились на днях.
Она такая душка, помогла мне немного.
Слушай, у мамы завтра день рождения, вы придете? Она там что-то грандиозное планирует.
— Помирились? И когда?
— Да еще в четверг. Она ко мне пришла, принесла денег, сказала, что была неправа.
Ну, мы посидели, поплакали. Она мне, кстати, обещала, что Женя поможет мне с ремонтом в ванной. У него же там премии какие-то намечаются?
Света ничего не ответила — она просто развернулась и ушла.
Дома она застала Женю, который паковал подарок для матери — новый ноутбук, взятый, конечно, в рассрочку.
Тот старый, что они дарили три года назад, внезапно «сломался».
Хотя Света подозревала, что он тоже уехал к Даше..
— Женя, даже не думай, — сказала она с порога.
— А чего? Я вот, маме решил сюрприз сделать… Тот ж сломался.
— Они помирились, Жень, твоя мама и сестра. И придумали вместе, на что потратят твою премию.
Женя замер.
— Как помирились? Мама мне вчера звонила, плакала, говорила, что Даша ей даже не пишет.
— Она тебе врет. Твоя мама тебе нагло врет в глаза, чтобы ты продолжал носить деньги. А Даша их в магазине спускает!
Мужу Света все рассказала, у Жени мгновенно испортилось настроение.
Вот оно как, значит…
Даша, её дети и Алла Антоновна сидели за столом, заваленным едой. При виде сына и невестки лицо именинницы на мгновение вытянулось.
— Ой, Женечка, Светочка… — она быстро переглянулась с Дашей. — А вы чего так… без приглашения?
— С днем рождения, мам, — Женя прошел в комнату. — Прости, с финансами сейчас туго, ипотеку подняли. Вот, цветы.
Даша хмыкнула, демонстративно разглядывая свои ногти.
— Туго с финансами? А мне мама говорила, вы машину менять собрались.
— Мало ли что мама говорила, — отрезала Света. — Мы решили экономить.
Свекровь скривилась:
— Ну, садитесь, раз пришли. Даш, подвинься. Уступи «бедным родственникам» место.
Весь вечер Женя и Света просидели молча — свекровь и золовка общались друг с другом.
— Мама, а помнишь, Женя обещал мне ванну сделать? — вдруг громко спросила Даша. — Когда приступать-то думаешь, братец? А то у меня плитка совсем отваливается, стыдно людей в дом пригласить.
— Я не обещал, Даш, — спокойно ответил Женя. — У меня нет лишних денег на твой ремонт. И времени тоже.
— Как это? — Алла Антоновна уронила вилку. — Женя, я же обещала! Ты что, меня перед ней позоришь? У тебя же есть отложенные, я знаю! Света, это ты его подговорила?
— Я никого не подговаривала, — Света пожала плечами. — Мы просто решили перестать вас обеих спонсировать.
Мы дарим вам вещи — вы отдаете их Даше, мы дарим деньги — вы отдаете их Даше. Вы ссоритесь — мы хорошие, а когда миритесь — мы враги. Надоело.
— Да как ты смеешь! — Даша вскочила с места. — Ты в этом доме никто! Пришла на всё готовое, мужика окрутила!
— На всё готовое? — Света тоже встала. — В эту квартиру Женя вложил больше, чем стоит твоя почка, Даша.
Окна, двери, техника — это всё куплено на его деньги. Которые он заработал сам!
— Вон отсюда! — закричала Алла Антоновна, указывая на дверь трясущимся пальцем. — Уходите оба! Чтобы ноги вашей здесь не было, пока не извинитесь! И не сделаете то, что должны!
Последним из за стола встал Женя. Уходили они молча. У Светы сердце сжималось, когда она смотрела на мужа — на нем лица не было.
Два месяца супруги прожили относительно спокойно — свекровь не звонила, денег не просила. А потом неожиданно заявилась без приглашения.
— Женечка… — с порога завела она. — Женя, пустишь?
Евгений посторонился. Мать прошла в прихожую, скинула обувь и потопала на кухню.
Света удивилась:
— Какими судьбами, Алла Антоновна?
— Даша… она… — свекровь закрыла лицо руками. — Уехала. Собрала вещи, детей и уехала к какому-то мужчине в другой город.
— Ну, это же хорошо? Личная жизнь у нее наладилась.
— Хорошо? — Алла Антоновна подняла заплаканные глаза на сноху. — Она меня обокрала! Деньги силой забрала, все сбережения, все до копеечки!
А когда я начала возмущаться, она сказала, что я — хомут, и чтобы я ей больше не звонила. И технику забрала всю. Даже микроволновку твою, Жень…
Мать рыдала, а сын за этим наблюдал с каким-то ледяным спокойствием.
— И что ты теперь хочешь, мам?
— Сынок, мне за квартиру платить нечем… И холодильник пустой. И кран в ванной сорвало, я соседей залила, они требуют деньги за ремонт…
Даша трубку не берет.
Помоги, а? У вас же всегда деньги есть…
Женя посмотрел на Свету, а та едва заметно качнула головой.
— Мам, — Женя вздохнул. — Мы не богатые, у нас свои планы. Мы решили расширяться, берем квартиру побольше, так что свободных денег нет совсем.
— Как это — нет? — мать вскинулась. — А я как же? Я мать! Ты обязан!
— Я буду привозить тебе продукты, — сказал Женя. — Раз в неделю. Самые простые: крупы, хлеб, молоко. И оплачу квитанции напрямую через приложение.
На руки денег я тебе больше не дам. И подарков дорогих не будет. Потому что я знаю — как только Даша позвонит и поманит пальцем, ты всё это продашь или отдашь ей.
— Ты… ты родную маму на хлеб и воду?
— Я буду платить коммуналку и покупать продукты. Точка.
Скан..дал вышел без.образ.нейший. Алла Антоновна орала на сына, на невестку, упрекала их обоих в жадности.
Женя долго вопли выслушивать не стал — маму он выставил. А уже вечером родительница перезвонила и сообщила, что на условия сына она согласна.
