Посреди глубокой ночи она внезапно обнаружила себя посреди открытого океана. И в этой абсолютной черноте двенадцатилетняя девочка, вцепившаяся в кусок обшивки самолёта, услышала где-то рядом, буквально в нескольких метрах, крик женщины. Потом и он затих.
Так начиналась самая длинная ночь в жизни Байи Бакари – единственной, кто выжил в катастрофе рейса 626 авиакомпании Yemenia 30 июня 2009 года. Тогда погибли 152 человека – выжила лишь она одна.
Она сама выбрала эту дату
Байя с мамой Азизой летели из Парижа на Коморские острова – на свадьбу дедушки. Билеты можно было взять на два дня: 26 или 29 июня. Решение, каким рейсом лететь, отдали на откуп девочке, и она выбрала 29-е. Про это отец Байи, Касим, спустя сутки после катастрофы скажет журналистам:
Перед тем, как сесть на роковой борт, они с мамой пересели с одного самолёта на другой в Сане, столице Йемена. Первый перелёт, из Парижа, Байя описала очень детально даже годы спустя:
«Самолёт был небольшой, в салоне кружили мухи и пахло туалетом. Но сам полёт прошёл нормально».
Airbus, на который они пересели, был гораздо комфортнее, а рейс проходил покойнее. Именно поэтому никто в салоне не насторожился, когда самолёт начал снижаться и его слегка затрясло.
«Нам сказали, что самолёт приступил к снижению. Потом началась тряска, но никто из пассажиров не обращал на неё внимания», – рассказывала Байя много лет спустя, в интервью французскому телеканалу. Перед тем, как случилась катастрофа, мама спросила, пристегнула ли она ремень.
Это был последний обмен словами между ними. Дальше Байя помнит только странное ощущение, будто через тело пробежал электрический разряд. И темноту.
Девять часов в океане
Когда она пришла в себя, вокруг была вода. И первая мысль, которая пришла ей в голову, была совсем не про катастрофу – маленькая Байя решила, что просто выпала из самолёта, потому что слишком сильно прижалась лбом к иллюминатору и не пристегнулась как следует. Она искренне боялась, что мама будет её ругать за это, когда их спасут.
Девочка, оказавшаяся одна посреди океана среди обломков разбившегося лайнера, думала не о смерти, а о том, что мама расстроится из-за забытого ремня безопасности. И именно мысли о матери и держали её на плаву все эти часы – в прямом и переносном смысле. Она слышала женский крик где-то рядом, но никого не видела:
«Кто-то ещё был живым, но я никого не видела. Я оказалась в стороне от них».
В одиночестве посреди океана она провела целую ночь, чудом умудрившись вцепиться в какой-то плавучий обломок.
Нашли её только с рассветом. Сержант Саид Абдилаи, один из спасателей, вспоминал этот момент так:
«Мы бросили ей спасательный круг, но девочка не могла ухватиться за него. Тогда я прыгнул в воду, чтобы ей помочь. Её трясло от холода, мы укрыли её четырьмя одеялами, напоили горячей водой с сахаром и расспросили, откуда она».
При этом девочка отвечала на вопросы вполне разумно, признаков истерии не показывала и отдавала себе полный отчет в обстоятельствах.
Возвращение
Байю привезли в больницу Морони с переломами таза и ключицы, ожогами и травмами лица. Но, учитывая обстоятельства, врачи назвали её состояние в целом обнадёживающим.
Домой, во Францию, она летела на правительственном самолёте в сопровождении министра иностранных дел. В аэропорту её встречал отец. Министр тогда произнёс фразу, которую растиражируют все мировые СМИ:
«Среди всей этой скорби есть Байя. Это просто чудо, это совершенно невероятная битва за выживание!»
А вот что осталось за кадром: почти две недели никто – ни врачи, ни близкие – не решался сказать двенадцатилетней девочке, что её мама не выжила. Психологу, работавшему с ней, пришлось взять эту миссию на себя.
«Сложнее всего было смириться со смертью мамы. Я была очень близка с ней», – скажет Байя спустя 13 лет, и даже тогда, перед всем залом суда, не сможет сдержать слёз.
Жизнь после
В 2010 году Байя выпустила автобиографическую книгу и вскоре после этого практически перестала общаться с журналистами. Но был один звонок, который заставил бы большинство авторов на её месте не раздумывая хвататься за телефон – ей позвонил сам Стивен Спилберг, заинтересовавшийся экранизацией её истории.
Байя же… ему отказала.
«Это было бы слишком жутко. Никто не сможет сыграть боль, которую я испытала тогда», – объяснила она в интервью Europe 1.
Родственники погибших до сих пор судятся с Yemenia, добиваясь признания их вины и компенсаций – эта тяжба тянется годами и конца ей пока не видно. В 2022 году Байю, уже 25-летнюю, пригласили в парижский суд как единственного живого свидетеля катастрофы.
Но, пожалуй, важнее судебных разбирательств – то, что она сказала журналистам после одного из заседаний, и это, наверное, лучшая точка для всей этой истории:
«Все привыкли постоянно говорить о маленькой девочке, которая чудом выжила. Но ведь это была прежде всего огромная трагедия».
