Третьего мая 1991 года в ленинградских «Крестах» прозвучали выстрелы. Стрелял содержавшийся под стражей преступник Сергей Мадуев, которому грозила казнь за серию убийств. Одна из пуль попала в живот майору Егорову. Мадуев тут же побежал к выходу, пытаясь сбежать из тюрьмы, но не вышло — решетка в самом конце коридора оказалась заперта. В итоге бандит швырнул пистолет на пол и сдался подоспевшей охране.
Попытка побега приговоренного к казни — дело вполне понятное. Не попытаешься сбежать — ну что ж, тогда всё, на жизни можно ставить крест. Бежать пытались многие, приговоренные к высшей мере наказания, но конкретно в этом случае была одна занятная деталь, которая шокировала руководство правоохранительных органов.
Тот самый пистолет, из которого Мадуев стрелял, пытаясь сбежать — это его собственное оружие, с которым его когда-то арестовали. Вещдок, который должен быть спрятан в закрытом сейфе. И вот вопрос: как преступник снова заполучил это же оружие в свои руки?
Расследование этого инцидента немедленно передали сотрудникам ленинградского управления КГБ. Выяснилось, что доступ к ключам от нужного сейфа имели всего два человека из всей огромной следственной бригады. Одним из них была Наталья Воронцова — старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР. Это была педантичная женщина в очках, которая к тому моменту сделала невероятную карьеру следователя. Она славилась тем, что щелкала запутанные уголовные дела как орешки.
Коллеги просто не могли взять в толк, зачем опытный профессионал, десятилетиями отправлявшая негодяев за решетку, принесла заряженный револьвер прямо в камеру к отмороженному рецидивисту, на счету которого числилась даже гибель годовалого ребенка.
Сергей Мадуев был примечательной личностью в криминальном мире, и к моменту задержания его называли «последним бандитом Советского Союза».
Родился он летом 1956 года прямо в спецпоселении для преступников в Караганде. Мать — кореянка, осужденная за спекуляцию, отец — чеченец, попавший за решетку за сопротивление депортации. Семья после освобождения быстро распалась, отец ушел, а мать решила, что лучший способ прокормиться — использовать сына. Именно она учила его азам воровства.
Сергей примерно с четырех лет воровал оставленные без присмотра женские сумочки на детских площадках и приносил их домой, но его «профессиональная» воровская карьера началась в шесть лет. Именно с тех пор взрослые мужики, друзья матери, подсаживали щуплого пацана в приоткрытые форточки, он залезал внутрь и открывал входные двери квартир. В четырнадцать он ушёл из дома, в восемнадцать получил первые шесть лет за кражу, а затем ещё пятнадцать — за разбои.
Но классическим уркой Мадуев не был. На зоне он много читал, хорошо знал историю и литературу, умел грамотно говорить. Бандит обожал красивую жизнь: всегда хорошо одевался, а с таксистами расплачивался исключительно десятирублевыми купюрами, никогда не забирая сдачу. За это в криминальном мире к нему прилипла кличка «Червонец». Сам же он представлялся иначе: «Серёга, вор вне закона», подчеркивая, что он не подчиняется никаким авторитетам.
Сбежав из колонии-поселения в 1988 году, Мадуев начал гастролировать по всей стране. При этом он умело создавал себе имидж эдакого благородного разбойника. Мог ограбить человека, увидеть, что тот схватился за сердце, и тут же бежал в аптеку или звонил в «скорую». Во время одного из налетов он запретил подельнику насиловать ограбленную девушку. В другой раз старушка заплакала, сказав, что украшения — это память о покойной матери, и Червонец просто оставил золото ей.
Однако это не делает беспринципного отморозка «начитанным и правильным джентельменом». Приступы благородства сменялись абсолютной безжалостностью. В Ростовской области банда Червонца ворвалась к местному кооператору: хозяина застрелили, не пожалели и его рыдающую взахлеб жену, а дом подожгли, чтобы скрыть следы. Преступники прекрасно знали, что в люльке спит годовалый ребёнок, но они принципиально не вытащили его из разгорающегося огня. В Ленинграде Мадуев прикончил ресторанного швейцара на глазах у толпы посетителей только за то, что тот в грубой форме попросил его снять пальто. А когда во время налета в Ташкенте его верного подельника ранили, Мадуев даже не попытался ему помочь — он снял с товарища золотой крестик, попрощался и лично добил его выстрелом.
Взяли его там же, в Ташкенте, в январе 1990 года. Задержание походило на сцену из голливудского боевика. Милиционер успел пристегнуть Мадуева к себе наручниками, но Червонец свободной рукой выхватил из кармана гранату, выдернул чеку и пообещал подорвать всех к чертовой матери. Взяв пристегнутого опера в заложники, бандит заставил того сжечь его личное дело. А после этого потребовал его отстегнуть, выдать автомобиль и чемодан с деньгами. «Ты думаешь, что у меня есть такая возможность? Взрывай давай», — сказал опер, который уже настроился на гибель, но оказалось, что Червонец держал в руках муляж.
Так преступник оказался в ленинградских «Крестах», Мадуев прекрасно понимал, что казнь ему гарантирована. За ним числились десятки разбоев и убийств. Терять было нечего. Он внезапно стал идеальным подследственным, который брал на себя не только собственные преступления, но и преступления, которые он не совершал.
Для следственной бригады это был подарок судьбы. Зачем искать реальных преступников по всему Советскому Союзу, если есть смертник, который всё берёт на себя? В итоге Мадуеву приписали шесть десятков чужих дел. Следователи рапортовали о блестящей раскрываемости, папка с его делом пухла на глазах.
Именно на этом этапе в кабинете для допросов появилась следователь Наталья Воронцова. Она не была склонна к халтуре. Разбираясь в деле Мадуева, въедливая следовательница стала замечать откровенную липу. Выходило так, что Мадуев совершал вооруженный налет в одном конце страны, а вечером того же дня чудесным образом гулял на свадьбе за тысячи километров от места преступления. Воронцова мириться с этими нестыковками не захотела. Раз другие следователи закрывают на это глаза, она решила выяснить правду у самого фигуранта и вызвала Мадуева на допрос.
На допросах они оказались один на один, и тут Сергей Мадуев использовал всё своё природное обаяние. Он был невероятно тонким психологом. Сидя в кабинетах, арестант внимательно грел уши, впитывая обрывки разговоров следователей. Из этих крупиц он собрал точный портрет Воронцовой: одинокая женщина со сложной судьбой, пережившая развод и гибель ребенка, живёт в коммуналке, а вся её жизнь сводится к бесконечной работе. Нащупав слабые места, Червонец пошел в наступление. Он заявил начальству, что отказывается работать с кем-либо, кроме Натальи Леонидовны, потому что она добрая и хорошая. Коллеги с радостью сбросили на неё разговорчивого преступника.
Сам Мадуев позже признавался, что его тактика была простой: хочешь заинтересовать человека — узнай, чем он дышит, и начни дышать тем же. Беседы незаметно ушли от его преступлений. Мадуев принялся красочно живописать свою тяжелую долю. Он рассказывал про отца, который бросил семью, про мать, в одиночку тянувшую четверых детей, и про то, как впервые попробовал вкус легких денег. Убеждал Воронцову, что грабил исключительно фарцовщиков и прочих подлецов, а хороших людей старался не трогать.
С каждым новым допросом Воронцова всё больше забывала, что перед ней сидит безжалостный отморозок. В ней проснулась банальная женская жалость, помноженная на обостренное чувство справедливости. Воронцова до сих пор была уверена, что другие следователи вешают на её подопечного десятки чужих преступлений. Намного позже она признается, что боялась повторить судьбу следователя по делу Чикатило, который по ошибке отправил под расстрел невиновного, а потом добровольно ушёл из жизни.
А тут ещё и сам Червонец мастерски подкинул дров в костер. Однажды он вздохнул и сказал: «Может меня пощадят и не казнят? Эх… что было бы, найдись женщина, готовая ждать меня из тюрьмы». И сам же горько усмехнулся, добавив, что таких женщин не бывает. Воронцова спросила: «А если бы я ждала?». Мадуев сделал печальные глаза, выдержал паузу и ответил: «Только вам бы я и поверил».
Они стали фантазировать о совместном будущем, семье и жизни где-то далеко на необитаемом острове. Когда наживка была проглочена, преступник попросил достать ему пистолет. Сперва следователь попыталась отговориться тем, что оружие ей взять негде. В ответ Мадуев устроил грандиозную истерику. Он рыдал, кричал, что хочет жить, что его несправедливо пускают в расход за чужие грехи. Умолял помочь, клялся, что при побеге не прольется ни капли крови — ствол нужен исключительно ради того, чтобы испугать охрану.
И она решилась. Воронцова открыла служебный сейф и достала пистолет Мадуева, изъятый при его же задержании. Затем нашла для него подходящие патроны. Всю эту смертоносную посылку старший следователь по особо важным делам принесла в следственный изолятор и лично передала в руки человеку, которому терять было абсолютно нечего.
После попытки Мадуева сбежать, к расследованию инцидента подключился Комитет государственной безопасности. Полковник Владимир Георгиев, которому поручили разобраться в этом неслыханном скандале, быстро вычислил, откуда у арестанта взялся пистолет. Во-первых, доступ к ключам от заветного сейфа имели лишь два следователя, включая Наталью Воронцову. А во-вторых, сам Мадуев после неудачного побега, избитый до синевы, сдал свою спасительницу со всеми потрохами. Однако он неожиданно попросил чекистов о странном одолжении: устроить ему очную ставку с Воронцовой наедине. Мадуев клялся, что уговорит женщину всё признать, чтобы она скостила себе свой будущий тюремный срок.
Следователи КГБ охотно пошли навстречу. В комнате для свиданий они незаметно установили скрытые камеры и микрофоны. Конвой завел Воронцову в кабинет, и парочку оставили наедине. Кадры этой съемки позже шокируют руководство Генеральной прокуратуры. Железная леди советского сыска и рецидивист сначала о чем-то шептались, а затем начали страстно обниматься и целоваться. Стало кристально ясно, что их отношения давно вышли за рамки уголовного дела.
На первых допросах Воронцова пыталась делать вид, что ни в чём невиновата. Она писала жалобы во все инстанции, обвиняла полковника Георгиева в подлых провокациях и утверждала, что в камеру к преступнику её затолкали чуть ли не силой, и вообще дело против неё сфабриковано. Когда же зашла речь о возможных романтических чувствах к бандиту, бывший следователь возмутилась, назвав эти подозрения настоящим паскудством.
И именно в этот момент чекисты выложили свой главный козырь. Воронцовой показали те самые кадры, отснятые скрытой камерой, где она целуется с Мадуевым. Тогда ей пришлось во всём сознаться.
Сам же Мадуев, узнав о съемке, пришел в бешенство. А немного остыв, он выдал циничную шутку, заявив: «Если бы меня предупредили о камерах, я бы на поцелуях не остановился». На последующих допросах бандит окончательно сбросил маску влюбленного романтика. Он хладнокровно сообщил, что никакой любви не было и быть не могло, а эту женщину он просто использовал в своих корыстных интересах.
В 1993 году Наталья Воронцова получила семь лет колонии. Из отмеренного срока она отсидела около пяти лет, после чего вышла по УДО. В разрушенном после распада Союза Петербурге бывший следователь оказалась никому не нужна, поэтому она собрала вещи и уехала к отцу-пенсионеру в Житомир. Там её жизнь потихоньку наладилась: Воронцова вышла замуж и даже вернулась в профессию, став адвокатом.
Судьба самого Сергея Мадуева тоже сделала крутой поворот. Следствие по его делу буксовало и затягивалось. Пока суд да дело, Советский Союз распался, а в новой России ввели мораторий на смертную казнь. В июле 1995 года Ленинградский областной суд заменил расстрел для Червонца на пожизненное заключение.
Мадуева отправили в знаменитую колонию «Черный дельфин» в Оренбургской области. Оттуда Червонец пытался бежать дважды. Один раз слепил из тюремного хлеба муляж пистолета и виртуозно покрасил его чернилами от чёрной шариковой ручки. В другой — умудрился уболтать охранника принести ему целый набор для побега: нож, верёвку, зажигалку. Того охранника, конечно, быстро скрутили, а на допросах он потом на полном серьезе оправдывался, что зек его загипнотизировал.
Последний бандит СССР так и ушёл из жизни в стенах «Черного дельфина» в декабре 2000 года. Причина была банальной: сердечно-сосудистая недостаточность в совокупности с запущенным сахарным диабетом.
Каждый остался при своём. Бывшая звезда прокуратуры навсегда вошла в историю криминалистики не как выдающийся сыщик, а как женщина, которая пронесла заряженный пистолет для уголовника. А обаятельный преступник, обещавший увезти её на далекий остров, сгнил за решёткой. Незадолго до финала этой драмы Мадуев всё-таки оставил Воронцовой короткое послание: попросил прощения за всё и пожелал ей счастья. И в этом кроется самая злая ирония — до сих пор никто так и не знает наверняка, была ли это просто гениальная манипуляция матерого преступника или единственная в его жизни попытка сыграть в любовь.
