Маленькая девочка лет четырёх, может пяти, сидит в огромной железной чаше аттракциона «Гонки по вертикали» в Парке Горького. Рядом, совершенно счастливый, её отец. Мотоциклы разгоняются, набирают скорость, поднимаются на стенку, и тут девочка начинает кричать.
Крик такой отчаянный, что зрители поворачиваются к мужчине и делают ему замечание: негоже, мол, водить ребёнка на такое опасное представление. Отец хватает дочь в охапку и бежит прочь. Но девочка продолжает рыдать на улице, дома, и утихомирить её не удаётся ещё долго. Этот эпизод он вспоминал всю жизнь. Потом каждый раз виновато повторял:
– Почему я тебя туда потащил?
Отца звали Марк Захаров. Девочку, Саша Захарова. В 2023 году ему исполнилось бы девяносто лет. Александра Марковна, народная артистка России, дала большое интервью, в котором впервые так откровенно рассказала об отце, о матери, о Ленкоме и о том, что стало с театром после его ухода.
ДЕРЕВЯННАЯ КРОВАТКА В МОНЕТЧИКОВСКОМ ПЕРЕУЛКЕ
Семья Захаровых жила на Полянке, в Монетчиковском переулке, в маленькой комнатке. Мама, папа и маленькая Саша. У девочки была деревянная кроватка, а у отца, письменный стол с голубыми ящичками, который потом перешёл к ней, и она за ним сидела, делая вид, что учится в школе.
Захаров работал всегда. У Шварца есть «Сказка о потерянном времени», и дочь потом говорила, что её отец, это история о непотерянном времени. Как будто в его сутках было больше двадцати четырёх часов. Он писал, писал, писал. Иногда забывался и начинал шёпотом произносить реплики своих героев.
Александра Марковна не помнит, как произнесла первое слово. Но родители рассказывали ей об этом всю жизнь. Мать подтолкнула малышку к отцу, та подошла и сказала «папа». Захаров заплакал.
Марк Анатольевич Захаров родился в Москве 13 октября 1933 года. При рождении носил фамилию Ширинкин. Его отец, учитель физкультуры Анатолий Ширинкин, в 1934 году был арестован за контрреволюционную деятельность и отправлен в ссылку. Мать, Галина Бардина, мечтавшая стать актрисой и учившаяся у Юрия Завадского, бросила обучение и поехала за мужем вместе с маленьким сыном.
Семья вернулась в Москву только в 1943 году. Мать пошла работать в Дом пионеров, вести драмкружок. Отца в 1949 году снова выслали, как ранее судимого. Возможно, именно материнский пример, та страстная любовь к театру, которую она не сумела реализовать сама, определила судьбу сына.
После школы Захаров пытался поступить во МХАТ, но не прошёл. Зато был принят в ГИТИС на актёрский факультет, который окончил в 1955 году.
«ЗАХАРОВ-ПРЕЗАХАРОВ, ПРИ ЗАХАРОВ»
Именно в ГИТИСе Марк Захаров встретил свою единственную женщину. Нину Лапшинову. Она была на год старше него, но поступила на курс позже, в 1956 году она окончит институт. Лапшинова до ГИТИСа училась в Станкоинструментальном институте, где играла в драмкружке, и руководитель кружка посоветовал ей попробовать себя в профессиональном театре.
Их знакомство стало семейной легендой. Нина подошла к Марку и попросила написать ей красивым почерком что-то для стенгазеты. При этом назвала его так:
– Захаров-Презахаров, при Захаров, хорошо рисуешь. Напиши мне, пожалуйста, красивым почерком.
Захаров потом рассказывал, что когда увидел её, сразу понял: это его жена, он на ней женится. Но как-то не торопился. А когда за Ниной начал ухаживать какой-то прибалт, мгновенно активизировался.
– Надо шевелиться, уводят, – решил он.
Свадьба состоялась в 1956 году, в Перми, куда Захаров попал по распределению. Молодые венчались в церкви, что для хрущёвского времени было поступком почти дерзким. Нина поехала за ним, как жена декабриста. Она тоже получила распределение в Пермский областной драматический театр. Три года они проработали в Перми.
Захаров играл, по собственным воспоминаниям, «разных смешных людей», но именно там впервые попробовал себя в режиссуре, ставя спектакли в студенческом театре Пермского университета.
В 1957 году в Москве прошёл Всемирный фестиваль молодёжи и студентов. Как рассказывала Нина Тихоновна, они приехали посмотреть и ужаснулись: мы в Перми, а жизнь проходит мимо. В 1959 году супруги собрали вещи и вернулись в Москву.
Вернулись, а деться некуда. Позвонили Андрею Гончарову, который возглавлял Театр имени Маяковского. Тот видел Нину на сцене и прокричал в трубку басом:
– Приезжайте!
Но когда они явились, Гончаров их совершенно не узнал. Забыл. Так бывает в театральном мире, обещания раздаются легко, а узнавание потом не наступает.
Тогда на помощь пришёл Владимир Соломонович Поляков, руководивший Московским театром миниатюр в саду «Эрмитаж». Он позвал Нину. Та сказала:
– Я с мужем.
– Давай с мужем, – согласился Поляков.
Нина Лапшинова проработает в Театре миниатюр больше двадцати лет, с 1959 по 1980 год. А вот с Захаровым Поляков обошёлся жёстко. Дал ему поставить какой-то небольшой спектакль, но вердикт вынес без обиняков:
– Марк, ты не режиссёр.
Захаров не спорил. Пошёл искать счастья. И нашёл его в Студенческом театре МГУ, где поставил «Дракона» по Шварцу и «Хочу быть честным» по Войновичу. А дальше судьба понесла его стремительно и не всегда ласково.
ЗАПРЕЩЁННЫЙ И ВЫСЛАННЫЙ
В 1965 году Валентин Плучек, главный режиссёр Московского театра сатиры, пригласил молодого Захарова к себе и предоставил ему полную свободу. Выбирай любых актёров, ставь что хочешь. В 1967 году на свет появился спектакль «Доходное место» по пьесе Островского. Главную роль Жадова сыграл Андрей Миронов.
Премьера стала событием. Спектакль успели показать около сорока раз. А потом в зал пришла министр культуры Екатерина Фурцева, увидела в постановке антисоветскую направленность и распорядилась снять спектакль. По воспоминаниям дочери, Фурцева кричала:
– Это какой такой Захаров, который хочет быть честным?
После «Доходного места» Захаров написал с Григорием Гориным и Аркадием Аркановым пьесу «Банкет». Спектакль тоже закрыли. Формулировка была замечательная: не может русский человек столько пить, это неправда. Захарова выслали за сто первый километр без права работы в Москве.
Спасение пришло из Театра имени Маяковского. Режиссёр Андрей Гончаров, тот самый, который когда-то забыл Захаровых на пороге, на этот раз протянул руку и пригласил ставить «Разгром» по Фадееву. В этом спектакле начал работать молодой Армен Джигарханян. Позже Джигарханян всегда благодарил Захарова и говорил, что его первая большая работа была именно с ним.
Примечательно, что в Театре Маяковского директором в те годы был Рафик Гарегинович Экимян, человек, которому суждено было сыграть решающую роль в судьбе и Захарова, и всего русского театра.
РОЖДЕНИЕ ЛЕНКОМА
В 1973 году Экимян занял кресло директора Театра имени Ленинского Комсомола, который к тому времени переживал мрачные времена. После ухода Анатолия Эфроса в конце шестидесятых театр шесть лет существовал без внятного художественного руководства, терял зрителей, терял смысл.
Экимян, по словам Александры Захаровой, «мудрый, хитрый человек», понимал, что театр нельзя строить без лидера. Нужен режиссёр. И он привёл в Ленком Марка Захарова.
А Захаров, в свою очередь, понимал другое: театр нельзя строить без своего драматурга. Как Немирович-Данченко не мыслил МХТ без Чехова, так и Захаров не мыслил свой театр без Григория Израилевича Горина. Он привёл Горина в Ленком, и тот написал «Тиля» по мотивам романа Шарля де Костера.
В 1974 году спектакль «Тиль» вышел на сцену. Николай Караченцов, Инна Чурикова, музыканты группы «Аракс». И театр родился. Не обновился, не перезапустился, а именно родился. Родился Театр Ленинского Комсомола, который потом стал просто Ленкомом, а ещё позже, Ленкомом Марка Захарова.
Вслед за «Тилем» к Захарову потянулись актёры. Экимян привёл в труппу Евгения Павловича Леонова, с которым дружил. Подтянулась Татьяна Ивановна Пельтцер, пришла на служебный вход, обмотанная платком, и заявила без церемоний:
– Хочешь не хочешь, бери в театр. Я из Сатиры ушла от Плучека.
Захаров снимал Леонида Сергеевича Броневого в своих фильмах и привёл его в театр. Когда Захаров пришёл в Ленком, там уже были актёры старшего поколения: Фадеева, Орлова, Скоробогатов, Всеволод Ларионов. Потом появились Олег Янковский, Александр Абдулов, Николай Караченцов. Пять поколений актёров, как подсчитала его дочь, вырастил Захаров в этих стенах.
ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РАССТАВЛЯЛ ФЛАЖКИ
Захаров никогда не ставил конкретных актёрских задач. Не объяснял, как играть, не разжёвывал, не давил. Он действовал намёками, бросал странные ассоциации, иногда бытовые, иногда совершенно метафизические.
Александра Захарова рассказывает, как репетировали Лопахина в «Вишнёвом саде». Она спрашивала: каким он должен быть, этот Лопахин? Захаров отвечал загадочно:
– Ну, он же особенный, Ермолай Алексеевич. Вот смотрите, а вот Обама, мусульманин…
И дальше ничего. Едешь в метро и думаешь: при чём тут Обама? Но потом что-то складывалось. Он расставлял флажки, как говорила дочь, но никогда не забивал свай. При этом фундамент спектакля был монолитным.
Дмитрий Певцов, проработавший с Захаровым много лет, вспоминал метод режиссёра так: на репетициях он вгонял актёров в жёсткий рисунок, добивался точности каждого движения, каждой интонации. А потом, перед самой премьерой, говорил:
– Знаете что? Всё, что я вам говорил на репетициях, забудьте. И играйте, как Бог на душу положит. А вам Бог плохого не положит.
Вторых составов Захаров не терпел. Он всегда шёл от конкретного актёра, каждый спектакль строился под определённых людей. Именно поэтому, когда эти люди уходили, спектакли невозможно было просто «восстановить», заменив исполнителей. Когда Александра Абдулова спрашивали, может ли он уйти из театра, тот отвечал:
– Уйти от Захарова, это всё равно что Родине изменить.
Захаров прекрасно рисовал. Все свои фильмы, все мизансцены, все спектакли были разрисованы раскадровками. Рисовал карикатуры, очень добрые, в основном на дочь и жену. Иногда Александра разглядывала его рисунки и спрашивала:
– Это что за кузнечик?
– Это ты, Сашенька, – отвечал он невозмутимо.
ОДНО ДАВЛЕНИЕ НА ДВОИХ
Марк Захаров и Нина Лапшинова прожили вместе пятьдесят восемь лет, до самой её смерти в сентябре 2014 года. Дочь рассказывает поразительные вещи: если обоим мерили давление, цифры совпадали. Они абсолютно одинаково мыслили, одинаково реагировали. Захаров всё, каждую свою пьесу, каждую мысль, каждое режиссёрское решение, проверял на жене.
Однажды он написал инсценировку «Женитьбы» и показал жене и дочери. Александра сказала что-то вроде: «Ну, роли нет». А потом он пошутил, и дочь воскликнула:
– Ух ты!
Захаров тут же ухватился за это «ух ты». Невеста в его «Женитьбе» получила именно такую реплику. И на этом «ух ты», произнесённом с разными интонациями, выстраивалась целая роль.
Нина Тихоновна была острохарактерной актрисой, зрители знают её по роли жены отца Федора в захаровских «Двенадцати стульях». Но большую сценическую карьеру она не сделала. Когда Захаров возглавил Ленком, он категорически отказался брать жену в труппу, считая, что супружеские отношения будут мешать работе.
Нина Тихоновна стала его главным советчиком, его строгим критиком и самым требовательным зрителем. Даже когда его спектакли собирали тысячные залы, она могла позволить себе сказать ему всё, что думала.
Их дочь Александра родилась 17 июня 1962 года. Захаров всю жизнь лепил из неё актрису. Поменял ей цвет волос, вытаскивал роли, учил, направлял. Когда она готовилась к поступлению в театральный институт, писал ей шпаргалки каллиграфическим почерком. Считал её очень хорошей актрисой.
Однажды, после выхода «Формулы любви», на вечеринке в Доме актёра к Захарову подошёл Борис Брунов, в то время главный режиссёр Театра эстрады, и спросил:
– Сеновал, сеновалом, ну ладно. Но где ты эту девку-то взял, вот эту?
Захаров ответил коротко:
– Я её родил.
«МРАК АНАТОЛЬЕВИЧ»
Дома Захаров был мягким, добрым, весёлым, ироничным. Но в театре мог быть совсем другим. Александра Захарова прочитала в его воспоминаниях, что он знал: актёры за глаза называли его не «Марк Анатольевич», а «Мрак Анатольевич». Он был жёстким, авторитарным. Но дочь считает, что режиссёр и не может быть другим.
Леонид Сергеевич Броневой, великий артист, боялся Захарова. Волновался перед каждым выходом на сцену, а потом звонил режиссёру, и они часами разговаривали. Броневой разбирал каждую минуту спектакля:
– Вот это я сделал так, а это не так. А вот здесь, может, стоило иначе?
Захаров был внимателен к каждому актёру. Не только к звёздам. К людям, которые просто ходили на спектакли, тоже.
Александра Абдулова Захаров превратил из «конфетного, красивого артиста» в большого трагического актёра. Без Захарова, уверена его дочь, этого превращения бы не произошло. Однажды, репетируя сцену из «Варвара и еретика» с Абдуловым, Захарова расплакалась. Слёзы текут, пар в зале, и тут отец говорит:
– Спиной. Надо повернуться спиной.
– Как спиной? Я же рыдаю! Все должны видеть мои слёзы!
– Спиной. Зрители всё придумают за тебя. В тысячу раз интереснее, чем ты можешь показать. Они всё сочинят.
ЛЕСТНИЦА, УХОДЯЩАЯ В НЕБО
В последние годы жизни Захаров много давал дочери играть. По её словам, он хотел «накормить её ролями», предвидя, что после его ухода репертуар начнут перекраивать. Последним спектаклем, который Александра Захарова выпускала за отца, стал «Капкан» 2019 года, поставленный по пьесе, написанной самим Захаровым. В этот спектакль вошли семейные мотивы: та самая фраза матери «Захаров, при Захаров», история с воронами на даче.
Дочь вспоминает эту историю с нежностью: они сидели на даче, у них были собаки, эрдели. Захаров возился с собакой, и вдруг сказал:
– Сейчас моя прилетит.
Небо было серое, собирался дождь. И действительно, прилетела огромная ворона, села рядом и каркнула:
– Мар-рк!
Он ей ответил:
– Ухожу, ухожу, я понял. Дождь сейчас будет.
Эти вороны, этот «вороний ор», потом вошли в пьесу «Капкан».
У Захарова во всех произведениях, говорит дочь, обязательно есть «выход наверх». Верёвочная лестница, уходящая в небо. Она есть в «Формуле любви», в финальной сцене, когда все эти странные, нелепые, прекрасные люди собираются вместе. Она есть в «Обыкновенном чуде». Она есть в «Тиле» и в «Юноне и Авось». Это был его символ веры: из любой безнадёжности, из любого мрака, из любой тьмы есть выход вверх.
Иван Агапов, актёр Ленкома, вспоминал: Захаров говорил, что зритель приходит в театр, чтобы посмеяться и поплакать, испытать настоящие чувства. И всё, что он создавал, было именно об этом. Романтизм, светлый и радостный, прикрытый замечательным юмором высокого качества. Смесь чего-то глубокого, искреннего, нежного с одной стороны, и очень весёлого, ироничного с другой. Это и был жанр Захарова, который никто не смог повторить.
ТЕАТР, КОТОРОГО НЕ СТАЛО
Марк Анатольевич Захаров скончался 28 сентября 2019 года, на восемьдесят шестом году жизни. Он руководил Ленкомом сорок шесть лет, с 1973 по 2019 год.
После его ухода Ленком пережил несколько смен руководства. С 2022 по 2024 год главным режиссёром был Алексей Франдетти. В январе 2025 года художественным руководителем назначен Владимир Панков, Марк Варшавер, многолетний директор, стал президентом театра.
Александра Захарова говорит о сегодняшнем Ленкоме прямо: театра не стало с уходом отца. Изменилось всё. Физически изменился цвет стен, сменились фотографии, поменялись костюмы. Но главное, поменялась мысль. Поменялось то неуловимое, что делало Ленком, Ленкомом.
О «Юноне и Авось» она говорит, что спектакль «сейчас не в самом крепком состоянии». За спектаклем надо ухаживать, надо смотреть за ним, надо знать, чего хотел режиссёр. Надо быть на одной волне.
– Всё, что он сделал, останется с нами, – говорит Александра Захарова. – Я совершенно уверена, что эти смутные времена минуют, придут другие. Есть такая песня: «Ты верь в дорогу». И я желаю и себе как зрителю дожить до этих времён.
У Марка Захарова была своя формула. Он считал, что главное наслаждение, это скольжение по краю. Он жил именно так: на грани серьёзного и смешного, вечного и сиюминутного, свободы и подчинения. Он создал свой авторский театр, вырастил пять поколений актёров, снял фильмы, которые стали частью русской культурной памяти. И во всех его произведениях остаётся та самая верёвочная лестница. Уходящая вверх. В небо.
