«Нинка, живо во двор, наруби свиньям крапивы!» — раздался строгий материнский окрик. Девочке не было и десяти лет, но она уже знала: маму лучше не злить, иначе наказания не миновать. Схватив тяжелый тесак, малышка выбежала во двор…
В 1900 году, на территории Царства Польского, что в то время являлось частью Российской империи (сегодня это Люблинское воеводство), в беднейшей семье безземельных батраков Петра и Екатерины Кухарчук родилась девочка. Нарекли новорожденную Ниной.
Родители малышки были людьми едва грамотными, и будущее дочери им виделось самым обыкновенным: выйдет замуж за односельчанина, начнет тянуть лямку крестьянского труда.
Девочка же с ранних лет проявила недюжинный ум и тягу к знаниям.
Когда Нине исполнилось девять, семья, превозмогая крайнюю нужду, все же отдала ее в сельскую школу. Учитель сразу отметил талант и трудолюбие ученицы.
Однако дома Нине было не до чтения или счета: приходилось много и тяжело работать. Однажды мать отправила ее рубить крапиву, и девочка сильно порезалась тесаком.
Учитель, заметив рану на руке Нины, в тот же день пришел к Кухарчукам, и убедил родителей, что их дочь достойна большего, что ей непременно надо учиться.
Отец и мать, поразмыслив, согласились отправить двенадцатилетнюю Нину в Люблин к родне для получения гимназического образования.
В гимназии над неуклюжей крестьянской девочкой насмехались. Нина, сжав зубы, с завидным упорством грызла гранит науки, получая лучшие баллы в классе по всем предметам.
В 1914 году мирная жизнь рухнула, началась Первая мировая война.
Отца мобилизовали и отправили в тыловую часть в Холм. Вскоре туда же, спасаясь от надвигающегося фронта, перебралась и вся семья. Мать устроилась при военном госпитале кухаркой, а Нина продолжила учебу в местном Мариинском женском училище. Благодаря выдающимся способностям, дочку батрака и кухарки определили на полное государственное обеспечение.
В 1915 году русская армия была вынуждена отступить из Холма. Училище экстренно эвакуировали в Одессу. Нина уехала вместе с педагогами, а вот ее родные в хаосе войны и разрухи пропали без вести…
Оставшись сиротой, 15-летняя девушка при поддержке директора училища устроилась делопроизводителем. В бурлящей революционной Одессе она открыла для себя идеи Ленина. Для девушки, чье детство прошло в грязи и нищете, большевизм стал своего рода религией, обещавшей всеобщую справедливость. Нина ушла в подполье.
Нина владела польским, украинским, русским и французским языками, что сделало ее незаменимой для одесских большевиков. Юная революционерка работала переводчицей, агитатором и разведчицей.
Осенью 1920 года партия отправила ее в Москву, в университет Свердлова, на ускоренные курсы. А уже в 1921-м Нину направили на Донбасс. Там Нина подхватила тяжелейший сыпной тиф, находилась на грани смерти, но, выкарабкавшись, отправилась в Юзовку (будущий Донецк) читать лекции в партшколе.
Именно в Юзовке Нина впервые в жизни влюбилась.
Никита Хрущев, 27-летний слушатель рабфака, был молод и амбициозен. Он недавно потерял жену: Ефросинья Писарева, дочь заводского мастера, скончалась от тифа. На руках Никиты осталось двое детей — сын и дочь.
Хрущев, прошедший горнило Гражданской войны, был грубоват, прямолинеен, но обладал мощной харизмой, умел хорошо говорить и свято верил в идеи Ленина.
Вскоре после знакомства Нина и Никита стали жить вместе. Нина без колебаний приняла чужих детей, став им любящей матерью.
В 1929 году в Киеве у пары родилась дочь Рада, а вскоре Хрущевы перебрались в Москву: карьера Никиты Сергеевича развивалась с головокружительной скоростью.
Бывшая крестьянка и бывший шахтер поселились в элитном Доме на Набережной. В Москве Нина родила сына Сергея и дочь Елену, и с этого момента полностью посвятила себя дому и детям.
Когда в 1953 году Хрущев стал первым секретарем ЦК КПСС и, соответственно, главой СССР, Нина Петровна де-факто стала первой леди огромной страны. Семья жила в роскоши, которую ранее дочь батрака и представить не могла: особняк на Ленинских горах, шикарная госдача в Крыму с бассейнами и банкетными залами, полное государственное обеспечение.
Но Нина Петровна, в отличие от многих других «кремлевских жен», не потеряла голову. Она оставалась рачительной хозяйкой, жестко пресекала любые попытки детей или обслуживающего персонала транжирить государственное добро.
Охрана и персонал побаивались ее. За строгий характер и педантичность в ведении хозяйства обслуга за глаза окрестила Нину Петровну «Коробочкой», хотя в гоголевской «Коробочке» не было и тени той мудрости, такта и интеллекта, которыми обладала супруга первого секретаря.
Перед историческим визитом Хрущева в США в 1959 году американская пресса обрушила на Нину Петровну целую гору насмешек: супругу советского лидера называли «бабушкой» и «деревенской королевой».
Но стоило Нине Петровне ступить на американскую землю, как все глумление испарилось. Дочь батрака, эта простая с виду женщина, свободно, без переводчика, общалась с президентом Эйзенхауэром, журналистами и простым народом на идеальном английском языке.
Встреча Нины Петровны с магнатом Дэвидом Рокфеллером, продлившаяся около часа, потрясла миллиардера: Рокфеллер был поражен невероятным умом и глубочайшей образованностью «деревенской королевы».
В итоге американская пресса сменила тон: Ниной Петровной стали восхищаться.
В 1961 году Нина Петровна с супругом отправились на Венский саммит. Вскоре вся мировая пресса опубликовала снимок: жена Хрущева рядом с Жаклин Кеннеди.
Журналисты пытались сыграть на визуальном контрасте между советской «простушкой» и иконой американского гламура.
Однако умным людям было понятно: на фото «выигрывает» Нина Петровна. Жаклин в ту пору было 32 года, она являлась воплощением аристократизма и холодной красоты, усыпанной бриллиантами. Нине Петровне шел 61-й год. Ровесница эпохи, женщина, прошедшая через войны, голод и нищету.
Простота Нины Петровны выглядела куда привлекательнее, чем светский лоск госпожи Кеннеди — и время это доказало.
После смещения Хрущева с поста первого секретаря в 1964 году, семья уединилась в подмосковном Петрово-Дальнем.
Когда в 1971 году Никиты Сергеевича не стало, Нина Петровна перебралась на скромную дачу в Жуковке. Жила на мизерную по меркам бывшей элиты пенсию в 200 рублей.
Пережившая так много, Нина Петровна в старости жаждала лишь тишины. Она категорически отказывалась от интервью, полностью отдавшись любви к искусству, — посещала выставки, регулярно бывала в театре.
13 августа 1984 года сердце Нины Петровны остановилось. Как ровеснице эпохи, ей было ровно 84.
