«Я женюсь на ней, но мужем не стану!» — поклялся он. Ненависть к мачехе так обжигала сердце юноши, что прелесть и нежность будущей жены не могли тронуть его. Пятнадцатилетний Луи-Арман де Ришелье, сын доблестного Армана-Жана де Виньеро дю Плесси, герцога Ришелье и Фонсака, и внучатый племянник всесильного кардинала Ришелье, поклялся, что не прикоснется к той, на ком его заставляют жениться.
Отец хватался за голову, когда ему докладывали о новых выходках этого юнца. Луи-Арман был дерзок, смел и не желал подчиняться правилам. Однажды в гостях у герцогини Бургундской так зло шутил над юными принцессами, что те решили отомстить и проткнули грелку с водой. Не желая спать в мокрой постели, он нагло разлегся в спальне герцогини.
Женатый вторым, третьим браком на маркизе де Ноэй, подруге фаворитки короля Людовика XIV, мадам де Ментенон, герцог Ришелье решил доверить воспитание сорванца мудрым женщинам. Но Луи-Арман ненавидел мачеху. Поэтому, когда с легкой руки маркизы де Ментенон король подписал указ, обязующий Луи-Армана жениться на одной из дочерей маркизы де Ноэй, юноша вовсе не был рад.
Хитро составленный документ предусматривал всё: если старшая сестра умрет раньше, то будущий герцог должен взять в жены младшую. Ни единого шанса избежать брачных уз с девицами, порожденными женщиной, которую он считал отвратительной.
Так и случилось: старшая мадемуазель де Ноэй умерла через год, и Луи-Арман должен был жениться на Мари-Анне-Катрин де Ноэй. Прелестная семнадцатилетняя невеста могла бы составить счастье любого мужчины. Но только не того, кто заранее решил ее ненавидеть.
«Я женюсь, но мужем не стану!» — поклялся Луи-Арман перед свадьбой.
На венчании он даже не смотрел на девушку, облаченную в тяжелое платье из серебряной парчи. Она же, напротив, была влюблена. Но ничто не могло поколебать юного герцога.
После венчания и свадебного пира должна была последовать церемония публичного укладывания молодых в постель. В спальне собралась толпа, Мари-Анна в одной сорочке улеглась на кровать и повыше натянула одеяло, она с трепетом ждала, когда же к ней присоединится супруг. Но Луи-Арман демонстративно отвернулся и захрапел, давая понять, что намерен сдержать клятву.
Всю ночь она заливалась слезами, не способными растопить сердце гордеца. Отныне он демонстративно игнорировал жену и оказывал внимание каждой женщине, кроме нее. Однажды на глазах у всего двора де Фронсак выронил миниатюрный портрет принцессы Бургундской, а подняв, начал покрывать его поцелуями.
Обиженная Мари-Анна жаловалась матери, а та, в свою очередь, высказывала свое недовольство маркизе де Ментенон. Ментенон, стремившаяся привить двору короля-солнце хоть какое-то благочестие и приличия, была раздражена поведением дерзкого юноши и требовала у Людовика XIV проучить наглеца.
Де Фронсак был арестован и направлен в Бастилию, чтобы поразмыслить о своем неподобающем поведении. Впрочем, никаких тягот Луи-Арман в заключении не испытывал, ему доставляли лучшие вина, кормили со стола коменданта, позволили обставить камеру по вкусу и принимать посетителей.
Однажды в камеру де Фронсака вошла дама, чье лицо было скрыто густой вуалью. Истосковавшийся по женскому обществу Луи-Арман с удовольствием вкусил угощения в обществе таинственной незнакомки. Ее аромат духов, изящество и таинственность заставили его притянуть красавицу к себе. Нежные ласки ее будоражили кровь, а слова любви ласкали слух.
— Луи, отчего же вы отвергали меня раньше? Ведь мы могли быть счастливыми уже так долго! — страстно прошептала гостья. И тогда он узнал в ней собственную жену. Уверенный, что автор этого заговора — ненавистная маркиза де Ноай, Луи-Арман прогнал несчастную Мари-Анну, отчаянно желавшую завоевать его любовь.
Заточение де Фронсака длилось уже год, когда он внезапно заболел. Узнав об этом, Мари-Анна кинулась в ноги королю, умоляя позволить ей разделить заточение с мужем и ухаживать за ним. Людовик XIV милостиво согласился. Забота жены трогала сердце, но верный клятве, он продолжал отвергать ее любовь. И когда король согласился, что пора уже прекратить это наказание, и Луи-Арман вышел из Бастилии, все вернулось на круги своя.
Как и прежде, Мари-Анна была отвергнута супругом, расточающим внимание и ласки всем красавицам при дворе, по-прежнему гневались госпожи де Ноэй и де Ментенон. Так продолжалось до тех пор, пока несчастная Мари-Анна не заболела и не скончалась в возрасте двадцати пяти лет.
А ее жестокосердный супруг, даже если и раскаивался в данной когда-то клятве, то никогда не подал виду. Он женился еще дважды, пережил правление Людовика XIV и Людовика XV и успел скончаться в 1788 году в возрасте 92 лет, чуть-чуть не дожив до Великой Французской революции. Его внук, Арман-Эммануэль, герцог Ришелье, поступит на службу русского императора и станет градоначальником Одессы и губернатором Новороссии и Бессарабии.
