Как история обретала лица

Мальчишка с восхищением уставился на экспонаты, а они были, мягко скажем, весьма своеобразными, ведь музей был не простым, а анатомическим, со всеми вытекающими…

Шел 1920-й, Мише Герасимову, сыну врача, было всего 13 лет, из Иркутской «анатомички» при медицинском факультете местного университета его не прогнали, а судебный медик Григорьев и анатом Казанцев позволили пареньку трогать руками то, от чего большинство взрослых людей шарахалось в ужасе.

Миша же запоминал, как мышцы крепятся к костям, как кожа обтягивает череп и как асимметрия скелета превращается в асимметрию лица.

В тысяча девятьсот двадцать втором, в пятнадцать лет, Герасимов принял участие в настоящей археологической экспедиции, которой руководил профессор Петри. Его неудержимо влекли история и… старые кости, а точнее, он мечтал дать этим костям «заговорить».

Парадокс, но уже в 18 лет, не имея диплома о высшем образовании, Михаил Михайлович стал сотрудником Иркутского краеведческого музея, а через год (!) заведовал его археологическим отделом. Он научные труды в серьезных журналах публиковал, это ли не чудо?

Вскоре последовали и первые большие открытия: в 1928-м Герасимов совершил открытие мирового уровня: обнаружил палеолитическую стоянку Мальта на берегу реки Белой, за год до этого, в тысяча девятьсот двадцать седьмом, Герасимов предпринял нечто необычное: не имея в руках оригинальных черепов, по одним лишь рисункам и описаниям вылепил из гипса облики питекантропа и неандертальца. Это были первые на планете скульптурные реконструкции древних людей. Юноше тогда исполнилось всего двадцать лет.

Рождение уникального метода

До Герасимова попытки воссоздать лицо по костным останкам предпринимались не раз. В девятнадцатом веке француз Кювье разработал общие принципы реконструкции по фрагментам скелета, но ограничился ископаемыми животными. В 1913 году профессор Эггелинг из Йенского университета опубликовал таблицы толщины лицевых покровов, однако этого оказалось недостаточно: по одному и тому же образцу два разных мастера лепили совершенно непохожие портреты.

Герасимов избрал иной путь: он не строил догадок, а производил замеры. Тысячи замеров на сотнях «объектов». Михаил Михайлович пытался отыскать устойчивые связи между костной структурой и мягкими тканями и нашёл их, установив, что по очертаниям грушевидного отверстия на месте носа можно восстановить форму самого носа со стопроцентной вероятностью.

Герасимов выяснил, что костная часть носа тянется только до определённой высоты, а дальше её сменяет хрящевая ткань, и отыскал способ безошибочно определять, где именно заканчивается нос: если провести прямую, касательную к последней трети носовых костей, и продлить её от шипа, расположенного у основания носа, то в точке их пересечения окажется самый кончик. Это не было магией, это была чистая анатомия. Просто и гениально!

Михаил Михайлович Герасимов позже признавался, что давно мечтал воссоздать облик людей, живших за долгие тысячелетия до современных людей, но не было еще такой методики, чтобы воплотить мечту, ее пришлось создавать самому.

Первым, кто признал его способ, оказалась не Академия наук, а… Уголовный розыск: ученые отвергали, а милиционеры давали заказы, использовали результаты и были очень довольны тем, что удавалось раскрывать очень запутанные дела.

В 1929 году состоялась легендарная проверка. Скептики вручили Герасимову череп, не сообщив, кому он принадлежал — на самом деле это оказался череп папуаса. Они рассчитывали, что он вылепит европейца. Герасимов же восстановил именно папуаса — совпадение с прижизненной фотографией было полным.

Великие князья Андрей Боголюбский и Ярослав Мудрый

В 1935 году в Успенском соборе Владимира вскрыли серебряную раку с останками князя Андрея Боголюбского, а четыре года спустя Герасимов приступил к реконструкции. По черепу возраст князя определялся в сорок пять-пятьдесят лет, а не в шестьдесят три, как утверждал Татищев. Причиной расхождения могло стать нарушение работы щитовидной железы.

Антропологический тип оказался европеоидным, но Герасимов отметил некоторые монголоидные черты, которые, по его мнению, князь унаследовал от матери-половчанки. До Герасимова все привыкли к образу Боголюбского, созданному художником Васнецовым. Герасимов же показал, как князь выглядел в действительности.

В том же 1939-м комиссия вскрыла в Софийском соборе Киева захоронение, приписываемое Ярославу Владимировичу Мудрому.

Обнаруженное оказалось останками старика, возраст которого превышал семьдесят лет, при этом он сильно хромал. Этот факт полностью совпадал с летописными свидетельствами о хромоте Ярослава, что позволило исследователям безошибочно опознать погребённого.

В ходе работы Герасимов тщательно фиксировал все промежуточные этапы, а не только конечный результат. В своём отчёте он отметил, что некоторые черты черепа могут указывать на примесь нордических элементов, однако в целом антропологический тип скелета, без сомнения, принадлежит коренному населению этих мест, а не пришлым северянам. Что касается облачения и головного убора, то их облик восстановили, руководствуясь фресками двенадцатого столетия и материалами археологических раскопок.

Легенда о Тамерлане

Этот эпизод стал самой мистической и драматичной страницей в биографии ученого.

В последние весенние и первые летние дни 1941 года в самаркандской усыпальнице Гур-Эмир стартовали археологические работы. В состав экспедиции вошли, в том числе, востоковед Семёнов и сам Герасимов. Участники нацелились на вскрытие пяти захоронений, принадлежавших династии Тимуридов: самого Тамерлана, его сыновей Шахруха и Мираншаха, а также внуков легендарного завоевателя.

С первых же дней всё пошло наперекосяк. Руководителем раскопок назначили археолога Михаила Массона, но тот внезапно слёг с паратифом и убыл в Ташкент. Сын учёного, историк Вадим Массон, впоследствии удивлялся: его отец почти никогда не болел, и этот случай выглядел, по меньшей мере, странным.

В начале июня вскрыли захоронение Шахруха, сына Железного Хромца, который ушёл из жизни естественным путём. Спустя двенадцать дней, семнадцатого июня, добрались до могилы Улугбека — внука Тамерлана, казнённого, как гласит история, по приказу исламских фанатиков. Легенда не обманула: голова Улугбека лежала отдельно.

После этого пришла очередь самого Тимура. Его гробница располагалась в центре мавзолея. Сверху её прикрывала тяжёлая плита из серого известняка. Двадцатого июня захоронение вскрыли с предельной осторожностью.

Герасимов торжественно продемонстрировал череп Тамерлана перед объективом кинокамеры: это историческое событие зафиксировали на плёнку, которую немедленно отправили в столицу. Служитель мавзолея умолял не тревожить прах завоевателя, объясняя это древним пророчеством: если лицо Тамерлана увидит свет, это разбудит на третий день великую войну.

Двадцать первого июня в газетах появилась заметка «Раскопки гробницы Тамерлана» с сенсационной новостью: «Учёные обнаружили на черепе остатки волос. Стала возможной точная портретная реконструкция завоевателя». Двадцать второго июня началась Великая Отечественная война.

Совпадение это было или мистика — Герасимов никогда не давал комментариев.

Свою работу он выполнил: изучил скелет и выявил удивительные детали: рост Тамерлана составлял около ста семидесяти сантиметров — высокий для монгола. Правая нога оказалась короче левой, правая рука неправильно срослась — подтверждение прозвища «Хромец». Грудная клетка выглядела мощной, зубы сохранились полностью. Биологический возраст определился примерно в пятьдесят лет, хотя Тимур умер в шестьдесят восемь.

Самым шокирующим открытием стало то, что Тимур оказался европеоидом. Волосы у него были толстые, прямые, седые с рыжиной. Борода клиновидной формы, жёсткая, ярко-коричневого (рыжего) оттенка с обильной сединой. Монгольская складка века почти не проявлялась. Герасимов сам не верил своим глазам: ожидал увидеть монголоидные черты, а получил европейское лицо.

Он создал портрет Тамерлана с жёстким, властным выражением, он сегодня растиражирован во всех учебниках, а мастер считал эту работу лучшей в своей карьере.

Михаил Герасимов восстановил облики из всех пятерых захороненных: Тамерлана, его сыновей Шахруха и Мираншаха, внуков Улугбека и Мухаммад-Султана.

К концу 1942 года останки вернули на место, в те же дни наступил коренной перелом в Сталинградской битве.

Иван Грозный

В мае 1963 года в Архангельском соборе Московского Кремля вскрыли несколько захоронений: Ивана Грозного, его сыновей Ивана и Фёдора и князя Скопина-Шуйского. Авторитетная комиссия включала ученых разных специальностей, процесс сняли на киноплёнку.

Герасимов, инициировавший это вскрытие, рассчитывал получить череп именно Ивана Васильевича. Сохранность «материала» была крайне плохой. Почвенные воды, насыщенные кальцием из каменных саркофагов, разрушили кости. Герасимов получил лишь фрагментарные материалы, многое тут же рассыпалось в прах, например, материалы, принадлежавшие царевичу Ивану, мало что осталось и от народного героя Михаила Скопина-Шуйского.

Но даже по этим обломкам Герасимов сумел сделать невозможное.

Он реконструировал облик первого русского царя. Иван Васильевич оказался крупным мужчиной ростом около ста семидесяти девяти-ста восьмидесяти сантиметров, весом в районе восьмидесяти пяти-девяноста килограммов. Перед смертью, согласно тогдашнему обычаю, умирающего постригли в схиму — высшую монашескую степень. В схимническом облачении его и похоронили. У головы покойного стоял красивый кубок из синевато-голубого, дорогого тогда, венецианского стекла: в него при захоронении налили миро — освящённое масло.

Выявились и другие факты: химический анализ костей опроверг версию о том, что Грозного извели ядом — содержание мышьяка не превышало нормы. Зато обнаружилось повышенное содержание ртути, которая тогда входила в состав лекарств и косметики. Слухи о «позорном недуге» царя не подтвердились: ни на костях, ни на черепе не нашли следов заболевания, хорошо сохранившийся щитовидный хрящ гортани опроверг предположения об удушении.

Странная деталь — положение правой руки Ивана Васильевича, которая была согнута в локте и прижата к ключице. Точно такое же положение зафиксировали у Скопина-Шуйского. Герасимов предположил, что это был какой-то неизвестный обряд. Версии разнятся: от церковных традиций, до вскрытия для канонизации и попыток ограбления, точного объяснения до сих пор нет.

Скульптурный портрет Ивана Грозного Герасимов завершил в 1964 году. Историк Владимир Кобрин, видевший бюст в квартире Герасимова, оставил свидетельство:

Фёдор Иоаннович

В те же дни, когда вскрыли гробницу Ивана Грозного, подняли и саркофаг его сына Фёдора — последнего представителя династии Рюриковичей. Тело покоилось под истлевшим покрывалом, на нём была длинная рубаха и онучи. Лицо Фёдора Герасимов тоже восстановил.

Получившийся облик оказался выразительным и похожим на отцовский, но значительно более молодым и мягким по чертам. Череп принадлежал к тому же динарскому антропологическому типу, что и у Грозного, с отчётливыми средиземноморскими признаками — наследие Софьи Палеолог. У Фёдора лоб оказался выше, а нос тоньше и с загнутым книзу кончиком. Никаких болезненных изменений или старческих деформаций не зафиксировали.

Восстанавливая причёску и усы, Герасимов опирался на остатки волос из захоронения и на парсуну — портрет, созданный в семнадцатом веке. Сходство между этим изображением и антропологическими данными было настолько точным, что учёный сделал вывод: либо парсуну написали ещё при жизни Фёдора, либо она скопирована с прижизненного портрета шестнадцатого века.

Вскрылась и ещё одна любопытная подробность. Современники описывали Фёдора как полную противоположность отцу — невысокого, мягкого, болезненного, набожного, некоторые даже считали его слабоумным. Однако исследование скелета эту картину перевернуло. Фёдор оказался коренастым и крепким, хотя ростом заметно уступал Ивану Грозному.

А вообще-то, он лично водил войска в поход против шведов, при нём к России присоединили Карелию и Кольский полуостров, завоевали Западную Сибирь. Слабохарактерным он, возможно, и был, но глупым — точно нет. Эта реконструкция стала одной из последних в жизни Михаила Михайловича Герасимова.

Другие работы

В пятидесятые годы прошлого века германские власти обратились к Герасимову с просьбой воссоздать облик их национального поэта Фридриха Шиллера, задача осложнялась тем, что в склепе, который считался могилой Шиллера, покоились сразу несколько скелетов.

Ученому предстояло решить двойную задачу: не просто вылепить лицо, но и точно установить, какой именно череп принадлежит поэту, ведь долгие годы его считали утерянным. Учёный справился с обеими трудностями — его метод не подвёл и в этом запутанном деле.

Четырьмя годами ранее, в августе 1944-го, Герасимов вылетел из Москвы в Темников, к стенам Санаксарского монастыря. Там вскрыли одиночное захоронение, откуда извлекли прекрасно сохранившийся череп. В распоряжении исследователей были лишь кости и адмиральский погон с тремя чёрными орлами — по нему и опознали останки.

Принявшись за работу, Герасимов сразу заметил несоответствие: все прижизненные портреты Ушакова, выполненные живописцами XVIII столетия, изображали его с вытянутым, почти аристократическим овалом лица. Однако череп оказался заметно короче и шире. Адмирал в действительности выглядел совершенно иначе — более широколицым, с тяжёлой, волевой нижней челюстью.

Всего Герасимову принадлежит более двухсот скульптурных портретов. Среди них — скифский царь Скилур, чьё лицо, восстановленное по черепу, с точностью совпало с профилями на древних монетах. Учёный доказал, что былинный богатырь Илья Муромец — не вымысел, а реальный воин, живший в XII веке и страдавший тяжёлым заболеванием позвоночника, — его облик воссоздали по мощам, покоящимся в Киево-Печерской лавре.

Там же Герасимов восстановил лица летописца Нестора, автора «Повести временных лет», и Агапита — первого известного на Руси врача, монаха той же обители. Кроме того, он реконструировал облик рязанского князя Олега. Отдельную главу в его творчестве заняли древнейшие предки человека: питекантроп и неандерталец (ещё в 1927 году), синантроп, кроманьонец, гейдельбергский человек, а также мужчина с верхнепалеолитической стоянки Сунгирь, живший 25 тысяч лет назад и достигавший в росте 180 сантиметров.

Метод живёт

21 июля 1970 года Герасимова не стало, а Лаборатория пластической реконструкции, основанная им в 1950-м, продолжила существование. Первыми ученицами мастера стали три женщины: Таисия Сурнина, Галина Лебединская и Наталья Мамонова.

К слову, Галина Лебединская не просто копировала учителя, она развивала его метод. Первой применила ультразвук для измерения толщины мягких тканей на живых людях. Разработала метод стереофотограмметрии — бесконтактный способ исследования. И выполнила первый в мире опыт объёмной компьютерной реконструкции.

Лебединская воссоздала более шестидесяти скульптурных и более ста пятидесяти графических реконструкций. Среди её работ: лица гейдельбергского человека, первого обнаруженного кроманьонца, воинственного половца, московского стрельца, Степана Крашенинникова, Николая Миклухо-Маклая, солдат, павших на Волховском фронте и многие другие.

Среди учеников Лебединской выделялся Сергей Алексеевич Никитин — главный специалист Бюро судебно-медицинской экспертизы Москвы. В 1994-м он участвовал в идентификации останков царской семьи. Он также восстановил облик Софьи Палеолог (бабушки Ивана Грозного) и Елены Глинской (матери Грозного).

Лаборатория живет и еще порадует нас новыми открытиями, тем более, что в июле этого года в Архангельском соборе Московского Кремля, в ходе противоаварийных работ, были обнаружены три белокаменных саркофага.

Исследователи подтвердили, что саркофаги принадлежат святому благоверному князю Дмитрию Ивановичу Донскому, его отцу — великому князю Ивану Ивановичу Красному, а также угличскому князю Дмитрию Ивановичу Жилке. Экспертиза подтвердила подлинность обнаруженных останков, возможно, совсем скоро мы увидим, как выглядели эти люди при жизни.

Эпилог

Герасимов и его последователи совершили невозможное, показав нам лица ушедших эпох, сделав их реальными. Михаил Михайлович Герасимов утверждал, что его работы — не искусство, а документальные свидетельства, лики истории.

Оцените статью