Найти двух премиленьких сироток было нетрудно. Девочки обрадовались, когда им сообщили, что один уважаемый господин желает взять их к себе. А если будут хорошо себя вести и во всём слушаться нового опекуна, то когда они вырастут, одну он обеспечит приданым, а на другой женится сам.
Анна и Доркас жались друг к дружке, с любопытством и немного страхом входя в свой новый дом. Мистер Томас Дэй с первых же минут был строг, но не зол. Он не пудрил лица и не носил парик, как другие, и это девочкам скорее нравилось. Мужчины в париках напоминали им странных кукол.
Только теперь куклами предстояло стать самим девочкам. Потому что Томас Дэй, к 20 годам разочаровавшись в женщинах, решил, что сам воспитает для себя жену. Поэтому он и взял двух девочек из приюта, чтобы был выбор. И так же он полагал, что девушки будут следить друг за другом и одна не позволит другой сбиться с пути морали и нравственности.
Рождённый в 1748 году, Томас Дэй рано остался сиротой, но получил от родителей богатое наследство и поместье в графстве Беркшир, Англия. Юноша как губка впитывал знания и увлекался идеями Жан-Жака Руссо о возвращении к естественности и важности просвещения. Он даже познакомился с кумиром лично.
Жеманные барышни казались Томасу пустышками, и жениться на подобном существе считал совершенной глупостью. Тогда-то и пришла в голову идея самому, словно Пигмалион, создать идеальную женщину. Но переделывать уже сформировавшуюся личность сложно — лучше начать воспитание с самых истоков.
Поэтесса Анна Сидни, подруга Дэя, в одном из писем описывала его замысел:
«Он решил, если это возможно, чтобы его жена имела вкус к литературе и науке, к моральной и патриотической философии. Чтобы она могла быть его спутницей в том уединении, к которому он предназначился; и помогать ему формировать умы его детей, прививая им упрямую добродетель и стремление к высоким усилиям. Он также решил, чтобы она была простой, как горная девушка, в одежде, питании и манерах, бесстрашной и неустрашимой, как спартанские жены и римские героини».
В приюте, где воспитывались подкидыши, он выбрал двух девочек одиннадцати и двенадцати лет. Даже имена Дэй решил изменить по собственному вкусу — Анна превратилась в Сабрину, а Доркас — в Лукрецию.
Им предстояло захватывающее путешествие во Францию, поскольку Дэй считал, что Англия совершенно не подходит для воспитания идеальных леди. Но вероятно, он уже тогда хотел избежать обвинений и таким образом обходил британское законодательство — ведь могли возникнуть вопросы, подобающе ли обращается опекун со своими воспитанницами.
Дело в том, что Томас Дэй считал важным воспитать в девушках три главных добродетели: образованность, равнодушие к мнению общества (то есть отсутствие стремления блистать на балах и жеманно кокетничать с кавалерами), а ещё — крепость духа.
И если на фоне природы с обучением грамоте, языкам и даже манерам проблем не возникало, то над силой духа Дэй работал особыми методами. Он мог вывести девушек на середину озера и выбросить из лодки — они должны были доплыть самостоятельно. Одна из них в тот раз чуть не утонула. Или поджигал подолы их платьев — и нельзя было пошевелиться. Ни с кем нельзя было общаться, и уж точно запрещалось смотреть на мужчин. Однажды он вызвал на дуэль офицера, заговорившего с одной из девушек.
Уже через год Томас решил, что Лукреция недостаточно умна, чтобы отвечать его интеллектуальным требованиям к жене. Кроме того, у неё просто не выдерживали нервы — она много плакала и тем крайне раздражала опекуна. Он вернул её в Англию, поселив в доме семьи шляпницы на Ладгейт-Хилл, где девушку должны были обучить ремеслу.
Сабрина осталась одна. Дэй продолжил её воспитание с удвоенным усердием. Он учил её физике, химии, философии, латыни и греческому. Она должна была стать не просто женой, а соратницей — той, кто сможет поддержать беседу о высоких материях и разделить его уединённую жизнь в поместье.
Но он проверял её не только учёбой.
Однажды он нарядил Сабрину в тяжёлое шерстяное платье, вывел на мороз и приказал стоять неподвижно, пока он не разрешит войти в дом. Она простояла несколько часов — и не замёрзла только потому, что успела привыкнуть к таким испытаниям. В другой раз он выстрелил из пистолета рядом с её ухом, проверяя, не вздрогнет ли. Она не вздрогнула.
Она делала всё, что он требовал, училась, терпела, молчала. Она верила, что однажды станет его женой — ведь он обещал.
Когда Сабрина достигла совершеннолетия, Томас Дэй… не сделал ей предложения. Более того, он отправил её в пансион к знакомой гувернантке, чтобы «завершить образование» вдали от него. И начал искать другую невесту — уже среди взрослых девиц благородного происхождения.
Причина была проста: Сабрина оказалась слишком умной.
Она действительно стала образованной, начитанной, рассудительной. Но в процессе воспитания у неё выработался собственный характер — и Дэю это не понравилось. Ему нужна была послушная ученица, а не равная собеседница.
Разочарованный неудачей, Томас Дэй в 1778 году женился на обычной девушке — Эстер Милнс. О Сабрине и Лукреции он больше никогда не упоминал.
Сабрина устроилась работать экономкой и дожила до старости в полной безвестности. Лукреция после обучения у шляпницы вышла замуж за небогатого торговца и, по некоторым сведениям, была счастлива в браке.
Томас Дэй прожил недолго: в 1789 году, в возрасте сорока одного года, он упал с лошади и разбился.
Его философские труды, полные рассуждений о добродетели, свободе и равенстве, были опубликованы посмертно. Но история двух девочек, купленных в приюте ради эксперимента по созданию «идеальной женщины», осталась в тени. Её редко вспоминают, когда говорят о великих просветителях XVIII века.
А зря. Потому что эксперимент Томаса Дэя — это не история о любви и не история о воспитании. Это история о том, как человек с самыми благими намерениями превратил двух девочек в собственные игрушки, а потом выбросил их, как ненужные черновики, и поставил на их место обычную женщину, которая устроила его куда больше, чем все его просветительские идеалы.
