На сеновале раздался приглушённый шорох. У Анны сердце забилось часто-часто, точно птах, попавший в силки. Девушка подняла свечку повыше, и в тот же миг увидела всё. От неожиданности она едва не уронила свечу в солому — в голове на краткий миг мелькнула шальная мысль: «А если сейчас красного петуха пустить и на него, и на нее, змею подколодную?»
Но Анна сдержала себя. В груди бушевала боль, в ушах стоял звон, и гнев раздирал душу — однако она оставалась доброй женой, а не лиходейкой.
— Анна, это ты? — донёсся до неё испуганный возглас Фёдора, который спешно прикрывался охапкой сена. Рядом, у его ног, сидела та самая коварная разлучница, вдова Гончарова, хорошенькая собой; она стыдливо закрывала лицо ладонями. И теперь у Анны была возможность разглядеть соперницу — и это сравнение было вовсе не в пользу законной супруги, худосочной и слабой.
— Что же ты, изверг? — проговорила Анна сквозь слёзы. — Как ты посмел? Меня променял? Променял?!
Фёдор молчал, лишь шарил руками по соломе, словно ища что-то. Анна сплюнула под ноги, резко развернулась и выбежала из сарая на свежий воздух.
В конце XIX — начале XX столетия в Российской империи процедура расторжения брака стала заметно проще, и это коснулось не только знати, но и простых крестьян, которые сравнительно недавно сбросили с себя ярмо крепостной зависимости. Либерализация законов о разводе повлекла за собой бурный рост числа бракоразводных дел, инициированных именно крестьянками.
Веками женщины находились в почти безраздельной власти мужей, но постепенно они начали поднимать голову.
Испокон веков на Руси бытовало убеждение, что каждому человеку свыше предопределена его роль. Удел женщины — продолжение рода, быть супругой, матерью и хозяйкой дома. Та, кто соответствовала этим установкам, заслуживала звания «доброй жены». Если же в чём-то оступалась — её ждал позорный статус «худой жены».
Домостроевские устои, лишь слегка видоизменяясь, сохраняли свою силу на протяжении долгих веков.
А поскольку крестьянских девушек выдавали замуж крайне рано и чаще всего за совсем незнакомого человека, далеко не каждая из них оказывалась способна стать «доброй женой». Юная супруга не питала любви к мужу и попросту не знала его — а он вполне мог оказаться лихим человеком: пьяницей, беспутником, мучителем.
В лучшем случае женщине оставалось лишь играть роль «доброй жены»: покорно тащить свою лямку, сносить мужнины несправедливости и ждать посмертного избавления от земных мук.
Однако в конце XIX века положение стало меняться. Государство точно былинный витязь со щитом вдруг встало между крестьянкой и её жестоким супругом. И щитом тем стала либерализация бракоразводного законодательства.
С 1893 года для того, чтобы подать прошение о разводе, женщине требовались само прошение, его копия, выписка из метрической книги о заключении брака, квитанция об уплате государственной пошлины и несколько гербовых марок.
Чаще всего поводами для развода служили измены, рукоприкладство, пьянство мужа, а также его длительное отсутствие дома. Немало было случаев, когда причиной называли «утрату мужской силы» и неспособность к супружескому долгу.
Так, 4 апреля 1906 года крестьянка Евдокия Изидоровна Мухазаненкова из села Озернинского Тарского уезда Озернинской волости подала на развод с мужем Прокопием Трофимовичем, уличенном ею в измене — «нарушении святости брака и осквернении супружеского ложа». Евдокия Изидоровна сама стала свидетельницей супружеского греха.
Волостной суд развёл Мухазаненкову, разрешив ей вступить в новый брак, а вот на мужа наложили «вечное безбрачие» и назначили семилетнюю церковную епитимью.
Иной случай произошёл в селе Шукинском Ялуторовского уезда. Девица Анна стала женой крестьянина Фёдора Андреевича Орлова 4 июня 1886 года. Спустя год Фёдор «обнаружил свой дурной нрав и повёл жизнь самую строптивую и буйную, доходя до неистовства». В таком состоянии Орлов наносил жене жестокие побои, но та безропотно всё сносила, «покоряясь своей доле».
Причиной перемены характера Фёдора оказалась измена. В 1889 году Анна узнала, что муж оказывает внимание крестьянской вдове Феодоре Марковне Гончаровой. Вскоре Феодора переступила порог дома Орловых и осталась там жить.
Лишь в 1902 году Анна, превратившаяся в собственном жилище в бесправную приживалку, смогла подать прошение о разводе. Кроме того, она требовала строго наказать и Фёдора, и Феодору.
«Насколько я старалась ласками да слезами вернуть к себе супруга — известно лишь Господу! Не раз созывал сельский староста общественный сход, чтобы образумить моего несчастного мужа, — всё впустую! Словно нарочно, положение моё с каждым днём делалось всё горше и безотраднее».
После того как перепуганный наказанием Фёдор согласился вернуться к жене, дело было закрыто.
Наиболее сложными для просительниц были дела о разводе по причине неспособности мужа к супружеской жизни. В таких случаях требовалось привезти мужчину в консисторию, а затем — на медицинское освидетельствование. Это влекло за собой значительные денежные траты и, кроме того, далеко не каждый крестьянин соглашался на подобные «мероприятия».
Например, Варвара Космовна стала женой Мины Михайловича Короткова из деревни Волосниковой Курганского уезда 17 февраля 1891 года. Через тринадцать лет муж, который был старше неё на двадцать лет, утратил способность выполнять супружеские обязанности.
Не помогли ни уговоры, ни врачевание, ни даже поход к ворожее. 14 марта 1904 года Варвара Космовна привезла мужа в консисторию на освидетельствование и благополучно расторгла брак. Крестьянке повезло: немолодой Коротков порядком утомился от слишком деятельной жены и с охотой с ней расстался.
Одна из наиболее частых причин, по которой женщины обращались за разводом, — это жестокая тирания мужа. Крестьянка Татьяна Архиповна Мерзлякова через четыре года замужества буквально умоляла суд освободить её от мужа Николая Васильевича. Николай не давал жене и шагу ступить, ревновал, избивал, угрожал. Развод оформили, но, увы, нет твёрдой уверенности, что судьба Татьяны Архиповны сложилась благополучно — и разъярённый тиран в конце концов не нашёл способа добраться до неё.
Нередко в качестве причины развода женщины указывали долгое и безвестное отсутствие мужа. Крестьянка из деревни Оськиной Туринского уезда Феодосья Овчаренко не видела своего супруга уже более восемнадцати лет. В 1913 году к Феодосье посватался крестьянин Пётр Таварин, и женщине пришлось подавать на развод с мужем, существовавшим для нее лишь на бумаге.
Прошения, подававшиеся женщинами самостоятельно (нередко с помощью грамотных знакомых или профессиональных писарей), отличаются яркой эмоциональной окраской. В тех из них, где речь шла об изменах и мужниной тирании, сквозят боль и гнев. В целом же крестьянки не жалели слов, описывая свою горемычную долю и страдания.
Либерализация бракоразводного законодательства привела к глубоким переменам в укладе крестьянской семьи. Статус русской женщины повысился, как и уровень её самосознания. Всё больше крестьянок начинали понимать, что мужу в браке далеко не всё дозволено, что супруга не становится автоматически его собственностью.
Примечательно, что в Англии в тот же период развод оставался делом крайне хлопотным и дорогим, что породило даже практику продажи жён…
