«Привет, надо помочь одному человеку», — сказал он по телефону и договорился о встрече.
На исходе лета 2011 года заведующая кафедрой Колумбийского университета получила предложение, от которого не могла отказаться: следовало пристроить в вуз уроженку Белоруссии, Карину Шуляк. Ее покровитель, миллионер Джеффри Эпштейн, обещал заплатить за содействие крупную сумму. И ему было не привыкать: Гарвард и другие вузы Эпштейн легко «покупал», когда ему это было нужно.
«Послушай, Джеффри, — писала Ира Ламстер из университета, — приемная кампания уже завершена».
«Но ведь можно что-то придумать?»
«Хорошо, я разберусь».
Их переписка стала достоянием общественности после того, как были обнародованы файлы Эпштейна. Престижный вуз, каковым являлся Колумбийский университет, неоднократно пользовался щедростью финансиста. Но одно дело — разработка совместных проектов, или помощь в прохождении экзаменов девушкам, на которых указывал Эпштейн, и другое — зачисление, да еще во внеурочное время, новой студентки.
Игорь Зиновьев, водитель и телохранитель Эпштейна, привез Карину прямо к дверям университета. Расплываясь в улыбке, мисс Ламстер лично встретила ее, а потом провела экскурсию по учебному заведению. Конец лета — время, когда на кампусе мало студентов. Шуляк предстояло стать одной из них, и она привезла все необходимые документы.
Они подтверждали, что Карина училась на стоматолога в городе Минске (который ошибочно называют ее родным, ведь Шуляк появилась на свет в деревне Вальеряново), что у нее незаконченное образование и она может сдать экзамены и поступить сразу на 3-4 курс.
Ира Ламстер взяла Карину «под крыло». Она составила для нее план вступительных экзаменов и предоставила учебные пособия. Важный момент: у Карины был свой, индивидуальный план. По сути, всех, кого нужно, уже набрали… В благодарность за это Джеффри Эпштейн пожертвовал 100 000 долларов на проект в области общественного здравоохранения, которым руководила доктор Ламстер.
Позже, стыдливо пряча глаза, она рассказывала журналистам, что относилась к Эпштейну как к рядовому «донору», которые всегда имеются у подобных учебных заведений.
Доктор Томас Магнани должен был помогать Карине готовиться. Когда Эпштейн осмелел настолько, что предложил отложить дату вступительных экзаменов на неделю, его все-таки осадили. Вуз и без того пошел на большие уступки! Вступительный экзамен длился почти шесть часов…
Но Карина была зачислена. Во время учебы она не проявляла блестящих способностей (это говорила не только Ламстер, но и другие педагоги), иногда возникали языковые трудности (Шуляк прекрасно говорила по-английски, но следовало погрузиться в мир специфических терминов), однако она закончила вуз. Два года спустя, поздравляя свою девушку с победой, Эпштейн добавил 50 000 долларов в годовой фонд стоматологической школы при Колумбийском университете. А доктор Ричард Лихтенталь, который заведовал кафедрой стоматологии, получил подарочный сертификат в Метрополитен-оперу.
Понимал ли ректорат, что это — не слишком красивая история? О, несомненно! И все-таки руководство вуза принялось ковать железо, пока горячо. Вице-декан, доктор Летти Мосс-Салентейн, пыталась договориться о пожертвовании почти в полмиллиона долларов для учебного заведения. Переговоры шли долго, тягуче, и Эпштейн, в конечном счете, не заплатил. Жадность стоматологов показалась Эпштейну чрезмерной.
Карина была не единственной, кто учился за счет Эпштейна. С 2000 по 2002 год Эпштейн еще одна девушка обучалась уже в Нью-Йоркском университете, а потом в Хантер-колледже. Это обошлось миллионеру в 200 тысяч долларов в качестве «стипендии» вузу. Еще как минимум две молодые особы обучались все в том же Колумбийском университете: одна в 2002 году, а вторая три года, начиная с 2004-го.
Хлопотал Эпштейн не только для «своих». Известно, что он пристраивал в престижный вуз приемную дочь Вуди Аллена, с которым дружил и соседствовал.
А особую любовь Эпштейн питал к Гарварду.
Человек, у которого никогда не было высшего образования, миллионер с острова Литл-Сент-Джеймс словно имел незакрытый «гештальт». Он обожал находиться среди ученых, ему нравились научные конференции. Эпштейн изо всех сил старался стать «своим» в кругах наиболее образованных людей Америки.
Позже, в ходе расследования, установили, что ряд преподавателей Гарварда признали, что «посещали Эпштейна в его домах в Нью-Йорке, Флориде, Нью-Мексико или на Виргинских островах, навещали его в заключении или во время условно-досрочного освобождения, а также летали на одном из его самолетов».
Использование своей связи с этим элитным учебным заведением, обеспечило Эпштейну статус, деловые и личные связи, а также шанс восстановить свою репутацию после отбытия срока. Электронные письма показывают, как многие люди в Гарварде помогали ему, относясь к нему так, будто он принадлежал к числу выдающихся интеллектуалов академического сообщества.
Высокопоставленные руководители Гарварда, учуяв потенциального спонсора, начали «ухаживать» за ним еще в 1992 году.
Первое пожертвование Эпштейн сделал в 1998 году. К моменту своего ареста во Флориде в 2006 году он сделал школе 22 пожертвования на общую сумму 8,4 миллиона долларов. По сути, он покупал себе имидж интеллектуала. Получал доступ к Гарварду и его научной жизни. И это было очень важно! При случае, Гарвард мог бы подтвердить, что «мистер Эпштейн у них на особом счету».
Более того! В 2005 году Эпштейн использовал эти связи, чтобы получить… официальную должность в Гарварде в качестве приглашенного научного сотрудника для изучения теорий доктора Косслина.
«У него не было для этого нужной квалификации», — позже признавались в вузе.
Но и в следующем году его статус подтвердили — да, сотрудник! Числился… Правда, внутреннее расследование Гарвардского университета показало, что Эпштейн практически не работал.
Эпштейн предлагал ученым нечто большее, чем просто финансирование исследований. Он подпитывал самолюбие ученых и давал возможность насладиться роскошной жизнью.
«Меня пригласили к нему на ужин, и я был польщен, узнав, что я единственный гость», — написал доктор Новак, один из преподавателей Гарварда.
Позже ему был куплен билет на самолет до Пуэрто-Рико, а затем перелет на вертолете на частный остров г-на Эпштейна.
«Теперь я чувствую себя статистом в фильме о Джеймсе Бонде», — восторженно заявила доктор Новак.
Профессоры и заведующие кафедр отдыхали на острове Эпштейна, пользовались его самолетами, привозили своих жен и детей, чтобы те искупались в океане. И взамен помогали Эпштейну пристраивать нужных людей, обеспечивали ему рост честолюбия и место «уважаемого ученого» в научной среде.
Большие деньги Эпштейна делали большие дела.
